Готовый перевод True and false / Истина и ложь: Глава 27

Глава 27. Настоящее.

По просьбе Шэнь Цзячэна инаугурация была проведена кратко и сжато, оставили лишь обязательные формальности. Это было в его духе — практичное ведение дел: сказал, что нужно, и ушёл. Всё это напоминало его свадьбу с Цинь Чжэнем.

Согласно традиции, церемонию провела действующая председательница Верховного суда Ло Юйинь. За кадром объективов судья Ло, женщина с седыми волосами, приближающаяся к семидесяти годам, положила руку на плечо Шэнь Цзячэна и сказала:

— Десять лет назад, когда ты впервые заговорил в моём зале суда, я тебя запомнила. Председатель Шэнь, позволь мне сначала выразить соболезнования, затем поздравить, и, наконец, сказать спасибо. Хорошо, что это именно ты.

Она была одной из основоположников в политической и правовой системах Альянса. Цинь Чжэнь глубоко уважал её; недавно он пожал ей руку перед всей страной, но этого ему показалось недостаточно. Теперь, прощаясь, он расправил плечи, желая отдать ей честь.

Но Судья Ло остановила его.

— Сейчас твой воинский салют должен быть предназначен только одному человеку.

Шэнь Цзячэн слегка повернул голову и посмотрел на мужчину рядом с собой. Цинь Чжэнь находился на расстоянии вытянутой руки, серьёзный и торжественный. На его лице не отражалось никаких других эмоций.

У Шэнь Цзячэна остались смутные воспоминания о событиях прошлой ночи. Он помнил, как снова вставал, чтобы выпить воды и принудительно вызвал рвоту ещё дважды. После второго раза желудок болел так сильно, что он едва мог стоять и чуть не потерял сознание. Семейный врач приходил и уходил, а Цинь Чжэнь был рядом всё это время.

— Не нужно, — сказал Шэнь Цзячэн.

Цинь Чжэнь посмотрел на него.

— Не нужно что?

— Не нужно отдавать мне честь.

В этот момент прибежал взмокший от пота охранник, он уведомил нового председателя, что охрана кабинета в правительственном аппарате Тяньцюэ ещё не подготовлена. Но Шэнь Цзячэн не придал этому значения. После церемонии он сразу отправился в свой офис в здании парламента, чтобы провести экстренное совещание.

Значимость Девятого округа была очевидна. Политическая ситуация в столице менялась, а враг не собирался делать перерыв на две недели ради выборов. Поэтому первая задача на посту председателя — вызвать военных на встречу.

За исключением пятизвёздного адмирала флота Янь Чэна, который оставался на военно-морской базе на острове Наньдао, остальные высокопоставленные военные чины находились в подразделении Единого фронта Девятого округа. Столица, как тыл в условиях войны, не имела значительного военного контроля. Среди оставшихся в городе самым влиятельным был Цинь Чжэнь. Поэтому Шэнь Цзячэн взял его с собой на видеоконференцию с командованием Девятого округа.

Темой встречи стало текущее состояние вооружённых сил различных армейских групп округа, а также планы на будущее. Шэнь Цзячэн, будучи новым главой государства, стремился как можно быстрее получить самые важные сведения.

Цинь Чжэнь сидел рядом. На созвоне с Девятым округом он увидел старых знакомых, в том числе командира 101-й дивизии ВВС — Чжао Сяодуна. Чжао Сяодун стоял по ту сторону видеосвязи в полной военной форме с непроницаемым лицом, докладывая о состоянии своего армейского подразделения.

Когда дело доходило до ключевых моментов, Шэнь Цзячэн несколько раз давал знак подождать, включал «беззвучный режим» и поворачивался к Цинь Чжэню, спрашивая его мнение.

В этот момент Цинь Чжэнь отвечал кратко, в основном выражая согласие: «Мгм».

Но сейчас Шэнь Цзячэн попросил:

— Расскажи немного подробнее.

— У меня с командиром Чжао были небольшие разногласия, каждый отстаивал своё. Но как бы то ни было, он не станет лгать тебе, глядя прямо в глаза.

Шэнь Цзячэн отпустил кнопку «mute» и улыбнулся.

— Продолжайте.

Совещание было срочным, времени на подготовку не было. Все присутствующие носили на плечах минимум по четыре звезды, и Чжао Сяодун был явно на нервах. Шэнь Цзячэн часто прерывал совещание, включая «беззвучный режим», что только усиливало напряжение. Чжао Сяодун, стоя перед камерой, нервно перелистывал свои подготовленные материалы, и, не видя реакции председателя Шэня, он начал зачитывать по порядку планы учений.

Чжао Сяодун принадлежал к старшему поколению военных руководителей. У него были отличные отношения с подчинёнными, да и боевой опыт внушительный. Но вот административную работу он не жаловал. А Цинь Чжэнь, выпускник современной военной академии, напротив, мог провести симуляцию учений, рассчитать потребности в вооружении, составить доклад и отправить его начальству — в таких делах Цинь Чжэнь был на голову выше.

Шэнь Цзячэн снова нажал «mute».

— Что на этот раз? — спросил Цинь Чжэнь.

Шэнь Цзячэн под столом коснулся его бедра своим коленом, постучал дважды ручкой по руке и, повернувшись, спросил:

— Что хочешь поесть сегодня вечером?

Цинь Чжэнь покачал головой.

Зато Чжао Сяодун стал ещё более напряжённым. Внутри у него уже давно разлилась длинная река сожалений, и он хотел бы вернуться в прошлое, чтобы согласиться на всё, что когда-либо просил Цинь Чжэнь. Транспортные самолёты? Конечно. Ракеты? Да пожалуйста. Координация на совместных учениях? Согласен. Полный обмен разведданными? Хорошо, хорошо, всё что угодно. Кто бы мог подумать, что председателя Шэня убьют, а теперь его муж станет лидером Альянса?

Другие могли этого не понимать, но Цинь Чжэнь видел всё ясно — это была психологическая тактика.

Шэнь Цзячэн уже использовал её, когда был прокурором. Кто бы ни сидел напротив за длинным столом — хоть самые дорогие адвокаты из топовых столичных юридических фирм — он всегда сохранял невозмутимость, спокойно обмениваясь репликами с помощниками. Шэнь Цзячэн нажимал на кнопку «mute», а те, кто был напротив, могли лишь ждать в тишине. В одном из дел он установил рекорд, заставив двух партнёров ведущей столичной юридической фирмы ждать его требование по приговору двадцать семь минут.

— Перестань, — на этот раз Цинь Чжэнь сам убрал руку Шэнь Цзячэна, выключив «беззвучный режим».

Как только совещание закончилось, Цинь Чжэнь будто не мог больше ждать — он открыл дверь и тут же вышел, словно воздух в маленькой переговорной стал для него слишком тяжёлым. Шэнь Цзячэн тихо вздохнул ему вслед.

На самом деле Шэнь Цзячэн давно слышал о разногласиях между Цинь Чжэнем и традиционными подразделениями ВВС. В своё время Цинь Чжэнь ничего ему не говорил, и Шэнь Цзячэну пришлось задать вопросы Шэнь Яньхуэю. Шэнь Цзячэн всегда планировал свои шаги на десять ходов вперёд. Теперь, став председателем, он намеревался утвердить финансирование спецподразделений и поддержать все начинания Цинь Чжэня. В конце концов, это было одним из его ключевых обещаний в предвыборной кампании. Как бы отец Шэнь Яньхуэй ни уважал Цинь Чжэня, он не стал бы легко давать такие обещания. Но Шэнь Цзячэн мог.

Он не собирался ждать окончания войны, а хотел начать прямо сейчас. Каждая минута его времени была слишком драгоценна, и тот факт, что он затягивал встречу с генералами, дожидаясь мнения Цинь Чжэня, имел особый смысл. И Шэнь Цзячэн хотел, чтобы все это поняли. Но если даже все поймут, что это изменит, если этого не поймёт Цинь Чжэнь?

Шэнь Цзячэн не успел долго поразмышлять над этим. Как только Цинь Чжэнь ушёл, вошёл Тань Вэймин с меморандумом, а следом новая секретарша, нанятая Ли Чэнси, принесла расписание на день. Шэнь Цзячэн бросил на неё взгляд — снова омега с большими глазами и длинными чёрными волосами, как та девушка-стилист, которая наносила ему макияж несколько недель назад. Внутренне он отметил этот факт про Ли Чэнси.

Секретарша ушла, и министры один за другим начали заходить на личные беседы.

Снаружи здания парламента толпились репортёры. Цинь Чжэнь, держа в руках документы, спешил к выходу и по дороге поприветствовал патрулирующего территорию Чжао Лицзюня.

Чжао Лицзюнь остановил его и коротко сказал:

— Есть небольшое дело, лучше решить его сегодня. Тебе нужно выбрать кодовое имя.

— О? У нас теперь коды на «G»? — Каждый председатель и члены их семей получали особые кодовые имена. Шэнь Яньхуэй был «Frontier» на букву «F». Цинь Чжэнь знал эту систему.

— С того момента, как исполняющим обязанности председателя был Чэн Сянь, мы уже использовали «G». Для вас это будет «H».

Он сказал «для вас», подразумевая Шэнь Цзячэна и его самого. Цинь Чжэнь закурил и сделал пару затяжек.

— Шэнь Цзячэн уже выбрал? — спросил он.

— Да, он выбрал HALO.

Цинь Чжэнь усмехнулся, не поднимая глаз.

— Тогда я выберу что-то другое. Я выберу HAVOC.

* HALO в переводе с английского — гало, сияние, а HAVOC — опустошение, разрушение. Мне показалось, что эти кодовые имена символически отражают качества персонажей — Шэнь Цзячэн как возвышенный лидер, а Цинь Чжэнь как могущественный и разрушительный боец.

В соответствии с традицией, его кодовое имя должно было начинаться с той же буквы, что и у председателя. В Девятом округе Цинь Чжэнь, действительно, был тем, кто внушал страх повстанцам. Он был героем, рождённым из хаоса, беспорядка и катастроф.

Чжао Лицзюнь записал это и одобрительно кивнул. Он уже собирался связаться со своей командой через гарнитуру, но Цинь Чжэнь внезапно окликнул его.

— Капитан Чжао, отныне... позаботьтесь о нём.

Высокий и молчаливый Чжао Лицзюнь, с выправкой военного, привычно ответил:

— Есть.

Но Цинь Чжэнь взглянул ему в глаза и с необычайной серьёзностью повторил:

— Нет, Чжао-гэ, я прошу — пожалуйста, позаботься о нём.

Слова Цинь Чжэня всегда имели значение, и он никогда не повторял дважды. Но в этот раз было иначе. Это был не приказ начальника, это была просьба друга.

Чжао Лицзюнь всё понял. Он повернулся и крепко пожал руку Цинь Чжэню.

— Я обязательно это сделаю.

Цинь Чжэнь поблагодарил его, тихо вздохнул и посмотрел вдаль. На площади Первого мая зажглись огни, дождь, который лил не переставая два дня, наконец, прекратился.

Кодовое имя точно выбрал сам Шэнь Цзячэн — это было так в его стиле. Шэнь Цзячэн был как сияние, как источник света, а Цинь Чжэнь — как тень, он должен был стать ночью, которая будет его защищать. Когда-то давно он уже представлял, что этот день наступит. Как и в случае с судьёй Ло, Цинь Чжэнь, услышав когда-то первые слова Шэнь Цзячэна, сразу понял — его восхождение на вершину было лишь вопросом времени. Шэнь Цзячэн был рождён для того, чтобы стать выдающимся политиком, занять этот высокий пост и воплощать в жизнь свои мечты и стремления.

Два года назад, ночью, стоя на вершине обсерватории Суйкан, Цинь Чжэнь думал о том, что, когда этот день настанет, он сделает всё, чтобы стоять рядом с ним на равных. Но теперь, когда этот момент, наконец, наступил, он чувствовал, что в первый же день не справился со своими обязанностями.

Через пять минут Чжао Лицзюнь нажал на кнопку вызова.

— HAVOC уходит, осмотрите сектор на шесть часов. Он сказал, чтобы машину оставили для HALO. Третий, сопроводите его.

— Третий, понял.

Когда Шэнь Цзячэн вернулся в Яюань, он по привычке прошёлся по второму этажу, но Цинь Чжэня там не было. Ужин разогревали уже несколько раз, но он снова остыл.

Оставшись один, Шэнь Цзячэн не стал больше просить его разогревать. Он безразлично съел пару кусочков холодной еды и открыл ноутбук, чтобы просмотреть некоторые конфиденциальные документы. После утренней инаугурации Бюро национальной безопасности предоставило ему доступ ко всем засекреченным расследованиям за последние десять лет. Теперь он мог просматривать их в любое время, с любого устройства, будь то личный компьютер или любое другое устройство. Среди них был и отчёт о расследовании знаменитого дела о взрыве 12 февраля.

Шэнь Цзячэн, усталыми глазами глядя в экран, остановился на заголовке, напечатанном красными буквами. В тот момент он ощутил всю иронию судьбы. Решение покинуть Комитет по национальной безопасности было для него самым сложным. Но кто бы мог подумать, что спустя всего два года этот отчёт сам найдёт его.

Погружённый в чтение, он вдруг услышал, как дверь открылась — вошёл Цинь Чжэнь. Его шаги были быстрыми, а обычно спокойное лицо сейчас выдавало поспешность.

В канале охраны Яюаня раздался шум, когда Цинь Чжэнь с силой закрыл дверь перед лицом охранника номер три.

— Ты поел? Я просил их приготовить… ммм… — Шэнь Цзячэн не успел договорить, Цинь Чжэнь схватил его за воротник и прижал к стене. Губы слились в яростном поцелуе, зубы больно врезались друг в друга, будто это были два зверя, которые сцепились в неукротимой схватке.

Ошеломлённый, Шэнь Цзячэн инстинктивно поднял руку, схватил его за затылок и резко притянул ближе.

Цинь Чжэнь потерял равновесие, и ему пришлось поднять голову, чтобы на мгновение прервать поцелуй. Он опёрся рукой о стену, тяжело дыша, и облизал губы. Глядя в глаза Шэнь Цзячэна, он хриплым голосом, расстёгивая свою военную форму, сказал:

— Снайпера... схватили. Я только что был в штабе столичного округа. Убийца твоего отца... мы его взяли. Это был... ммм...

Шэнь Цзячэн не дал ему договорить, снова прильнув к его губам.

Он обхватил Цинь Чжэня за плечи, принимая всю силу его натиска. Его губы словно пытались укротить амбиции Цинь Чжэня, сглаживали все его острые углы. Шэнь Цзячэн целовал его терпеливо и мягко, их дыхание смешивалось, а звуки поцелуя становились громкими и влажными.

...Они никогда не целовались так раньше. Нет, они даже не обнимались вот так.

Шэнь Цзячэн сразу же откликнулся на эти прикосновения, ещё до того, как их губы соприкоснулись. Одежда разлетелась по полу, они задели вазу, возможно, и бокал вина. На полу появились влажные пятна, и Цинь Чжэнь, с его чистоплотностью, инстинктивно обернулся, чтобы взглянуть.

Но Шэнь Цзячэн закрыл ему глаза.

— Забудь.

Цинь Чжэнь не знал, как реагировать, и потому просто продолжил с того места, на котором остановился.

— Я несколько дней занимался этим делом. Он ещё не выдал Чэнь Сунцзяна, разведывательное бюро продолжает...

Твою мать! Зачем он опять заговорил про разведывательное бюро?! Цинь Чжэнь укусил себя за губу, словно наказывая сам себя. Кровь мгновенно проступила, солёная, с привкусом металла, но в то же время сладкая.

— Помолчи… — снова остановил его Шэнь Цзячэн, — о делах поговорим завтра.

Цинь Чжэнь взял на себя инициативу и прижал его к кровати, одновременно целуя и стаскивая футболку. Шэнь Цзячэн наклонился, коснулся кончиками пальцев кровоточащего уголка его губ и снова поцеловал. Солёный, влажный поцелуй начался с губ и медленно скользнул к шее.

— Больше не кусай.

Шея Цинь Чжэня горела. И это была не лихорадка — это был его задержавшийся период гона. Несмотря на то, что он колол ингибиторы последние две недели, они перестали справляться, и всё стало только усиливаться. Казалось, что голова должна была кружиться у Цинь Чжэня, но, закрыв глаза, Шэнь Цзячэн ощутил, как весь мир начал вращаться вокруг него. В один миг рухнуло что-то старое, и всё озарилось ярким светом*.

* Идиома 光芒万丈 (guāngmáng wànzhàng) — дословно переводится как «лучи света простираются на десять тысяч чжанов» (чжан — древняя китайская мера длины, около 3,33 метра). Идиома используется для описания ослепительного сияния, яркого света, который распространяется на огромные расстояния.

Шэнь Цзячэн едва держался на грани здравого смысла.

— Тебе плохо? — спросил он. — Может, мне ввести тебе ингибитор?

— Всё нормально, не надо.

К тому моменту Цинь Чжэнь уже снял с себя облегающую футболку, его мышцы напряглись, а брови были нахмурены, лицо стало крайне сексуальным. Шэнь Цзячэн поцеловал его складку между бровей, но даже это не смягчило его выражение.

Они оба слишком долго сдерживались, поэтому теперь даже не успели полностью снять одежду. Шэнь Цзячэн скользнул рукой вдоль талии Цинь Чжэня и прижал их возбуждённые члены друг к другу. Шэнь Цзячэн обнял его за плечи, медленно лаская, но Цинь Чжэнь накрыл его руку своей, требуя двигаться быстрее и интенсивнее.

...Больше они не могли ждать.

Шэнь Цзячэн прижал Цинь Чжэня к изголовью кровати, нанёс немного смазки на его задний проход и ввёл внутрь пальцы, подготавливая его. В смазке был особый компонент, который должен был помочь расслабиться, но в этот момент он подействовал словно афродизиак. Военные брюки Цинь Чжэня всё ещё оставались приспущенные на нём, ремень был расстёгнут. Холодный металл пряжки поблёскивал серебром, тогда как загорелая кожа уже пылала.

Сначала были пальцы — но Цинь Чжэнь довольно быстро привык к ним. Затем Шэнь Цзячэн ввёл головку члена. Цинь Чжэнь был альфой, поэтому никакая подготовка не делала этот процесс лёгким. Однако сейчас он был расслаблен, позволяя Шэнь Цзячэну медленно входить в его узкий проход своим напряжённым членом.

Видя, насколько Цинь Чжэнь податлив, Шэнь Цзячэн возбудился ещё больше. Он достал из прикроватной тумбочки вибратор. Цинь Чжэнь был уже достаточно хорошо растянут, поэтому пальцы уже не приносили прежней остроты ощущений. Головка члена Цинь Чжэня уже сочилась предэякулятом, пачкая простыни, но Шэнь Цзячэн не обратил на это внимания. Он медленно вытащил свой член и вставил вибратор.

— Что ты...

— Иди сюда, я сделаю тебе минет.

Шэнь Цзячэн перевернул его, обхватив за бёдра, и, склонившись, обхватил его член своим ртом, а затем принялся жадно сосать. Частота вибрации была настроена наугад, возможно, она оказалась слишком сильной. Цинь Чжэнь запрокинул голову назад, его кадык поднимался и опускался, а из горла вырывались хриплые стоны.

— Слишком интенсивно, выключи, ты... ммм... — Цинь Чжэнь больше не стал просить о том, чтобы Шэнь Цзячэн выключил вибратор. Его тело напряглось, и он начал двигать бёдрами, раз за разом погружая свой член в рот Шэнь Цзячэна. Игнорируя любую реакцию, он грубо трахал его глубоко, доставая до самого горла.

— Я хочу кончить внутрь, — сказал он, проникая своим членом всё глубже в горло, он словно пытался договориться. — Помоги мне кончить, тогда я...

Но Шэнь Цзячэн вытащил его член изо рта. Его голос был хриплым после таких интенсивных толчков и прозвучал немного неразборчиво.

— Подожди немного.

— Я хочу сейчас...

— Подожди, обещаю, будет хорошо.

Ведь впереди была целая ночь.

Когда Шэнь Цзячэн вытащил вибратор, вместе с ним вытекло и много естественной смазки. Он даже не поверил своим глазам.

— Только посмотри на себя. Ты так течёшь... Ты действительно так сильно хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Горячая волна накатила на Цинь Чжэня — всё же это был его период гона, и за прошедшую неделю эмоции были напряжены до предела, поэтому сейчас он с трудом оставался в своём уме. Он встретил вызывающий взгляд Шэнь Цзячэна и ответил прямо:

— Да, хочу.

— Я...

Шэнь Цзячэн не ожидал такой честности. Он решил, что слова тут уже не нужны, и лучше сразу перейти к делу. Узкий проход Цинь Чжэня, который вибратор растянул до предела, теперь сокращался и подрагивал, словно приглашая его. Анус был слегка покрасневшим — чистое воплощение желания.

Шэнь Цзячэн резко вошёл в него снова. Этот мужчина под ним явно сейчас наслаждался. Он совсем не сопротивлялся, а, наоборот начал отдавать команды:

— Чуть выше. Ммм... глубже... а...

Шэнь Цзячэн не останавливался. Смазки было так много, что она вытекала наружу сквозь сжатое колечко мышц. Брюки Цинь Чжэня сползли до самых щиколоток. Обхватив его за талию, Шэнь Цзячэн безжалостно входил глубоко и резко, заставляя ягодицы Цинь Чжэня содрогаться с каждым толчком и оставляя между их телами мокрые следы.

— Одежда... не надо...

Цинь Чжэнь не мог широко раздвинуть ноги, сжимая член Шэнь Цзячэна так сильно, что это даже причиняло тому боль. Но узкий проход медленно открывался под напором, и стоны вырывались один за другим.

Шэнь Цзячэн остановился на мгновение, затем схватил руки Цинь Чжэня, завёл за спину и прижал их к пояснице. После чего снова продолжил входить в него со всей силой, точно попадая в то самое место, которое заставляло дрожать человека перед ним.

— Зачем ты это сделал? — спросил Цинь Чжэнь.

— Это захват. Нас учили этому в военной академии.

— Ммм... — мягкий стон сорвался с губ. Цинь Чжэнь, в отличие от своих обычных реакций, не сопротивлялся, он позволил Шэнь Цзячэну захватить его руки и ритмично двигался навстречу его толчкам.

Когда Цинь Чжэнь сопротивлялся, Шэнь Цзячэну нравилось доминировать и брать над ним верх, но когда он поддавался...

Шэнь Цзячэн подумал, что даже если бы Цинь Чжэнь вдруг сошёл с ума и признался в убийстве Шэнь Яньхуэя, он бы всё равно продолжил трахать его до потери сознания, прежде чем решить, как поступить дальше.

Его бёдра двигались всё быстрее, толчки становились всё более яростными. Лишившись возможности использовать руки, Цинь Чжэнь сильнее вцепился зубами в простыни.

— Я сейчас кончу... Я не могу... хватит заниматься этой хуйнёй... блять! — выругался Цинь Чжэнь, пытаясь сдержаться. Он не хотел кончать так быстро, особенно после того, как столько дней сдерживался, но всё же он осознавал, что долго не протянет. Цинь Чжэнь резко освободил руки из захвата Шэнь Цзячэна.

Но Шэнь Цзячэн не собирался его так просто отпускать. Он схватил его за плечи, притянул обратно, прижав его левое колено, и снова вошёл.

— Держись крепче... чёрт, я уже не могу. Цинь Чжэнь, держись сам, — сказал Шэнь Цзячэн и тут же спросил, не останавливаясь — Тебе хорошо?

Но Цинь Чжэнь не мог собрать слова в полноценное предложение, он вцепился в край кровати, опустив голову, пока Шэнь Цзячэн безжалостно продолжал его трахать.

— Цинь Чжэнь, скажи что-нибудь. Тебе хорошо? — настаивал Шэнь Цзячэн.

Когда Цинь Чжэнь уже практически достиг кульминации, Шэнь Цзячэн вдруг резко вытащил свой член, ожидая услышать его голос снова.

— Я...

Вход Цинь Чжэня жадно пульсировал, изливаясь смазкой, словно умоляя о продолжении. Шэнь Цзячэн шлёпнул его по ягодицам, оставив на коже красный след. Боль и удовольствие слились в единое целое, а упругие мышцы задрожали.

— Не делай этого... — простонал Цинь Чжэнь, когда Шэнь Цзячэн убрал не только член, но и руки, оставив его в пылающем напряжении. Кульминация, которая была так близко, внезапно прервалась, и это было невыносимо.

Шэнь Цзячэн медленно провёл рукой по его шее.

— Скажи только слово, и я заставлю тебя кончить так, что ты будешь рыдать.

Цинь Чжэнь перевернулся, ухватившись за его спину, и одним движением повалил Шэнь Цзячэна, прижимая его к кровати.

Теперь настала очередь Шэнь Цзячэна удивляться. Даже после того, как оргазм Цинь Чжэня был внезапно прерван, он всё равно был в состоянии применить приёмы борьбы.

Это мог сделать только Цинь Чжэнь.

Только Цинь Чжэнь.

Цинь Чжэнь с силой надавил на его грудь, оседлал его и крепко обхватил его шею пальцами.

— Теперь ты скажи мне — тебе хорошо?

— Ммм... — Шэнь Цзячэн тяжело дышал, его лицо начало краснеть. Раньше, когда Шэнь Цзячэн душил Цинь Чжэня, это было игрой, элементом страсти, но теперь Цинь Чжэнь применял силу по-настоящему, и Шэнь Цзячэн был на грани удушья. На мгновение он даже подумал о том, что хочет умереть вот так — погрузиться в бесконечные волны страсти и просто утонуть, забыв о завтрашнем дне. Но завтра...

— Завтра...

Цинь Чжэнь, осознав, что сжимает слишком сильно и тут же разжал руки.

— Прости... я забылся.

— Всё в порядке, главное, чтобы тебе было хорошо, — Шэнь Цзячэн тяжело выдохнул, затем откашлялся и спросил:

— Как долго ты сдерживался? Как ты стал таким...

Но не успел он договорить, как Цинь Чжэнь резко опустился, его проход расширился, полностью поглощая член Шэнь Цзячэна. На лице, наконец, читалось удовлетворение, его бёдра быстро двигались, пытаясь найти то самое место. Теперь, когда он снова был в доминирующей позиции, его голос зазвучал увереннее:

— Мы поймали снайпера. Такую победу нужно отпраздновать, не так ли?

http://bllate.org/book/14153/1265692