Я заранее извиняюсь перед теми, кого будут отвлекать мои примечания, но материала по этой теме хренова куча, и как бы я ни хотела все это показать, уместить все в одну главу не получится. Но попытаться стоит! Надеюсь, вам понравится, и приятного прочтения! ^^
Тук-тук! В полуприкрытую дверь дважды постучали, прежде чем она открылась, и вошел Бу Чунхуа.
Линь Чжэн замер.
У Юй нахмурился:
— Ты?
— Я пришел на перевязку, заодно решил навестить, — Бу Чунхуа слегка кивнул, будто это было обычное приветствие, и прямо посмотрел на Линь Чжэна. — Это твой друг?
У Юй не успел открыть рот, а Линь Чжэн уже пришел в себя. Никто даже понять не сумел, в какой момент его рука, убранная за спину, вдруг оказалась с улыбкой протянута вперед. Двое мужчин обменялись короткими крепкими рукопожатиями.
— Вы, должно быть, капитан Бу? Рад познакомиться. Моя фамилия Линь, я работаю в Департаменте общественной безопасности провинции Юньдянь. Мы с У Юем вместе проходили практику, а в этот раз я в Цзиньхае проездом по работе, поэтому пришел его навестить.
Его слова были настолько искренними и естественными, а голос таким приятным, что кто угодно невольно начинал испытывать к нему симпатию.
— Какое совпадение, — Бу Чунхуа тоже был весьма вежлив. — Офицер Линь, верно? Значит вы эксперт из провинциального департамента.
— Нет, что вы! Я всего лишь сотрудник административного отдела. Как я могу называться экспертом перед капитаном Бу?
— Тогда вы...
— Ну, — произнес со смехом Линь Чжэн, — я сижу в офисе и занимаюсь информационными технологиями. Стыдно, но у меня язык не повернется сравнить себя с сотрудниками уголовного розыска.
...
Интернет-полиция?
Концепция интернет-полиции на самом деле очень обширна и разделение труда в ней довольно сложное: кибербезопасность, уголовные расследования, мониторинг сети и прочее — все это именуется интернет-полицией. Даже некоторые засекреченные технические специалисты также скромно называли себя интернет-полицией. При этом Линь Чжэн по телосложению и темпераменту мало походил на киберполицейских, с которыми Бу Чунхуа привык иметь дело.
Он, однако, не стал подробно расспрашивать. После того как они обменялись несколькими вежливыми фразами, Линь Чжэн поднял свой портфель и с улыбкой сказал:
— Поскольку капитан Бу здесь, уверен, вам будет что обсудить. А у меня еще есть кое-какие дела, поэтому я вас покину.
У Юй сидел не говоря ни слова, не удерживая его и не порываясь встать, чтобы проводить. Линь Чжэн же, напротив, был очень доброжелателен и, тепло попрощавшись, ушел. Дверь захлопнулась, в палате остались двое. Бу Чунхуа обернулся, тут же обнаружив, что У Юй поднял голову и смотрел прямо на него.
Они находились всего в нескольких шагах друг от друга, вокруг стояла пугающая тишина. Через некоторое время взгляд У Юя упал на окровавленную повязку на плече Бу Чунхуа, которая виднелась в вороте его рубашки. Без какого-либо намека на сочувствие он задрал подбородок:
— Нянь Гуй уже все рассказал, так ведь?
...
Он назвал имя не "Нянь Дасин", а "Нянь Гуй", которое знал в тюрьме.
Вопрос этот был прямым и даже резким, он разительно отличался от того притворного бормотания в бюро. На мгновение Бу Чунхуа даже почудилось, что перед ним предстал образ того юноши, что был тринадцать лет назад, с головы до ног ощетинившегося, словно загнанный зверь.
— Что бы ни сказал Нянь Дасин, это дело давно минувших дней. После этого...
Подобные шаблонные фразы У Юй слышал уже бесчисленное количество раз от руководителей всех уровней и не имел ни малейшего желания выслушивать их снова:
— Нет. Иначе, зачем бы Линь Чжэну прилетать в Цзиньхай посреди ночи?
Бу Чунхуа на пару секунд задумался, а затем спросил:
— Я думал, что вы в неплохих отношениях.
— Он просто пасет меня. Разве ты не слышал, когда стоял за дверью?
— ...
Маска простодушной покорности наконец полностью исчезла с лица У Юя, черты стали холодными и даже немного острыми:
— Чжан Бомин покончил с собой, прыгнув с крыши больницы. Они подозревают, что я имею к этому отношение, и Линь Чжэн до сих пор не прекратил расследование. Ему нравится создавать перед людьми иллюзию нашей дружбы, он со всеми использует этот прием.
Бу Чунхуа какое-то время не знал, что на это сказать, У Юй же не хотел донимать его своими рассказами. Он встал, снял с вешалки свою повседневную одежду, скинув с себя больничную, так плохо сидевшую на нем. Повернувшись спиной к Бу Чунхуа, он быстро надел штаны, застегнул молнию, затем взял чистую футболку, присланную медсестрой, и натянул ее на себя.
Он стоял у окна, а солнечный свет падал на его выступающие, словно крылья бабочки, лопатки, оттенял тонкие очертания мышц и костей, и бесчисленные застарелые мелкие шрамы. Годы, однако, не смогли отобрать у него красивую и ровную осанку юности.
Бу Чунхуа был прилежным студентом, после выпуска он сразу поднялся в уголовном розыске. Он даже посчитать не мог, сколько раз ему доводилось видеть тела мужчин, женщин и детей на столах для препарирования. Не говоря уже о представителях одного с ним пола, но даже противоположный вызывал в нем легкое безразличие, и потому, каким бы волнующим ни было увиденное, он всегда сохранял стойкий дух профессионализма. Однако в этот момент, вероятно, под влиянием слов Нянь Дасина, первым его желанием было избежать подозрений. Он неосознанно отвел глаза, произнеся "О?", будто ничего не знал о теме разговора, и добавил:
— Кто такой этот Чжан Бомин? Нянь Дасин не говорил о нем.
У Юй замер и обернулся, в линиях его нижней челюсти и шеи вдруг появилась резкость. Сейчас он сильно отличался от своего обычного образа, однако в голосе его слышалась улыбка:
— Когда я был шпионом, он был моим непосредственным начальником, командиром и односторонним связным. Он занимал академическую руководящую должность, но сам при этом никогда не был на передовой. Кстати, капитан Бу, вы с ним чем-то похожи.
Поначалу Бу Чунхуа намеревался выведать все подробности, но эти слова заставили его остолбенеть.
— Чжан Бомин был элитой, непоколебимым, честным, беспристрастным, придерживался своих принципов и справедливости, не потерпел бы и пятнышка на себе. Десять лет назад возникла чрезвычайная ситуация: североамериканский наркоделец проник в страну, чтобы провести с кем-то сделку. Я передал ему информацию, рискуя быть разоблаченным. Я просил командира о помощи, однако он решил сначала провести облаву.
Разоблаченным...
Озвученное простое слово в реальности шпиона было эквивалентом смертному приговору. Нет, даже хуже смерти. Смерть стала бы избавлением.
— Что потом? — сердце Бу Чунхуа невольно сдавило.
Однако тон У Юя был спокойным и лишенным эмоций:
— Когда он отдал приказ о захвате, я мгновенно лишился всякой защиты. В то время ситуация была крайне опасной, но неожиданно мне... несказанно повезло, и меня не раскрыли.
Было это иллюзией или нет, но Бу Чунхуа показалось, что он уловил в этом "повезло" насмешку, которая скрывалась еще хуже, чем до этого.
— Они считают, что ты возненавидел его?
— Возможно, но на самом деле я едва его знал. Все-таки связь со шпионами односторонняя, да и все случаи за год, когда есть возможность связаться, можно сосчитать по пальцам... Я увидел его только после завершения миссии, когда вернулся в прошлом году.
У Юй поднял голову и вздохнул, у Бу Чунхуа сразу возникла догадка:
— И ты, встретившись с ним, потребовал объяснений?
Решение командира могло быть продиктовано многими причинами: принципами, чувством справедливости, общим положением и высшими интересами. Пожертвовать своей жизнью ради выполнения миссии — это почетно, посвящение себя команде — похвально, и любой другой в то время на месте Чжан Бомина вряд ли ожидал бы чего-то иного.
Однако чего Чжан Бомин действительно не мог ожидать, так этого того, что У Юй, придерживаясь принципов и заботясь о высших интересах, не захочет жертвовать жизнью.
Он не только не пожертвовал собой, но и продолжил выполнять миссию еще на протяжении многих лет, и в конце концов вернулся живым.
Вернувшись тогда, У Юй наверняка хотел спросить: десять лет назад, когда ты отдавал приказ бросить своего соратника, ты хоть мгновение колебался? За последние десять лет, закрывая на ночь глаза, хоть малость сожалел? Теперь же, когда мы вместе бок о бок стоим на пьедестале и получаем награду, чувствуешь ли ты хоть толику стыда и угрызений совести?
— ... объяснений, — пробормотал У Юй.
Он оцепенело смотрел на дрейфующую в воздухе пыль, в этот момент его зрачки были подобны черной бездне под ледником.
"Не говори так... прошу тебя, не нужно так говорить, не говори больше..."
Из пустоты донесся умоляющий крик, и он снова увидел лицо Чжан Бомина, искаженное от боли. Тот стоял на коленях в больничной палате, и каждый сантиметр его кожи, каждый палец, будто жарили в огне преисподней, все его тело охватили судороги.
"Ты думаешь, что я пришел за объяснениями? Нет, я только хотел сказать тебе, почему сейчас я могу стоять здесь..."
"Прекрасно", — думал он про себя.
Он видел, как каждое его слово, словно раскаленное лезвие, вонзалось во внутренности Чжан Бомина, а потом кусок за куском срезало с него подгоревшие кровавые куски мяса. Никогда еще жажда мести не переполняла настолько его грудь, как в этот момент, от ощущения легкости заставляя едва не парить.
Конечно же он мог воспарить.
На протяжении последних десяти лет это лезвие резало на куски его самого, соскабливая с костей плоть и иссушая кровь, даже истерзанный скелет превратив в пепел и дым.
"Я только хотел сказать тебе, почему сейчас могу стоять здесь..."
"Всего лишь хотел рассказать, почему я такой везучий..."
Шум ветра подобно приливу затопил окружающий мир, проник внутрь сквозь глянцевые оконные стека палаты, смешиваясь с отчаянным хриплым рыданием.
У Юй, однако, будто находился в трансе. На мгновение он даже не смог понять, кому принадлежало это рыдание: Чжан Бомину или ему.
— Да, — тихо проговорил он. — Я хотел... потребовать у него объяснений.
— Чжан Бомин не ожидал, что по пришествии стольких лет ты все еще будешь помнить об этом, и не найдя себе оправдания, решил, что лучше покончить с собой? — Бу Чунхуа не мог разглядеть на спокойном и бесхитростном лице У Юя никакой подсказки, но все же он чувствовал, что в этой версии было что-то не так. — Однако начальство считает, что причина суицида Чжан Бомина как-то связана с теми неясными моментами в твоей работе шпионом?
— Я не знаю, связано как-то его самоубийство со мной или нет, — произнес У Юй хрипло. — Он тогда очень раскаивался, но не до такой степени, чтобы искать смерти. Поэтому, когда Линь Чжэн сказал мне, что он сбросился с крыши больницы, какое-то время я не мог в это поверить... присвоение ему звания героя с заслугами второй степени уже было утверждено.
Бу Чунхуа проработал в полиции более десяти лет, и самой высокой наградой в операции, в которой ему довелось участвовать, была коллективная награда за заслуги первой степени, что уже считалась впечатляющим достижением. Большинство руководящих чинов провинций и министерств в его возрасте не могли о таком даже мечтать. Однако в результате завершившейся в прошлом году операции под прикрытием должно было появиться сразу два национальных героя. Ее масштаб, интенсивность и значимость, естественно, говорили сами за себя.
Таким образом, независимо от причины прыжка Чжан Бомина, с себя он сбросил путы, однако принес этим огромные неприятности У Юю. Не будет преувеличением сказать, что он разрушил У Юю всю оставшуюся жизнь, которую тот зарабатывал с таким трудом.
— Сначала я не мог понять, почему он так сделал... но потом кое-что понял. — У Юй бросил беглый взгляд своих темных глаз, пройдясь по повязке на плече Бу Чунхуа, но тотчас вновь отвернулся. — Он действительно был слишком гордым.
— Слишком гордым?
Бу Чунхуа отреагировал пугающе быстро. Он почти мгновенно понял, почему У Юй сказал, что он похож на Чжан Бомина, почему не поблагодарил за спасение от удара мачете, вплоть до того, что даже не потрудился спросить о состоянии его раны.
"Кстати, капитан Бу, вы с ним чем-то похожи".
"Чжан Бомин был элитой..."
"Он действительно был слишком гордым".
"... не потерпел бы и пятнышка на себе".
Чжан Бомин, очевидно, не считал, что жертвуя одним агентом ради поимки наркобарона, он как-то противоречит моральному долгу. Он был верным и непоколебимым, готовым пойти на все ради миссии, и полагал, что У Юй тоже должен добровольно пожертвовать собой. Чего он точно не ожидал, так этого того, что сам У Юй с этим не смирится и начнет сопротивляться, да к тому же возненавидит бездарного начальника, который в сложной ситуации только и смог, что похоронить своего подчиненного. Подчиненный, между тем, умирать не собирался.
И дело было вовсе не в том, что он не мог встретиться лицом к лицу с У Юем, а в том, что он не мог смириться с собственной "запятнанностью"!
— Итак, проведя в больнице целую ночь, ты пришел к выводу, что я еще один Чжан Бомин? — вдруг грубо спросил Бу Чунхуа. — Считаешь, что я не стоял в стороне из-за гордости и кинулся тебе на помощь только из-за комплекса героя?
У Юй не ожидал, что тот будет таким резким, у него неосознанно вырвалось: "О?!" Но затем он быстро взял себя в руки, нацепив обычное кроткое и чуть удивленное выражение:
— Что вы такое...
— А может, ты считаешь, что я ищу возможности совершить подвиг? — Бу Чунхуа неожиданно обошел больничную койку. У Юй рефлекторно отступал на полшага, ударившись поясницей о подоконник. Бу Чунхуа шагнул вперед, его палец ткнулся в плечо У Юя. На таком близком расстоянии одному приходилось смотреть на другого снизу вверх. — Если бы я действительно был таким же как Чжан Бомин, которого волновали только его принципы, то наказал бы тебя еще в тот раз, когда ты пинком впечатал Нянь Дасина в стену перед камерами в бюро!
У Юй отпрянул назад, опершись рукой о подоконник:
— Ты...
— А ты?! Незаконно установил на телефон программу против слежения и рванул за Нянь Дасином на территорию, где невозможно провести мониторинг. Что ты тогда собирался сделать на самом деле? Ты еще смеешь что-то говорить мне?!
— ...
— Если бы я на самом деле был настолько беспристрастен, — жестко проговорил Бу Чунхуа, наклонившись так, что расстояние между ними сократилось почти до минимума, — то кинжал с отпечатками твоих пальцев, найденный вчера вечером на месте преступления, уже был бы передан в комитет по надзору при городском управлении, а не лежал бы под замком в моем кабинете. Все еще можешь проанализировать мои мотивы?
В воздухе чувствовалось гнетущее напряжение, были слышны лишь тяжелые звуки дыхания. У Юй с такой силой вцепился в подоконник, что пальцы его побелели.
Через некоторое время он немного расслабился и хрипло проговорил:
— Спасибо, капитан Бу. Я не хотел сравнивать тебя с командиром Чжаном.
Бу Чунхуа пристально посмотрел в угольно-черные глаза. Спустя какое-то время он наконец смилостивился и отступил. Гнетущее колючее чувство тоже отступило, однако тяжесть атмосферы не уменьшилась и вполовину.
— Лучше запомни: в следующий раз, если посмеешь снова не поставить меня в известность и за кем-то погнаться, я уже не буду таким сговорчивым.
Вероятно из-за игры света радужка У Юя казалась особенно темной, щеки мертвенно-бледными, а на лице появилось странное выражение. Он смотрел прямо в глаза Бу Чунхуа, ничего не говоря, будто хотел откопать в его голове что-то, но не мог нащупать направление.
Очевидно, это был очень напряженный момент, но Бу Чунхуа на долю секунды почувствовал активный мыслительный процесс. Он чувствовал, как У Юй думал: "Мы с ним из разных миров. В нем все же есть что-то доброе? Или это лишь способ приструнить меня?"
"С ним нужно быть осторожнее. У такого влиятельного "лидера", хоть и отсутствует всякий опыт, и раздуто самомнение, но хорошие отношения с ним могут быть полезны".
— ... Я понял, — наконец медленно произнес У Юй. — В следующий раз я обязательно отчитаюсь.
Бу Чунхуа едва слышно хмыкнул, когда заряжавшаяся на подоконнике старенькая Nokia пикнула, оповещая о входящем сообщении. Это был Линь Чжэн.
Бу Чунхуа сделал символический шаг назад. У Юй поколебался, прежде чем все же взял телефон. Он открыл сообщение, собираясь лишь мельком взглянуть, но внезапно замер:
— Что?
Сообщение содержало в себе пару коротких фраз от Линь Чжэна: [Нашел это сегодня утром. Хотел показать тебе, но не успел.] Под сообщением был прикреплен jpg-файл, после открытия которого в нем обнаружилось очень четкое изображение, явно сделанное в зарубежном музее. На нем под демонстрационной витриной на желтом шелке лежал человеческий череп в хищном оскале.
У Юй мгновенно забыл об их перепалке и протянул телефон Бу Чунхуа:
— Это тот череп, рисунок которого удалось воссоздать в деле 502?
При взгляде на изображение сердце Бу Чунхуа пропустило удар. Это был он!
На почерневшем от времени, будто пропитанном черным соусом черепе, виднелись нечеткие выгравированные, но по-прежнему различимые тонкие узоры и символы. Его глазницы, носовая полость, зубы были в разной степени повреждены, лобная часть оказалась отсечена в области надбровной дуги, а в мозговой части находилась то ли черная ткань, то ли что-то железное. Лобный и височные фрагменты черепа представляли из себя выгнутые, соединенные между собой прямоугольные пластины. На каждой из них имелась тонкая и сложная резьба, однако из-за ракурса фото рассмотреть удавалось только лобную.
Отсеченная верхняя часть располагалась над этими тремя пластинами, своим видом напоминая арбузную корку. Края этой "шляпы" обрамлял узор в виде маленьких черепов, да и всю остальную ее поверхность убористо покрывали бесчисленные резные рисунки. При желании можно было даже рассмотреть двух едва различимых скелетов, которые, держа в руках ритуальные атрибуты, сцепились в танце.
П/п. Описание полностью соответствует реальной ритуальной маске. Присмотритесь, видите танцующих скелетов на макушке?)
Этот череп практически идентичен с тем, который их свидетель, Хэ Синсин, видел на убийце! Особенно верхняя и передняя части были просто один в один!
— Ты слил Линь Чжэну реконструированный рисунок?
У Юй сразу же опроверг:
— Нет.
Бу Чунхуа посмотрел на него. Он не стал вдаваться в расспросы, но у него мгновенно промелькнула смутная мысль: "Скорость, с которой Линь Чжэн мобилизовал свои ресурсы по сбору информации, несравнима с возможностями простого "клерка" из департамента. Да и У Юю, похоже, он уделяет намного больше внимания, чем описывает сам У Юй".
— Для чего он нужен?
Бу Чунхуа выдохнул:
— Владыки шмашаны.
— А? — недоуменно переспросил У Юй.
— Видишь это? — Бу Чунхуа указал на двух танцующих скелетов. — "Его лес глухой и холодный, оттого прозван "Холодной рощей", и располагался он на окраине Раджгира. Здесь это место, куда свозили неопознанные трупы, называют Шитаваной".* Это отрывок из "Произношение и значение в Трипитаке"* времен династии Тан. Владыки шмашаны* — почти божества, охраняющие кладбище. Они символизируют четыре людских страдания: рождение, старость, болезни и смерть, и истину непостоянного мира страстей.
Оба они наклонились к экрану телефона, и были так близко, что когда У Юй повернул голову, его губы вдруг почти коснулись лица Бу Чунхуа. Тот рефлекторно дернулся назад.
— Династии Тан? Неужели то, что видел Хэ Синсин, было реликвией?
П/п. Шмашана — в индуизме место, куда приносят умерших для сожжения на погребальном костре. Одна из самых известных шмашан находится близ Раджгира (древний город, который находился на территории современной Индии) и на санскрите ее называют "Шитавана" (лес трупов). Владыки шмашаны, также известные как Шмашана Адхипати или читипати — божества, муж и жена. Согласно легенде, они были парой аскетов, медитировавших возле кладбища. В состоянии глубокой медитации они не заметили вора, и тот их убил. Разъяренные читипати поклялись отомстить и стали заклятыми врагами преступников. Читипати не могут покинуть кладбища, и в ожидании преступников, что будут проходить через него, они танцуют. Их танец символизирует смерть и возражение, а их скелетная форма — напоминание о непостоянстве жизни и вечных изменениях. "Произношение и значение в Трипитаке" — старейший из сохранившихся китайских словарей буддийской терминологии.
— Будь это настоящая реликвия, то она была бы уничтожена, когда попала в реку. Поэтому сложно сказать, что на самом деле видел Хэ Синсин. Однако этот экспонат — необычная вещь. Резные изображения владык шмашаны, как правило, появляются на предметах, связанных лишь с одной религией...
Бу Чунхуа приподнял бровь, посмотрев на У Юя, и произнес лишь два слова:
— Тибетским буддизмом.
***
— Присядьте, пожалуйста. Если захотите, тут вода. — Секретарь из института культурологии и фольклористики, с недоумением провела Бу Чунхуа через дверь, после чего поставила на стол два одноразовых бумажных стаканчика с холодной водой и добавила: — Некоторые специалисты после ухода на пенсию вновь возвращаются на работу, но бывают не слишком часто. Мне нужно сходить и посмотреть, кто из них еще тут сегодня.
Исследовательский институт фольклористики состоял при университете, и обычно тут было совершенно безлюдно. Даже крысы с их вечной любовью что-нибудь погрызть не приходили в эту комнату, полную вороха старых бумаг. Именно поэтому секретарше явно было очень любопытно, зачем же к ним пожаловала уголовная полиция. Оборачиваясь на каждом шагу, она вышла.
К воде Бу Чунхуа не притронулся. Вместо этого он сосредоточенно писал, отдавал распоряжения своим подчиненным по телефону, выданному бюро. Вдруг он краем глаза заметил, что У Юй взволнованно крутился, словно не мог усидеть на месте. Подняв голову, капитан Бу спросил:
— Что ты делаешь?
У Юй стоял в приемной перед огромным, во всю стену, стеллажом с книгами, глаза его метались от одной книги к другой. Он не слышал ни слова из того, что ему говорили.
— У Юй! — прикрикнул Бу Чунхуа.
Только тогда этот паршивец по фамилии У словно пришел в себя, потер нос и сказал:
— Так много книг!
Быть может из-за подозрительности, но Бу Чунхуа неожиданно почудилась в его тоне сложная смесь радости и зависти.
— Так много книг... — тихо повторил У Юй через некоторое время.
Сердце Бу Чунхуа дрогнуло. В этот момент в комнату как ветер влетела секретарь, стук ее шагов сломал ненадолго воцарившуюся странную атмосферу. Сейчас она была намного любезнее, чем раньше:
— К счастью господин Чэнь сегодня здесь! Проходите сюда, пожалуйста!
Чэнь Юаньлян — известный на всю страну специалист по культуре и фольклору. Он, бывало, даже выступал на центральном телевидении, но в силу своего возраста не мог много времени проводить на работе, поэтому продолжал носить звание специалиста, выращивая дома цветы. Старый ученый имел дурной нрав и был немного упрям, обычно сидел за закрытой дверью и редко встречал посетителей. Так получилось, что именно сегодня он, от нечего делать, зашел в свой кабинет, чтобы изучить стопки бумаг. Он нес две старые книги, собираясь вернуться домой на ужин, когда его, к большому его несчастью, вдруг захотели видеть люди из уголовной полиции.
— То дело на реке Сыли? Слышал о нем в новостях. — Когда он узнал, что речь пойдет о деле об убийстве, лицо старого ученого приняло серьезный вид, и он с невольной торжественностью сел. Взяв у У Юя телефон, он долго и тщательно изучал изображение, затем постучал морщинистым пальцем по экрану, указывая на темя черепа, где были выгравированы владыки шмашаны, и произнес: — Это тибетский буддизм, но отчасти. Если быть точнее — это религия бон.
— Бон?
Его рабочий кабинет немного походил на кабинет учителя средней школы в девяностые годы. Господин Чэнь сел за стол и надел очки, его острый взгляд впился в гостей, будто обвиняя современную молодежь в том, что они так мало читают.
— Такие как вы, современные молодые люди, вечно повторяют за другими, не имея собственного мнения, и чуть что, сразу приплетают тибетский буддизм. Занимаясь наукой, первым делом нужно искать первоисточник и иметь дотошный дух исследования, иначе как вы чего-то добьетесь?
Ранее именно Бу Чунхуа поучал других, но в этот раз, неожиданно, поучали его самого. У Юй навострил уши.
Бу Чунхуа отчетливо чувствовал, как маленькие глаза искоса на него поглядывают, но сохранил внешнее спокойствие и не подал вида, что заметил:
— Господин Чэнь прав, однако же я думал, что религия бон существовала только в Тибете. К тому же разве она не исчезла давным-давно?
— Это заблуждение. На самом деле ни одна религия, которая когда-либо была широко распространена, не исчезает полностью. Она лишь будет сливаться с другими постепенно по мере течения времени, эволюционировать, порождая новые религиозные учения, тем самым оставляя уникальный след в истории. — Господин Чэнь сидел прямо, будто читая на трибуне лекцию студентам. Он продолжал: — Истоки религии бон восходят к каменному веку и тесно связаны с шаманизмом, когда было повсеместно распространено жертвоприношение животных, жертвоприношения крови и даже живые жертвоприношения. Когда Шенраб Миво Будда отправился из Сянсюна в Тибет чтобы проповедовать, он преобразовал много кровожадных и невежественных, первобытных традиций бон, тем самым основав юндрунбон, которая в свою очередь делится на раннюю цябон и позднюю цзюйбон.
У Юй с одухотворенным выражением слушал вместе с Бу Чунхуа.
— Ранний цябон достиг своего расцвета в годы правления Дригум Цэнпо* и даже угрожал царской власти. Чтобы взять ситуацию под свой контроль, Сонгцэн Гампо* ввел буддизм, распространенный в то время в империи Тан, Непале и других местах. С той же целью он добился брака с непальской принцессой Бхрикути и с танской принцессой Вэньчэн. С тех пор цябон пришел в упадок. Вы ведь знаете, кто такая принцесса Вэньчэн?
П/п. Дригум Цэнпо — восьмой правитель одного из тибетских царств, точные годы неизвестны. Сонгцэн Гампо был 33м правителем, но уже объединенной империи Тибет, первым императором Тибета.
Увидев, что молодые люди кивнули, господин Чэнь слегка смягчился:
— Предложение Сонгцэн Гампо принцессе Вэньчэн и введение в Тибет буддизма из империи Тан и Непала можно считать разделительной чертой между ранним цябоном и поздним цзюйбоном. С тех пор буддизм и бон находились в таком ожесточенном противостоянии, что какое-то время трудно было отличить победителя от побежденного. Только спустя более сотни лет, во время правления Тисонг Децэна,* буддизм окончательно победил в длительной религиозной борьбе, став официальной государственной религией. Бон же была подавлена и подверглась гонениям, вынужденно ушла в подполье, а ее учение оказалось на грани исчезновения.
П/п. Тисонг Децэн — 38й правитель Тибета.
— После восхода тибетского буддизма, упадок бон продолжался почти сто лет, пока цикл истории не повторился еще раз. В девятом веке нашей эры Ландарма* уничтожил буддизм, много монахов было убито, их тексты сожжены, и тибетский буддизм вступил в век мрака. При поддержке Ландрамы религия бон вновь возродилась. Многие священные своды бон были написаны в то время и даже распространились в Ганьнане, Юньдяне, Индии, Непале и на других территориях.
П/п. Ландарма — последний император Тибета. Захватил престол, убив своего брата, но правил недолго, поскольку вскоре и сам был убит. Прямых наследников не имел, потому после его смерти Тибет распался на мелкие царства.
Юньдянь.
Брови Бу Чунхуа слегка подпрыгнули.
В тот вечер, когда было обнаружено тело из дела 502, они вместе находились в коридоре больницы. Ему тогда пришло сообщение от Ляо Гана с наброском убийцы, сделанным специалистом из городского бюро, лишь взглянув на который, У Юй изумленно произнес: "Я видел такое раньше, это... танцующий бог".
"Раньше в сельских поселениях нечистую силу изгоняли с помощью танцующего божества. Разве в Цзиньхае такого не было?"
Бу Чунхуа скосил взгляд в сторону, чтобы посмотреть на У Юя. Тот сидел и внимательно слушал, в профиле его ресницы образовывали темную дугу.
В душе зародилось смутное предположение, но не успело оформиться в мысль, когда господин Чэнь вновь постучал пальцем по экрану телефона:
— В более поздние времена, когда религия бон вновь возродилась, ее борьба с буддизмом длилась уже несколько сотен лет. На сей раз ее доктрины и устои неизбежно ассимилировались в тибетский буддизм, а мистическое значение гениталий и использование человеческих костей для изготовления религиозных инструментов также были интегрированы в тантрический буддизм. Разумеется, религия крепостного общества неизбежно несла на себе клеймо кровопролития и жестокости. По сравнению с религией бон, которая попала под культурный контроль государства после политики реформ и открытости, это, по сути, две разные вещи. Их нельзя сравнивать.
Бу Чунхуа пришел в себя и спросил:
— В таком случае к какому периоду принадлежит эта маска?
— Нельзя с точностью сказать, — ответил ему господин Чэнь. — В крепостном обществе имелось много дурных обычаев. Ламы верили, что человеческие кости, мозг, женские и мужские гениталии обладают мощной магической силой. Мужские половые органы называются дхармой, а женские — лотосом. Менструальная кровь называется кровью бодхи, а человеческие внутренности, кожа и вся остальная плоть являются лучшими подношениями для жертвоприношения. Среди всего этого особенно ценными считались черепа высших лам, они часто были украшены серебряной резьбой, кожей и бирюзой, и использовались как курильницы, чаши для подношений и прочего. В тибетской живописи часто встречаются божества, держащие наполненную чашу капала. Причем чаша эта изготовлена из человеческого черепа, а ее содержимое — человеческий мозг. Затем сбоку от чаши помещаются ваджра* либо картика,* символизируя единство средств и мудрости.
— Что же касается этой маски... — господин Чэнь с сожалением покачал головой. — Можно только предполагать, что в древности ее носили великие ламы во время церемоний, что крайне редко встречается в современном обществе. Что же касается отделки, эффекта и значения конкретно этой маски, я действительно не могу сказать. Прошу меня простить.
П/п. ваджра и картика. На самом деле, это оружия для жертвоприношения, одним из которых колют, а другим — режут))
Господин Чэнь вернул телефон, У Юй же встал, принимая его обеими руками.
— Вы могли бы больше узнать об этой маске? — спросил Бу Чунхуа тяжелым голосом. — Говоря по правде, в деле 502 полиция достигла узкого места, и костяная маска — самая ценная улика на данный момент. Если мы сможем понять ее значение, то это должно сильно помочь нам в расследовании.
— Это... — господин Чэнь мгновение колебался, затем спросил: — Я видел в новостях... В деле на реке Сыли жертвой стала юная девушка?
Бу Чунхуа очень тонко чувствовал ситуацию:
— У вас есть какие-то предположения?
Господин Чэнь хотел что-то сказать, но замолк, на его лице отразилась мысленная борьба. Через некоторое время старый ученый нерешительно произнес:
— По совести говоря, я не должен проповедовать эти сумасшедшие вещи. В конце концов, сейчас в интернете существует много споров, и нет убедительной научной литературы, которая бы доказывала, что все это существует. Если станет известно, что такое сказал я, боюсь...
Бу Чунхуа пристально смотрел на него.
Господин Чэнь не мог никуда спрятаться от его давящего взгляда, поэтому долгое время спустя он наконец тяжело вздохнул.
— В примитивном культе крепостного общества девственница символизировала чистоту и непорочность, отрешенность от мира, а ее кожа, матка, кости ног использовались для изготовления ритуальных предметов. Поэтому юная девушка была бы... лучшим выбором для... жертвоприношения.
Бу Чунхуа и У Юй были ошеломлены.
Комната погрузилась в глубокое молчание, и предательский ледяной страх, подобно змее, проскользнул между ним в пустоте.
Чаша капала и изображение небесной танцовщицы Дакини (божества) — тантрической жрицы, которая забирала души умерших на небо. В одной руке у нее чаша капала, в другой — ритуальный нож, картика.
http://bllate.org/book/14291/1265645
