В деле об убийстве Ли Чжэминя фигурировало пятеро подозреваемых: Мэй Жуохуа, Ню Дапэн, Чжэн Вэйго, Лю Юймин и Шу Пин. Хотя главным подозреваемым на данный момент считалась Шу Пин, поскольку все улики указывали на нее, в этой секретной комнате, возможно, скрываются и другие важные зацепки.
Прежде чем окончательно сформулировать обвинения, Юй Ханьцзян решил ещё раз допросить всех подозреваемых. Первым он вызвал Ню Дапэна и спокойно спросил:
– Вы утверждали, что ночью слышали, как кто-то из соседнего купе ходил в туалет, и даже видели свет от фонарика сквозь щель в двери. Также вы слышали странный шум из мусорного ведра, верно?
– Да, – кивнул Ню Дапэн.
– В какое время это было? – уточнил Юй Ханьцзян.
– Не знаю, – Ню Дапэн почесал затылок. – Я был полусонный и не посмотрел на время.
– Тогда слышали, как госпожа Мэй, которая спит на нижней койке, тоже ходила в туалет? – продолжил спрашивать Юй Ханьцзян.
– Нет, – Ню Дапэн сделал невинный вид.
Юй Ханьцзян поднял голову и холодно посмотрел на него:
– Есть свидетели, видевшие, как госпожа Мэй и Лю Юймин по очереди ходили в туалет. Вы слышали шаги из соседнего купе и шум из мусорного ведра в другом конце вагона, но не заметили, как человек с нижней полки открывал дверь?
Выражение лица Ню Дапэна слегка изменилось – в его показаниях действительно обнаружилась нестыковка. Он стиснул зубы, напряг лицо и повторил:
– Я действительно ничего не слышал. Я был полусонным посреди ночи, проснулся всего на минуту-две, а потом быстро снова заснул. Я не знаю, что произошло.
Он настаивал, что ничего не слышал, но Юй Ханьцзян был опытным следователем и по его выражению лица понял, что этот человек лжет.
– Вы недолюбливали Ли Чжэминя, – спокойно произнёс Юй Ханьцзян. – И подозревали, что человек, вставший прошлой ночью, чтобы сходить в туалет, мог быть убийцей. Поэтому вы сделали вид, что ничего не слышали, пытаясь его защитить, верно?
Лицо Ню Дапэна мгновенно побледнело. Его губы слегка дрожали, но он стиснул зубы и отказался говорить.
– Если вы намеренно скрываете сведения о преступлении и отказываетесь сотрудничать со следствием, – продолжил Юй Ханьцзян, – полиция вправе предъявить обвинение в препятствовании расследованию и доставить вас в участок для повторного допроса. Вы всё обдумали?
Ню Дапэн помолчал, затем, наконец, уныло опустил плечи и признался:
– Я… я слышал, как Мэй-цзе ходила в туалет.
– В какое время и сколько раз она ходила? – поднял брови Юй Ханьцзян.
– Кажется, дважды, – ответил Ню Дапэн. – Один раз около трёх часов ночи, второй – около четырёх. Больше я ничего не знаю, – он нервно посмотрел на Юй Ханьцзяна. – Это ведь не должно иметь никакого отношения к Мэй-цзе, верно? Она такая старая и слабая, как она могла кого-то убить?
– Раз вы считаете, что она не стала бы никого убивать, – возразил Юй Ханьцзян, – почему же скрывали тот факт, что она ходила в туалет прошлой ночью?
Понимая, что его доводы несостоятельны, Ню Дапэн пробормотал:
– Я думал, это неважно. Разве не нормально для пожилого человека ходить в туалет посреди ночи?
– Во второй раз, до четырёх часов, – уточнил Юй Ханьцзян, – сколько времени ей потребовалось, чтобы вернуться из туалета?
– В этот раз дольше, – сказал Ню Дапэн. – Около получаса. Может, она что-то съела и у неё были проблемы с желудком?
– Вы слышали какие-нибудь еще звуки? – спросил Юй Ханьцзян.
Ню Дапэн ненадолго задумался и сказал:
– Перед тем как Мэй-цзе во второй раз пошла в туалет, мне показалось, что кто-то ещё из соседнего купе туда ходил. Света не было, так что это не мог быть Лю Юймин. Но этот человек вскоре вернулся: я слышал, как открылась и закрылась дверь. Всё заняло меньше полуминуты.
Юй Ханьцзян и Сяо Лоу переглянулись. Похоже, в туалет действительно ходил Чжэн Вэйго. Он украл расписку и хотел уничтожить её там, но, заметив, что кто-то выходит, поспешно вернулся в свое купе. Его стремительный уход и возвращение, менее чем за полминуты, всё объясняли.
– Это всё, что я знаю. Больше мне нечего сказать, – серьёзно добавил Ню Дапэн.
Юй Ханьцзян встретил его искренний взгляд. После короткого колебания он всё же поверил подозреваемому, кивнул и отпустил его. Сразу после этого они приступили к расспросам Лю Юймина, который ехал во втором купе.
Лю Юймин поначалу улыбался, изображая из себя «праведного гражданина».
– Задавайте любые вопросы.
В результате Юй Ханьцзян прямо спросил:
– Почему в прошлый раз вы нам солгали?
Улыбка Лю Юймина мгновенно застыла. Он поспешно изменил выражение лица и выдавил сухой смех:
– Что вы имеете в виду? Я не лгал.
– Вы ходили в туалет вчера в 3:30, а не в 3 часа, – твёрдо произнёс Юй Ханьцзян.
Лю Юймин попытался сохранить спокойствие:
– Ах… правда? Я старею, память подводит. Наверное, я что-то перепутал, – он вздохнул. – Я постоянно всё забываю. Перед отъездом сын несколько раз просил меня взять полотенце и зубную щётку, а я снова забыл. Пришлось покупать новые на вокзале…
Видя, что он уклоняется от темы, Юй Ханьцзян резко перебил:
– Неубедительно. Вы даже забыли такую мелочь, как потерянные часы?
Лю Юймин замолчал, на его лице отразилось смущение.
Юй Ханьцзян указал на свои часы:
– Ваши часы пролежали в мусорном ведре большую часть ночи, но они довольно чистые и не пахнут мусором.
Лю Юймин потёр нос:
– Найдя часы прошлой ночью, я помыл их в раковине.
– Но человек, который был в туалете напротив, утверждает, что вы вернулись, не помыв рук, и он не видел, чтобы вы мыли часы, – спокойно возразил Юй Ханьцзян.
– Как такое может быть? Он меня вообще не видел! – поспешно опроверг это Лю Юймин.
В купе воцарилась тишина. Взгляд Юй Ханьцзяна, холодный и пристальный, был устремлён на подозреваемого. Лицо Лю Юймина, поначалу спокойное, постепенно побледнело, а затем вспыхнуло ярко-красным.
– Значит, когда вы ходили в туалет, напротив вас действительно кто-то был? – уточнил Юй Ханьцзян.
Лю Юймину хотелось плакать. Допрос Юй Ханьцзяна буквально сводил его с ума. Он думал, что контролирует разговор. Однако, все его мысли были сосредоточены на часах, и поэтому он не обратил внимания на фразу «человек, который был в туалете напротив». Он попался в словесную ловушку и невольно сказал правду.
Заметив, что старик погрузился в тяжёлые раздумья, Юй Ханьцзян легонько постучал ручкой по столу:
– Одна ложь порождает другую. Лучше сказать правду. Кого вы видели, когда ходили в туалет вчера в 3:30? Это была Шу Пин?
– Нет, это была не она! – Лю Юймин быстро пришёл в себя и покачал головой. – Я не разглядел!
Юй Ханьцзян приподнял бровь:
– Но кто-то в вагоне номер четыре отчётливо видел её, он уже дал нам показания. Шу Пин появилась в туалете в 3:30 и даже ударилась о ближайший мусорный бак.
Лицо Лю Юймина сначала покраснело, а затем побледнело, словно он отчаянно боролся сам с собой.
Юй Ханьцзян продолжил, спокойно положив ручку на стол и скрестив руки на груди:
– Шу Пин и Жуй-Жуй были лучшими подругами? Когда вы ухаживали за Жуй-Жуй, разве Шу Пин не оказывала вам помощь? У вас, кажется, были хорошие отношения. А потом Ли Чжэминь увел у вас девушку, а Шу Пин порвала с ним. Вас обоих предали, можно сказать, вы оказались в одной лодке, – он пристально посмотрел на Лю Юймина. – Вот почему, даже если Шу Пин – убийца, вы не хотите её выдать. Потому что считали, что Ли Чжэминь заслуживал смерти. Если она его убьёт, то Жуй-Жуй сможет покоиться с миром. Вы ведь так думаете, не так ли?
Лю Юймин сильно задрожал, на его лице отразился неподдельный ужас. Слова Юй Ханьцзяна точно попали в цель, он озвучил то, о чём он сам думал. Этот проницательный мужчина, казалось, обладал способностью читать мысли, проникая прямо в сознание собеседника. В жизни Лю Юймина была добрая жена и почтительный сын, его жизнь казалась относительно счастливой. Но, как он ни старался забыть прошлое, мысли о невинной и наивной Жуй-Жуй разрывали ему сердце.
– Ли Чжэминь заслужил смерти! – хрипло произнёс Лю Юймин, и его глаза покраснели. – Жуй-Жуй была убита им! – он зарычал, словно разъярённый зверь. – Когда Жуй-Жуй вышла за него замуж, Ли Чжэминь поклялся мне, что будет хорошо к ней относиться, и я поверил. Я решил, что раз они женаты, я должен их благословить!
Он сделал паузу, с трудом переводя дыхание, и продолжил:
– Но я никак не ожидал, что этот зверь в человеческом обличье начнет изменять Жуй-Жуй, когда она будет беременна! У него был роман с молодой медсестрой в больнице, он каждый день посылал ей цветы. Жуй-Жуй случайно застала его во время очередного осмотра в клинике, и из-за стресса у неё начались преждевременные роды. Она чуть не умерла на операционном столе! Из-за этого у неё развилась послеродовая депрессия, – голос Лю Юймина дрожал. – Когда я навестил её, она сказала, что хочет развестись с ним… Но вскоре после этого она приняла слишком большую дозу снотворного и умерла. Из-за диагноза «Депрессия» полиция в итоге признала это самоубийством. Самоубийство? Как такое совпадение может быть? – с горечью воскликнул Лю Юймин. — Кто в это поверит?! Должно быть, Ли Чжэминь боялся, что после развода она заберет компанию обратно. Поэтому он заставил её принять снотворное!
Сяо Лоу, молча наблюдавший за рассказом старика, был потрясён. Он давно подозревал, что смерть Жуй-Жуй не так проста, но даже он не ожидал такого поворота. По словам госпожи Мэй, Ли Чжэминь женился на медсестре только через год после смерти Жуй-Жуй. Но теперь выяснилось, что он изменил с ней, когда его жена была беременна. И она даже застала его. Знала ли об этом госпожа Мэй и намеренно скрывала от них, об этом им еще предстояло спросить у Мэй Жуохуа.
– Ли Чжэминь должен был умереть давным-давно! – Лю Юймин сжал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. В его глазах читалась глубокая, неукротимая ненависть. – Если бы не их маленький сын, я бы убил его в тот же миг, когда умерла Жуй-Жуй!
Его внешняя дружба с Ли Чжэминем, вероятно, была лишь маской – способом продемонстрировать заботу о единственном сыне Жуй-Жуй. Тот факт, что Лю Юймин женился лишь спустя несколько лет после её смерти, указывал на его чувства: ему потребовались годы, чтобы оправиться от утраты.
Юй Ханьцзян терпеливо дождался, пока Лю Юймин выговорится, и тихо спросил:
– Было ли что-нибудь необычное в смерти отца Жуй-Жуй?
Лю Юймин глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями:
– У президента Линя был рак кости с метастазами. Мы навещали его перед смертью. Его поместили в отделение интенсивной терапии, он продержался месяц, но спасти его не удалось.
Похоже, смерть отца Жуй-Жуй была естественной. А вот смерть самой Жуй-Жуй, скорее всего, была подстроена Ли Чжэминем.
Если бы Жуй-Жуй развелась с ним, Ли Чжэминь потерял бы контроль над компанией: господин Линь оставил её дочери. С юридической точки зрения это считалось «подарком», а имущество, подаренное родителями исключительно детям, не считается совместно нажитым. Следовательно, при разводе Ли Чжэминь не смог бы претендовать на долю. Более того, его неверность считалась супружеской изменой. Получается, если бы Жуй-Жуй развелась, Ли Чжэминь лишился бы всего. Поэтому он заставил ее принять чрезмерную дозу снотворного. Поскольку она была в депрессии, он инсценировал ее самоубийство. Если бы она умерла, будучи в браке, он, как супруг, получил бы все ее имущество.
Когда Сяо Лоу записал это, он почувствовал холодок в сердце. Этот Ли Чжэминь ради денег действительно потерял всякую человечность!
– Вы говорили об этом с Ли Мо? – продолжил допрос Юй Ханьцзян.
Лю Юймин тут же покачал головой:
– Нет, я не хотел причинять боль сяо Мо. Мысль о том, что мать была убита его собственным отцом… это слишком тяжело для любого человека
Юй Ханьцзян понимающе кивнул и задал следующий вопрос:
– Как вы считаете, какой человек Ли Мо?
– Сяо Мо – исключительно рассудительный и талантливый юноша, – ответил Лю Юймин. – Он был самостоятельным с детства и не слишком близок с родителями. В шестнадцать лет он ушёл из дома, чтобы учиться. Ли Чжэминь лишь регулярно отправлял ему деньги, но больше ничем не интересовался, – он сделал небольшую паузу и продолжил. – У Ли Чжэминя есть сын от второго брака, и он явно отдавал предпочтение младшему. Он никак не ожидал, что старший сын окажется таким способным: после окончания университета сяо Мо принял управление компанией, и всего за год её рыночная стоимость удвоилась. Тогда Ли Чжэминь наконец осознал, насколько умён его старший сын. Теперь он хвалит сяо Мо при каждом удобном случае.
Юй Ханьцзян уловил ключевой момент и уточнил:
– Разве Ли Мо не является фактическим руководителем компании?
– Сяо Мо всего лишь генеральный директор, – пояснил Лю Юймин. – Председателем совета директоров остаётся лао Ли, и все акции по-прежнему в его руках. Думаю, лао Ли мучила совесть. Его сын такой замечательный, а он стал причиной смерти Жуй-Жуй. Лао Ли боялся, что сын узнает правду. Поэтому он и отошёл от дел, позволив сыну управлять компанией, сказав, что это якобы для обучения. Но реальную власть он ему не передал. Подозреваю, он ждал, пока младший окончит университет, чтобы передать компанию ему.
После того как Лю Юймин закончил свой рассказ, Юй Ханьцзян отпустил его. Юй Ханьцзян не стал продолжать расспрашивать Лю Юймина о том, кого он видел прошлой ночью у туалетов. Иногда ответ не нужно произносить вслух – по выражению лица Лю Юймина было ясно: прошлой ночью он встретил Шу Пин.
Затем Юй Ханьцзян пригласил в купе проводников Чжэн Вэйго.
– Вы просыпались в 3:40 утра? – спросил он у старика.
Чжэн Вэйго выглядел встревоженным и дезориентированным — два последовательных допроса явно сказались на его состоянии. Он не стал сопротивляться и быстро признался:
– Да, один раз этой ночью я просыпался.
– И вы украли расписку, чтобы уничтожить ее в туалете? – прямо спросил Юй Ханьцзян
Глаза Чжэн Вэйго расширились от удивления, и он едва не выпалил: «Откуда вы узнали?!»
Он сглотнул и, стиснув зубы, произнёс:
– Я… я признаю, что украл расписку. Но ведь кража расписки – не такое уж серьёзное преступление, верно? Я же не говорил, что не верну деньги, которые должен лао Ли! Я просто хотел проверить расписку и случайно…
– И случайно проглотили её? – иронично перебил его Юй Ханьцзян.
Лицо Чжэн Вэйго залилось краской – он понял, что его оправдание звучит крайне неубедительно.
Юй Ханьцзян твёрдо произнёс:
– Кража расписки – менее серьёзное преступление, чем убийство или укрывательство преступника. Поэтому вам лучше честно рассказать всё как было.
Чжэн Вэйго поспешно закивал:
– Да-да, я скажу правду! – он заговорил быстро, словно боясь упустить момент. – Около трёх часов ночи Лю Юймин пошёл с фонариком в туалет. Я увидел, что лао Ли крепко спит, и тайком вытащил расписку из его кармана. После того как Лю Юймин вернулся, он быстро уснул. Примерно через десять минут, когда все трое крепко спали, я отправился в туалет, чтобы уничтожить расписку. Но когда я подошёл к двери туалета, дверь туалета напротив внезапно открылась. Боясь быть обнаруженным, я быстро развернулся и вернулся в купе.
Юй Ханьцзян взглянул на Сяо Лоу, который делал записи. Сяо Лоу тоже поднял голову, и они обменялись многозначительными взглядами. Их рассуждения были абсолютно верны. Казалось, они приближались к истине.
– Вы ведь видели, кто это был? – задал следующий вопрос Юй Ханьцзян.
Чжэн Вэйго уверенно заявил:
– Хотя я не видел чётко, я точно знаю, что это была Шу Пин!
Юй Ханьцзян приподнял бровь:
– Откуда такая уверенность?
– Шу Пин любит наряжаться, даже в её возрасте она одевается очень изысканно, – пояснил Чжэн Вэйго. – Все пожилые дамы в нашей группе носят балетки, а она туфли на каблуках. Я видел тень в свете от дверного проёма туалета и отчётливо различил силуэт, это был кто-то на каблуках.
– Почему вы решили, что это не могла быть какая-то другая женщина из другого купе, которая тоже носит туфли на каблуках? – уточнил Юй Ханьцзян
Чжэн Вэйго загадочно улыбнулся:
– Вскоре после того, как она вышла, я услышал, как Мэй-цзе встала посреди ночи. У неё астма – её дыхание и кашель легко отличить. Она дошла примерно до четвертого купе, где и столкнулась с Шу Пин. Я слышал, как они разговаривали. Я не разобрал слов, но было ясно, что говорили две женщины, знакомые между собой. Единственный человек, который знал Мэй-цзе и носил туфли на каблуках, это Шу Пин.
Этот допрос помог восстановить полную хронологию событий раннего утра.
В 3:10 госпожа Мэй пошла в туалет. В 3:30 Лю Юймин пошел в туалет и встретил там Шу Пин. Она спряталась в кабинке и случайно задела мусорное ведро. Лю Юймин понял, кто это был, и, чтобы прикрыть её, намеренно придумал эту историю с поиском часов в мусорном баке. В 3:40 Чжэн Вэйго пошёл уничтожить расписку и случайно увидел Шу Пин, выходившую из туалета. Он тут же вернулся в свою комнату. Затем госпожа Мэй вновь пошла в туалет и тоже встретила Шу Пин в коридоре. Между ними состоялся короткий разговор.
Теперь круг подозреваемых сузился: убийцей могла быть либо Мэй Жуохуа, либо Шу Пин.
Как раз когда Юй Ханьцзян собирался допросить обеих, в купе проводников вошла госпожа Мэй. Она прикрыла грудь и, кашлянув, спокойно сказала:
– Не нужно спрашивать сяо Пин. Это я убила Ли Чжэминя.
Юй Ханьцзян замер. Сяо Лоу тоже потерял дар речи.
Перед ними стояла женщина за семьдесят: совершенно седые волосы, сутулая спина, лицо, изборождённое морщинами. Её походка была неустойчивой, казалось, она может упасть в любой момент. Но в этот миг глаза старушки горели необыкновенной ясностью.
Медленно, с горечью в голосе, она продолжила:
– Ли Чжэминь был тем, кого я наняла на работу. Во время собеседования другие оценили его не очень высоко его, но я решила, что этот молодой человек обаятелен и амбициозен, и мы сможем его обучить. Только благодаря моим настояниям компания приняла его на работу.
Мэй Жуохуа постучала себя по голове иссохшей рукой. На её лице читалось глубокое сожаление:
– Это всё моя вина, – прошептала она. – Если бы не мои настояния, он бы не пришёл в компанию. Жуй-Жуй не умерла бы. Юймин и Жуй-Жуй были бы счастливой парой… Дапэн не потерял бы должность менеджера, и мог бы жить достойно благодаря своему упорному труду и достижениям. Сяо Пин не вышла бы замуж за того мерзавца. Она такая красивая и обязательно нашла бы хорошего мужчину…
Госпожа Мэй схватилась за грудь и сильно закашлялась. Спустя несколько секунд, справившись с приступом, она тихо произнесла:
– Это всё моя вина. Ли Чжэминь причинил столько вреда людям, все хотели его смерти. И эта старуха исполнила их желание. В любом случае, я долго не проживу…
Признание убийцы застало Юй Ханьцзяна и Сяо Лоу врасплох. Но выражение лица госпожи Мэй было серьёзным, казалось, она не лгала. Она достала из кармана небольшой мешочек, плотно завёрнутый в ткань, и развернула его. Внутри лежала фотография. На снимке была девушка с тонкими чертами лица, лучезарной улыбкой и ясными, яркими глазами, которые сверкали словно драгоценные камни.
Глядя на фотографию, Мэй Жуохуа мягко сказала:
– Это Жуй-Жуй. Ли Чжэминь давно забыл, но… сегодня годовщина ее смерти.
http://bllate.org/book/14136/1621498
