Готовый перевод True and false / Истина и ложь: Глава 48

Глава 48

Тучи сгущались, и после нескольких дней удушающей жары столица готовилась к ливням и грозам. Такая погода держалась уже три дня. Каждый день Шэнь Цзячэн, как обычно, ходил на работу. Перед бесконечным количеством направленных на него камер он неизменно безучастно повторял те же самые слова, которые говорил в интервью ещё в марте прошлого года:

— Операция «Тринити» была засекречена выше моего уровня допуска на тот момент. По этой военной операции давно уже составлен внутренний отчёт. Я доверяю Цинь Чжэню и уверен, что соответствующие ведомства провели исчерпывающее расследование.

Но Шэнь Цзячэн прекрасно понимал, что сейчас Бюро национальной безопасности уже совсем не то, что было раньше. Он лично тайно встречался с Ло Чансяном. Тот, некогда вынужденный уйти в отставку, теперь лишь хотел дожить остаток дней спокойно. Ло Чансян не раз извинялся перед Шэнь Цзячэном, но при этом сохранял дистанцию и предпочитал оставаться в стороне. Если бы Бюро национальной безопасности решило вновь открыть расследование, без Ло Чансяна, которому Шэнь Цзячэн когда-то безоговорочно доверял, он не мог быть уверенным, каким окажется его результат.

Более того, если Цинь Чжэня снова заключат под стражу, даже ненадолго, в его нынешнем состоянии — будь то три дня или три часа — Шэнь Цзячэн скорее сойдёт с ума, чем сможет это вынести.

Лишь Чэн Сянь и Сюй Цзинь знали точное местоположение человека, раскрывшего информацию. Команда Шэнь Цзячэна попыталась связаться с этим информатором через СМИ, начав с телекомпании «Чэньсин», которая первой опубликовала эту новость. Однако их усилия натолкнулись на глухую стену.

Представитель Объединённых вооружённых сил занял якобы нейтральную позицию, заявив, что Цинь Чжэнь больше не является действующим военным, а отчёт об операции «Тринити» уже передан в Бюро национальной безопасности на рассмотрение. Это было всё равно что переложить ответственность обратно на Бюро. Шэнь Цзячэн понимал лучше, чем кто—либо другой, что армия, всегда занимающая чёткую и ярко выраженную «орлиную» позицию, на этот раз, объявив о своей «нейтральности», фактически совершила предательство. Он также прекрасно знал, чьей это было инициативой.

Янь Чэн, непосредственный начальник Цинь Чжэня во время операции «Тринити», его наставник и покровитель, который некогда оказал Шэнь Цзячэну самую сильную поддержку в карьере, в решающий момент выбрал предать его. Оставив в стороне личные эмоции, для них это был худший из возможных сценариев.

К счастью, в военной академии, как узнал Шэнь Цзячэн, ситуацию удалось временно удержать. Там за Цинь Чжэня заступился Ли Сюэлян, отставной генерал с четырьмя звёздами, пользующийся огромным уважением, и пока никто не осмелился выступить с публичным заявлением против.

Последние несколько дней, помимо решения рутинных послевоенных задач, Шэнь Цзячэн встречался с влиятельными чиновниками из Комитета Консервативной партии, а также со старыми однокурсниками Шэнь Яньхуэя и банкирами из крупнейших финансовых институтов столицы. Почти все единодушно советовали ему плыть по течению, откреститься от ответственности и разорвать связи с Цинь Чжэнем как можно скорее.

Чем больше Шэнь Цзячэн держался за свою позицию, тем сильнее общественное мнение склонялось в противоположную сторону.

На следующий день у ворот Резиденции Тяньцюэ толпились протестующие граждане и журналисты. Линкольн Шэнь Цзячэна продвигался через толпу черепашьим шагом больше десяти минут, прежде чем наконец смог добраться до частной парковки.

В это время в кабинете резиденции Яюань собрались Ли Чэнси, Тань Вэймин и другие. Новый консультант по связям с общественностью разложил на столе ноутбук и документы с таблицами и графиками. Однако его взгляд то и дело задерживался на выражении лица Цинь Чжэня.

Цинь Чжэнь опустил голову и переспросил:

— Это ваше решение или указание председателя Шэня?

— Э… — это наше предложение. Мы хотели сначала заручиться вашим согласием, а затем доложить председателю, — поспешно ответил консультант.

Относительно того, почему они решили поступить именно так, Цинь Чжэнь всё понимал. На первый взгляд казалось, что речь идёт о проявлении уважения — согласовании решения с ним, но на самом деле все просто боялись обсуждать эту тему напрямую с Шэнь Цзячэном, опасаясь вызвать его недовольство. Поэтому отправили самого заинтересованного объясниться.

И это был Тань Вэймин:

— Это всего лишь временное раздельное проживание, чтобы переждать скандал. Мы исходили исключительно из практических соображений. Мы предполагаем, что после завершения опроса об удовлетворённости его работой, всё можно будет…

Опрос об удовлетворённости обычно проводится в конце второго года полномочий в форме общенационального голосования. Однако в текущих обстоятельствах Цинь Чжэнь не был уверен, когда он состоится. Тем не менее, высокий рейтинг в этом опросе почти гарантировал бы переизбрание Шэнь Цзячэна. Если же результаты были бы низкими, каждая последующая кампания становилась бы всё сложнее.

— Это лучшее решение? — ещё раз уточнил Цинь Чжэнь.

Консультант покачал головой и показал ему несколько цифр. Раздельное проживание было лишь поверхностной мерой, далеко не такой действенной, как другой возможный сценарий. Развод больше не казался чем–то невозможным.

СМИ в столице всегда были мастерами делать сенсации из ничего, а догадки начались в тот момент, когда «Парящий орёл 739» вернулся в столицу, но не приземлился в западном пригородном аэропорту. В течение двух месяцев после войны — от банкетов до интервью — Цинь Чжэнь и Шэнь Цзячэн ни разу не появлялись вместе на публике. Три года демонстрации любви закончились внезапно. Даже после нападения на Шэнь Цзячэна на яхте Цинь Чжэнь не появился в центральной больнице в течение первых двадцати четырёх часов. С того дня слухи об их разрыве не утихали.

Некоторые работники суда по семейным делам анонимно заявляли, что видели их имена в системе предварительной записи, намекая на то, что их развод не за горами.

Когда они всё время ссорились, люди называли их идеальной парой. Теперь, когда они объединились в единый фронт, общество воспринимало их как эмоционально отдалённых друг от друга и предрекало крах их брака. Цинь Чжэнь опустил голову и усмехнулся — всё это казалось ему фарсом.

Любой здравомыслящий человек понимал, какой выбор был бы объективно лучшим.

Консультант, заметив серьёзное выражение лица Цинь Чжэня, поспешно попытался оправдаться:

— Опрос — это всего лишь опрос. Это лишь грубый метод статистики. В моей практике не раз бывало, что предварительные исследования показывали ошибочные результаты…

Цинь Чжэнь собрал бумаги в стопку и слегка постучал ими по краю стола.

— Но у нас есть только это, не так ли?

Консультант молчал.

Цинь Чжэнь тяжело вздохнул.

— Хорошо. Я поговорю с ним.

Результаты опроса показывали, что в случае развода с ним рейтинг поддержки Шэнь Цзячэна вырастет на два – три процента. Это казалось мелочью, но Цинь Чжэнь прекрасно помнил, что когда-то Шэнь Яньхуэй выиграл выборы у Чэнь Сунцзяна с отрывом менее чем в три процента.

Скандалы, связанные с супругами политиков, были не редкостью, и в большинстве случаев их влияние на карьеру было не столь значительным. Если речь шла о секс–скандале, достаточно было показать воссоединение. Если это касалось финансов, достаточно было извиниться, найти козлов отпущения для штрафов и пожертвовать годовую зарплату на благотворительность. Такие пиар–ходы команды любого столичного политика знали наизусть. Политические скандалы в столице менялись каждые две недели, а поток новых грязных историй никогда не иссякал.

Но именно в этот момент Цинь Чжэнь ясно осознал: он был не просто очередным «вторым номером» в карьере политика, который добавлял галочку в послужной список Шэнь Цзячэна. Успешное переизбрание Шэнь Яньхуэя невозможно было представить без поддержки армии и «Морских орлов». Успешная карьера Шэнь Цзячэна, его стремительный взлёт, также были неотделимы от образа Цинь Чжэня, который всегда стоял рядом с ним.

С самого начала они были связаны общими интересами. Теперь, оказавшись в центре скандала, Цинь Чжэнь невольно потянул за собой вниз и Шэнь Цзячэна.

Очевидное для него не могло быть неочевидным для Шэнь Цзячэна. В то утро, когда начался скандал, Шэнь Цзячэн с мрачным лицом молчал — потому что всё это он прекрасно понимал. С первого дня он знал всё.

Цинь Чжэнь снова вздохнул, порылся в ящиках кабинета и, наконец, нашёл то, что искал.

Это была визитка с загнутым уголком и чёрной надписью, сделанной от руки.

***

Шэнь Цзячэн вернулся домой лишь в половине десятого. Открыв дверь, он уже хотел позвать Цинь Чжэня, но обнаружил, что в гостиной, где обычно все собирались, было пусто — ни единой души. Прохладный ветерок гулял по комнате, колыша занавески и привнося в атмосферу нотки запустения и тревоги.

Из–за множества репортёров, которые круглые сутки дежурили у входа в Яюань, днём они едва могли раздвинуть шторы, лишь по вечерам удавалось приоткрыть окна, чтобы впустить немного свежего воздуха.

Сердце Шэнь Цзячэна упало. Забыв сменить обувь, он в два шага добрался до кабинета. Там он увидел Цинь Чжэня — тот в одиночестве дремал, сидя в кресле–качалке, где прежде часто отдыхал. Только тогда большая часть тревог Шэнь Цзячэна развеялась.

— Где все? Я собирался провести с ними совещание. Как они могли разойтись, даже не известив об этом? В последние дни у меня и без того не было времени с ними пообщаться...

— Я сам разрешил им уйти, — ответил Цинь Чжэнь. — Они и так несколько ночей толком не спали, как и мы, им тоже нелегко.

— Неужели они не понимают, в какой мы сейчас ситуации? — покачал головой Шэнь Цзячэн.

Цинь Чжэнь приблизился к нему, заглядывая в глаза, и мягко произнёс:

— ...Оставь это.

Чем великодушнее был Цинь Чжэнь, тем меньше Шэнь Цзячэн мог это вынести.

— Что значит «оставь»? Столько лет ты отдавал всего себя...

Цинь Чжэнь отстранил его на расстояние вытянутой руки, не отрывая взгляда, и повторил:

— Шэнь Цзячэн, отпусти. Хватит упорствовать. Я...

Но Шэнь Цзячэн прижал пальцы к губам Цинь Чжэня, не дав договорить. Спустя долгое мгновение, с нотками нервозности в голосе, он вновь произнёс:

— Мы не можем отпустить.

В конце концов, именно Цинь Чжэнь разорвал завесу недомолвок, выпалив два запретных слова, которые никто в кабинете Яюаня не осмеливался произнести:

— Раздельное проживание или даже развод — это не значит, что мы должны расстаться. Мы три года притворялись парой, сможем ещё три года делать вид, что не вместе. Это всего лишь спектакль, а мы должны быть в нём хорошими актёрами, верно? Что бы они ни хотели увидеть — мы разыграем представление. Но между нами...

Он не смог продолжить, потому что Шэнь Цзячэн, схватив его за ворот, повалил их обоих на массивный деревянный стол. За миг до того, как они коснулись столешницы, Шэнь Цзячэн выставил руку, обнимая его всем телом, чтобы смягчить падение, и чтобы Цинь Чжэнь не ударился спиной.

Три дня беспрерывной беготни и ночи, проведённые в беспокойном забытьи вместо сна — и глаза Шэнь Цзячэна уже покраснели так, будто из них вот–вот польётся кровь.

— К чертям развод, я на него не пойду.

Цинь Чжэнь застыл на мгновение. Шэнь Цзячэн, который вырос в политических кругах столицы, всё время дипломатичный и учтивый в бесчисленных интервью, сейчас вдруг стал упрямым как никогда — и прямо перед ним.

Нечего было и ждать, что он будет действовать разумно. Цинь Чжэнь тихо вздохнул и, сменив тактику, смягчил тон:

— Хорошо.

Шэнь Цзячэн опустил голову, его растрёпанные волосы слегка коснулись шеи Цинь Чжэня. Это было немного щекотно.

— Раньше это не было актёрской игрой, — вздохнув, прошептал Шэнь Цзячэн, — и в будущем... я тоже не хочу играть.

Запах феромонов накрыл их с головой. Цинь Чжэнь обхватил Шэнь Цзячэна за плечи, отчаянно пытаясь сохранить хоть немного пространства между ними. Но в процессе борьбы брюки Шэнь Цзячэна давно уже начали топорщиться, его возбуждённый член упирался Цинь Чжэню в пах, потираясь через два слоя ткани и распаляя жаром.

Желание пришло так неразумно и нелогично. Шэнь Цзячэн чувствовал себя совершенно беспомощным. Он немного отстранился, упираясь руками, чтобы не раздавить Цинь Чжэня своим весом.

— ...Прости.

Но Цинь Чжэнь не отступил, а наоборот — подался вперёд. Он протянул правую руку, ту самую, на которой было кольцо, и коснулся ноги Шэнь Цзячэна.

Тот запротестовал:

— Не трогай меня, я правда не сдержусь. Цинь Чжэнь... не надо, не переходи границы.

Цинь Чжэнь сжал его бедро с внутренней стороны.

— Тогда и не сдерживайся. Кто сказал тебе, что нужно терпеть?

...Это был поистине полный беспредел. Шэнь Цзячэн опустил голову и еле сдерживаясь стал расстёгивать пуговицы на рубашке Цинь Чжэня, одну за другой. Наконец, Цинь Чжэнь не выдержал и сам разорвал рубашку. Шэнь Цзячэн лишь снял с него пиджак и брюки. После того, как начала выделяться смазка он заставил Цинь Чжэня опереться о край стола и в таком положении вогнал в него свой возбуждённый член.

И вновь он не встретил ожидаемого сопротивления. Цинь Чжэнь был на удивление расслаблен и податлив, не отталкивал его, не требовал, чтобы Шэнь Цзячэн связал или заломил ему руки. В один миг Шэнь Цзячэн потерял контроль над своими феромонами, его ладони коснулись обнажённых плеч Цинь Чжэня и затем — области шеи сзади. В этот миг руки Цинь Чжэня соскользнули, он был больше не в состоянии удерживать себя, и всем весом рухнул в объятия стоящего сзади мужчины.

Член вошёл на всю длину. Цинь Чжэнь нахмурился и выругался — но явно от удовольствия.

Шэнь Цзячэн, задыхаясь, шептал о том, какой Цинь Чжэнь тесный и влажный внутри, как он хочет его трахать всю ночь без остановки, хочет распахнуть окна, чтобы все в Западном округе видели, как он его имеет...

Эти грязные разговоры обжигали уши. Цинь Чжэнь уже ни о чём не мог думать, позволяя желанию говорить за себя. Он выпрямил спину и сам стал насаживаться на член Шэнь Цзячэна, и чем больше он это делал, тем обильнее выделялась смазка. Шэнь Цзячэн велел ему держаться крепче и, упираясь одной рукой в столешницу, а другой — до боли стиснув талию Цинь Чжэня, стал безжалостно вколачиваться в него, словно желая выбить собственное сердце из груди.

Чтобы сдержать стоны, Цинь Чжэнь прикусил собственную руку, но Шэнь Цзячэн, заметив это, решительно убрал её и заменил своей ладонью.

— Хочешь укусить — кусай меня, — выдохнул Шэнь Цзячэн.

— Я... ммм... — пальцы двигались у него во рту, в то время как задний проход раз за разом заполнялся твёрдой плотью. Цинь Чжэнь едва мог устоять на ногах, подаваясь бёдрами навстречу грубым толчкам, но так и не решался как следует впиться зубами.

— Раз не кусаешь... тогда поцелуй меня, — Шэнь Цзячэн накрыл губы Цинь Чжэня своей ладонью. Тот не стал противиться. Его слегка прохладные губы, блестящие от слюны, прижались к основанию пальцев Шэнь Цзячэна.

Член Шэнь Цзячэна двигался внутри него, разжигая всё больше желания. Толчки становились быстрее и напористей. Истекающее смазкой отверстие Цинь Чжэня поглощало огромный орган, но, казалось, ему всё было мало. Прозрачные капли стекали по бёдрам, пропитывая одежду Шэнь Цзячэна и кожаное сиденье под ними.

— И кто же из нас... переходит границы?.. — тяжело дыша, попытался произнести ровным голосом Цинь Чжэнь.

«Не входить слишком глубоко, не касаться репродуктивной полости», — Шэнь Цзячэн по-прежнему неукоснительно следовал этим правилам. Но его толчки были сильными, а угол проникновения — изощрённым и безупречно точным. Он ласкал талию Цинь Чжэня, дразнил чувствительные соски, вторгаясь внутрь. Шэнь Цзячэн трахал его так, что всё тело, от спины до бёдер, наливалось сладкой истомой. Цинь Чжэнь, чьи ноги уже дрожали и подкашивались, невольно застонал:

— Давай... сменим место...

Цинь Чжэнь не мог вспоминать без содрогания, к каким последствиям привела их близость в этом месте два года назад. Казалось, этот кабинет был окутан странной аурой, словно запечатан невидимым заклятием. С тех самых пор, если Шэнь Цзячэна не было рядом, он ни разу не переступал порог кабинета в Яюане. До сегодняшнего дня.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — Шэнь Цзячэн опрокинул его на спину, укладывая на столешницу и проведя пальцами по его линии бровей. — Не думай об этом. Я буду трахать тебя прямо здесь, в спальне, в гостевой комнате, в столовой, в кабинете — в каждом уголке этого дома.

Он закинул сильные стройные ноги Цинь Чжэня себе на плечи и продолжал входить в жаркий и тесный задний проход, не забывая при этом осыпать тело Цинь Чжэня градом поцелуев.

Цинь Чжэнь был на грани оргазма. Из пересохшего от криков горла вырывались лишь сиплые стоны, голова шла кругом. Поясницу сводило непрерывной судорогой, и каждый такой спазм встречался с очередным мощным толчком. Цинь Чжэнь, целиком поглощённый тем, чтобы хоть немного отсрочить подступающий оргазм, лишь через силу и неохотно отвечал на поцелуи.

Шэнь Цзячэна это, кажется, не устраивало. Он резко ускорил темп, вбиваясь в податливое тело, пока в конце концов не прижал Цинь Чжэня к столу и не заставил того кончить. Сперма брызнула из напряжённого члена, забрызгивая лицо и ключицы Шэнь Цзячэна. Тот и сам уже был на пределе — во время оргазма Цинь Чжэнь так крепко сжал свой анус вокруг его члена. Подхватив его под колени, Шэнь Цзячэн слегка приподнялся и, наконец, кончил, до последней капли наполняя своей спермой жаждущее нутро.

По кабинету Яюаня гулял сквозняк, занавески колыхались. Покрытые потом тела двоих мужчин сотрясала крупная дрожь, а их прерывистое дыхание ещё долго не могло успокоиться.

Придя в себя, Цинь Чжэнь погладил Шэнь Цзячэна по волосам и хрипло спросил:

— Тебе всё ещё мало?

Шэнь Цзячэн не поднимал головы. Крепко сжав объятия, он обхватил плечи Цинь Чжэня и вновь потянулся за поцелуем. На этот раз поцелуй был долгим и нежным, наполненным послевкусием только что пережитого оргазма. Член Шэнь Цзячэна, всё ещё погружённый в тело Цинь Чжэня, быстро снова стал твёрдым. Он замер на мгновение, но всё же вышел.

— Ты так покорно принимаешь меня... Неужели снова собрался сбежать? — Шэнь Цзячэн развёл ягодицы Цинь Чжэня в стороны.

— Ссс... подожди... — Цинь Чжэнь всё ещё не привык к моментам, когда контроль ускользал от него.

— Неужели ты, и правда, думаешь об этом? После того, как я оттрахал тебя до полного изнеможения, ты вообще веришь в то, что сможешь просто так встать и уйти?

Спермы внутри было так много, что молочно-белые капли вытекали на стол, пачкая книги, документы и ручки. Шэнь Цзячэн склонился над телом Цинь Цжэня, придерживая его за колени, и неотрывно смотрел на всё это.

Ключицы Шэнь Цзячэна отчётливо ощущались под пальцами — Цинь Чжэнь левой рукой, покрытой мозолями от оружия, стирал с него следы спермы. Когда мутная жидкость была убрана, показался небольшой ожог от сигареты. Цинь Чжэнь закрыл глаза, так и не решившись встретиться с ним взглядом.

Бегство и уклонение никогда не были в характере Цинь Чжэня. Эти три дня в Яюане за плотно закрытыми шторами, в ожидании, пока всё уляжется — уже исчерпали его терпение. Если Шэнь Цзячэн не хочет быть тем, кто станет злодеем, значит, ему самому придётся взять на себя эту роль.

За окном шёл дождь, заливая всё вокруг, нарушая покой всего сущего, но не решаясь нарушить хрупкую близость этих двоих.

http://bllate.org/book/14153/1270517