Готовый перевод True and false / Истина и ложь: Экстра 2

Экстра 2. HERO: Продолжение.

3

С трёхлетнего возраста обязанность рассказывать сказки перед сном полностью легла на плечи Шэнь Цзячэна. Причина была проста: каждый должен заниматься своим делом. После того, как все попытки Цинь Чжэня разными способами рассказать историю «Мама-ласточка больше не вернётся» заканчивались тем, что Цинь Шулин громко плакала, он был вынужден объявить о своём поражении.

П/п: «Мама-ласточка больше не вернётся» — это китайская детская сказка, повествующая о маленькой ласточке, которая теряет свою мать и должна самостоятельно справляться с жизненными трудностями. Сюжет направлен на то, чтобы помочь детям понять и принять неизбежность утрат, а также научиться быть самостоятельными и стойкими перед лицом жизненных испытаний.

— Разве это не детские книжки? Почему нужно рассказывать о таких тяжёлых вещах, как жизнь и смерть? — пожаловался Цинь Чжэнь. — Я ведь просто читаю то, что написано. В школе тоже так делают.

Он поднял голову и посмотрел на часы: было всего одиннадцать вечера. Тогда он решил позвонить в Яюань. Шэнь Цзячэн, как и ожидалось, ещё не спал и ответил с улыбкой:

— Не прошло и часа, как мы поговорили, а ты уже скучаешь?

Цинь Чжэнь не ответил. Одной рукой он держал Цинь Шулин, которая никак не могла успокоиться, а другой включал камеру.

— Твоя дочь — тебе её и успокаивать, — сказал он, глядя на лицо Шэнь Цзячэна по ту сторону экрана. Тот выглядел уставшим, но сосредоточенным. Целый день он провёл на встречах — с шести утра и до самого ужина. Едва закончив, он сразу сел в машину и позвонил Цинь Чжэню. Час назад Цинь Чжэнь пожелал ему спокойной ночи и попросил лечь пораньше.

Цинь Чжэнь опустил взгляд на лицо Цинь Шулин, которую держал на руках. Девочка, только начинавшая повторять за взрослыми, несколько раз старательно произнесла: «Скучаю».

Шэнь Цзячэн каждый день внушал: «Учись у своего папы. Будь дисциплинированным и строгим к себе ребёнком». Но на деле всё было наоборот. Иногда взрослым, и правда, есть чему поучиться у детей. Цинь Чжэнь чувствовал себя новичком, начинающим с нуля. Он улыбнулся и поднял голову:

— Да, скучаем. Мы оба.

Шэнь Цзячэн потратил всего полминуты, чтобы выслушать объяснения Цинь Чжэня. Тот держал в руках выбранную книгу сказок и предложил освежить в памяти сюжет перед тем, как начать объяснять. Но Шэнь Цзячэн лишь ответил, что в этом нет необходимости.

Поставив смартфон на подставку, Цинь Чжэнь вышел в соседнюю комнату, чтобы взять немного салфеток и что-нибудь перекусить, решив утешить дочь не словами, а действиями.

Несколько недель назад, в день, когда Цинь Шулин исполнилось три, Цинь Чжэнь и Шэнь Цзячэн получили розовый пакет из военного округа. На нём стояла подпись «Семья Чжао Сяодуна». Внутри были сладости, мягкие игрушки и письмо, явно написанное женой Чжао Сяодуна — текст был слишком уж тщательно продуманным и вежливым. Цинь Чжэнь прочитал письмо Цинь Шулин, игрушки тоже отдал ей, но вот сладости убрал подальше. Дома они были строго запрещены. Но сегодня, пожалуй, можно было сделать исключение.

Его не было всего минуту, но когда Цинь Чжэнь вернулся в комнату, то обнаружил, что по щекам Цинь Шулин всё ещё текли слёзы, нос был красным, но при этом она уже улыбалась.

Так быстро? Уже успокоилась?

Всё, что он услышал, подходя ближе, — голос Шэнь Цзячэна:

— …Ты не видела своих дедушку и бабушку, но они такие же, как и ты. Они просто улетели очень-очень далеко. Ты не можешь их увидеть, но они… видят тебя с неба. Ты знала об этом?

Рука Цинь Чжэня замерла на дверной ручке.

Но тут Цинь Шулин заметила его и подняла глаза:

— Папа, это правда?

Такой маленький ребёнок, а уже требует подтверждений — не зря же она наше сокровище, подумал Цинь Чжэнь с улыбкой.

— Если твой папа так сказал, значит, правда, — ответил он. Затем добавил для Шэнь Цзячэна: — Ну всё, клади трубку и отдыхай. Сегодня был непростой день, ты и так устал.

Цинь Шулин вытерла слёзы и сама потянулась за печеньем. Одна из её косичек развязалась. Цинь Чжэнь поднял глаза: Шэнь Цзячэн не отключился, продолжая смотреть на них через экран.

Вздохнув, Цинь Чжэнь признал, что их разделение обязанностей было всегда обоснованным. Сказки на ночь — это сфера Шэнь Цзячэна. Заплетание косичек — тоже.

Цинь Шулин в этом году только начала ходить в детский сад. Цинь Чжэнь был занят утренними занятиями в военной академии, поэтому девочка пять дней в неделю уходила из Яюаня. Каждое утро перед выходом Шэнь Цзячэн аккуратно собирал ей школьный рюкзачок. Перед началом занятий он даже специально попросил Янь Шу научить его плести косички.

На словах это звучало просто, но на практике, когда дело касалось подвижного трёхлетнего ребёнка, всё оказывалось не так уж легко: волосы то и дело выскальзывали из рук. Длинные, чёрные, гладкие волосы — такие же, как у твоего второго папы, подумал Шэнь Цзячэн.

Он вспомнил, как отвозил её в детский сад в первый день. Цинь Шулин оказалась одной из немногих детей, которые не стали плакать и звать родителей. Наоборот, она с радостью пошла исследовать новый мир. После первого учебного дня Шэнь Цзячэн поспешил из офиса, чтобы забрать её, и так торопился, что даже не обратил внимания на журналистов поблизости.

Шэнь Цзячэн так и не дождался своей дочери, зато дождался Цинь Чжэня, который подъехал на машине к школьным воротам, чтобы её забрать. Тот резко затащил его на место пассажира с такой силой, что Шэнь Цзячэн растерялся, подумав, что его средь бела дня похищают какие-то злые силы, особенно учитывая, что Ло И отвлёкся и куда-то отошёл.

— Мы же договорились вчера вечером: ты отвозишь, я забираю, — строго сказал Цинь Чжэнь.

— Вчера вечером мы много о чём говорили, но ты тоже не всё выполнил, — парировал Шэнь Цзячэн, хотя его взгляд не отрывался от ворот детского сада.

— Ну раз уж мы оба пришли, пойдём вместе, — вздохнул Цинь Чжэнь.

Он вышел из машины, и Шэнь Цзячэн подумал, что это намёк на то, чтобы ему самому избежать лишнего внимания, поэтому не стал сопротивляться. Но в следующую секунду дверь снаружи открылась, и Цинь Чжэнь вытащил его с пассажирского сиденья, причём он взял его за руку и уже не отпускал.

Вокруг школы образовалась небольшая пробка. Родители новеньких учеников украдкой посматривали в их сторону. Увидев в списке ребёнка с фамилией Цинь, никто сначала не обратил на это внимания, пока позже не осознали, что это дочь самого председателя. Рука Цинь Чжэня была по-прежнему крепко сжата, пока они терпеливо ждали. Краем глаза он заметил журналистов и мысленно начал представлять завтрашние заголовки Times Entertainment Weekly:

«Лидер консервативной партии: семья и образование — в приоритете»...

«Шэнь Цзячэн выражает активную поддержку всеобщей реформе государственного школьного образования в столице»...

«Первая пара столицы держится за руки, ожидая, пока их малышка выйдет после занятий»...

Да, этот вариант неплох.

Под взглядами всех окружающих Цинь Шулин вышла последней. Шэнь Цзячэн не выдержал, и уже собрался было шагнуть вперёд, но Цинь Чжэнь удержал его за руку, вынудив изображать спокойствие.

— В игровой столько игрушек, которых я раньше не видела! Обед в школе не такой вкусный, как у тебя на работе, но я познакомилась с несколькими новыми друзьями… — маленький ротик Цинь Шулин болтал без остановки. Шэнь Цзячэн не решался её перебивать, только потянулся, чтобы поднять её на руки.

— Не нужно меня поднимать, я сама пойду. Учитель сказал, что с сегодняшнего дня нужно становиться взрослой.

2

Несмотря на то, что Цинь Шулин иногда вела себя как маленький взрослый человечек, в Гуаньшане она проявляла себя как настоящий ребёнок: бегала, прыгала и была невыносимо озорной. В отличие от двух её отцов, Гу Тинчжи потакал ей безо всяких ограничений. Он даже собрался дать ей попробовать поиграть на своей знаменитой скрипке, которую ценили чуть ли не наравне со Страдивари, хотя Шулин было всего два с половиной года.

— Надо посмотреть, есть ли у неё талант, — полный ожиданий говорил он.

Результат оказался таков: не ведающая страха Цинь Шулин взяла в одну руку смычок, в другую — скрипку, и начала размахивать ею, едва не разбив инструмент, стоимость которого исчислялась миллионами. А ещё она чуть не довела до сердечного приступа Шэнь Цзячэна, который, хватаясь за сердце, воскликнул:

— Эта скрипка стоит дороже, чем вся моя жизнь!

На этом попытки научить Шулин играть на скрипке были похоронены в зародыше. К тому же звуки, которые она извлекала, были просто невыносимыми.

— Пусть она сама выберет, — сказал Цинь Чжэнь. — Не нравится — и не надо её заставлять.

Шэнь Цзячэн, который постоянно мелькал на публике, в этот раз остался ждать в Линкольне — на этом настоял Цинь Чжэнь. А сам он, взяв Шулин за руку, отправился в самый большой музыкальный магазин Западного района.

Цинь Шулин проигнорировала фортепиано, не заинтересовалась гитарой, не обратила внимания на крутые ударные установки. Вместо этого она села прямо на пол рядом с массивным инструментом. Подняв глаза, Цинь Чжэнь понял, что это арфа.

Заднее сиденье Линкольна пришлось сложить, чтобы хоть как-то втиснуть туда детскую арфу.

— Видимо, стоит отправить арфу на машине домой в Яюань, а мы с Цинь Чжэнем как-нибудь уж дойдём пешком, — рассмеялся Шэнь Цзячэн.

Цинь Чжэнь, чья решительность и исполнительность были известны на весь Альянс, быстро переделал гостевую комнату на втором этаже Яюаня в музыкальную студию. Как в тот день после обеда Ло И, пыхтя и кряхтя, вместе со своими сюнди* пытался затащить наверх эту арфу, сложно даже представить... А Цинь Чжэнь тем временем договорился с преподавателем, которого порекомендовали в музыкальном магазине, чтобы тот провёл пробное занятие.

* Сюнди (兄弟) буквально переводится как «братья». Это слово может использоваться как в прямом смысле (родные братья), так и в переносном, обозначая близких друзей, товарищей или людей, с которыми сложились доверительные, братские отношения. В разговорной речи часто применяется для выражения дружбы и сплочённости.

Поздним вечером Гу Тинчжи получил сообщение: у внучки всё-таки есть музыкальный талант, просто с инструментом угадали не сразу. Эта новость настолько его обрадовала, что, закончив репетицию с оркестром, он тут же отправился в Яюань, чтобы лично всё увидеть и, как он сам говорил, «понаблюдать». Хотя правильнее было бы сказать — контролировать.

— Если учитель окажется недостаточно хорош, я позвоню своим друзьям из оркестра, — заявил Гу Тинчжи. — Музыкальное воспитание начинается с детства, тут нельзя упускать ни минуты.

Увидев такой настрой, Цинь Чжэнь рассмеялся:

— Папа, вы понаблюдайте, а я, пожалуй, не буду. Четверо человек вокруг неё — это чересчур. Просто не давите на ребенка слишком сильно.

И он не только сам ушёл, но и вытащил Шэнь Цзячэна, который теперь стоял и подслушивал под дверью.

— Ещё успеешь посмотреть. А сейчас давай займёмся чем-нибудь другим.

В домашнем кинотеатре свет был выключен, на экране шёл чёрно-белый фильм, а звук убавили до минимума. Двое мужчин сидели рядышком, бок о бок. Спустя некоторое время сверху стали доноситься звуки перебираемых струн.

— Она сделала прекрасный выбор, — заметил Шэнь Цзячэн. — Этот звук арфы — будто в лесной тиши играет самая красивая маленькая фея.

http://bllate.org/book/14153/1270523