Готовый перевод It’s Not Too Late to Meet Again After Rebirth / Еще не поздно встретиться вновь, после перерождения: Глава 16. Столкнулись случайно

Глава 16: Столкнулись друг с другом случайно

(дословно: «плечо об плечо»)

Линь Мо почувствовал себя гораздо спокойнее после того, как его бабушка присоединилась к нему. Теперь он отвечал за жарку картофеля, регулируя его вкус, а старушка — за сбор денег. Бабушка старая и утонченная, поэтому почти не было тех, кто мог бы «уклоняться от платы за проезд».

Через несколько дней Линь Мо смог зарабатывать более ста долларов почти каждый день. Складки между бровями старушки и Линь Цзяня, которые все время беспокоились из-за огромного долга, теперь заметно разгладились. Линь Цзянь находился в расцвете сил, и он работал в поле круглый год. Его тело в хорошей форме, его настроение приподнятое, а его травмы хорошо заживают.

После перевода в общую палату, при постоянной занятости прилавком с закусками, Линь Мо и старушка не знали покоя, бегая туда и обратно каждый день. Видя их старания, родственники других пациентов, вдохновившись, также проявили инициативу, помогая ухаживать за Линь Цзянем. Травмы Линь Цзяня были в основном на ногах, и кроме его ограниченной подвижности, проблем больше не было. Но только потому, что он сейчас вообще не мог двигать ногами, поход в туалет стал для него особенно проблематичным.

В конце концов, Линь Мо еще молод, и его тело не такое сильное, как у других юношей, поэтому ему действительно было неудобно нести Линь Цзяня в туалет или что-то еще. К счастью, несколько членов семей пациентов в той же палате были полны энтузиазма и часто брали на себя инициативу в помощи Линь Цзяню, за что Линь Мо и старушка были им искренне благодарны.

Во вторник Линь Чанцин отвез Линь Шу в Цзиньчэн, чтобы увидеться с Линь Цзянем.

Когда Сяо ПанДунь* прибыл в больницу, едва увидев Линь Цзяня, он бросился к нему и разрыдался с криком «вааауу». Линь Цзянь некоторое время уговаривал его, прежде чем он перестал рыдать. Парой слегка сморщенных пухлых ручек он держал руки Линь Цзяня и отказывался отпускать, как будто боясь, что Линь Цзянь больше не захочет его.

*[пп: Сяо Пан или Сяо ПанДунь дословно «маленький толстячок» — Сяо – маленький, ПанДунь – толстяк, и здесь так называют Линь Шу]

Пухленький малыш сильно похудел, и его маленькое круглое лицо не было таким мясистым, как раньше. Не то чтобы семья Линь Чанцина обкрадывала его. Между прочим, уровень жизни семьи Линь Чанцина намного выше, чем у Линь Цзяня. Каждый день рыба, мясо, фрукты и т. д. Еда на столе никогда не кончается. Но какой бы хорошей ни была еда, она принадлежит чужой семье. Из-за семейных обстоятельств ум Линь Шу стал намного чувствительнее, чем у других детей. Слушая разные сплетни в деревне день за днем, как он мог оставаться спокойным и вкусно есть.

Среди этих сплетен больше всего Линь Шу напугал и даже поверг в панику слух о том, что его отец хотел отдать его на усыновление Линь Хаю.

Линь Шу маленький, поэтому он не мог сказать правду об этих слухах, но это не то же самое, как когда ребенок совсем ничего не понимает. Люди в деревне, считая его малышом, говорили о нем, стоя у него за спиной. Ван Яньянь сбежала с чужим человеком, Линь Цзянь отправился в Цзиньчэн лечить ноги и звзял на это десятки тысяч. Линь Шу оставался в доме Линь Чанцина целыми днями, а Линь Чанцин всегда хотел внука, но его невестка отказывалась его иметь. Слишком легко у людей возникали определенные ассоциации. Постепенно, как бы Линь Чанцин ни объяснял другим, в деревне появились слухи, что Линь Цзянь хочет «усыновить» своего младшего сына для Линь Хая.

Говорили, что это «усыновление», но на самом деле это похоже на «продажу». В сельской местности не редкость, когда семья без сына усыновляет сына из побочной линии из страха, что никто не сожжет горшок для воскурения благовоний после их смерти.*

*[пп: В Китае именно сыновья воскуривают благовония для почивших родителей, и это очень важно, чтобы в семье был сын]

Маленький толстячок много слушал. Хотя его брат обещал, что не «продаст» его, он не мог контролировать свой страх. Он не мог нормально есть и спать дни напролет и терял весь свой детский жирок.

В палате было много людей, каждый из них тихо разговаривал со своими родственниками. Линь Чанцин положил рядом с собой купленные фрукты, придвинул стул, сел рядом и с улыбкой произнес:

— Младший, я рад видеть, что с тобой все в порядке.

Линь Цзянь погладил Линь Шу по голове и с благодарностью сказал:

— Третий дядя, на этот раз я очень благодарен тебе и Линь Хаю. Если бы не ты, я был бы... эх.

— Одна семья не говорит на двух разных языках. Твоя главная задача сейчас — заботиться о своем теле и расслаблять свой разум. Сяо Шу, Сяо Мо и невестка все еще смотрят на тебя, ожидая, чтобы ты направлял их.

— Хорошо, я знаю.

Линь Чанцин увидел, что Линь Цзянь выглядит хорошо. Тот совсем не был подавлен. Он помедлил мгновение, понизил голос и осторожно спросил:

— Как ты поступишь с Ван Яньянь?

Лицо Линь Цзяня застыло, и он вздохнул:

— Она уже забрала деньги, и я не знаю, куда она делась. Что еще я могу сделать?

Линь Чанцин обеспокоенно сказал:

— Перед тем как уйти, она попросила у жителей деревни взаймы много денег, и теперь все об этом говорят.

Линь Цзянь украдкой сжал кулаки:

— Сколько она заняла?

— Я не знаю точной суммы, вероятно, несколько тысяч.

— Третий дядя, вернись и скажи всем, что я найду способ вернуть деньги.

— Ладно, — Линь Чанцин покачал головой и стал винить себя. — Ай, какое преступление, это все моя вина. Если бы я тогда знал, что она такой человек, я бы ни за что не познакомил ее с тобой.

Линь Цзянь поспешно сказал:

— Третий дядя, ты достаточно нам помог, и ты не виноват в этом.

— Кстати, Ван Пэн просил меня передать тебе тысячу долларов. Он сказал, что их семья действительно не может позволить себе никаких денег. Он сказал, что ему тебя жаль.

Ван Пэн — глава семьи, которой помогал Линь Цзянь. [пп: когда сломал ноги] Теперь его старый дом снесли, и остались только две ветхие комнаты. Все деньги, накопленные на строительство нового дома, были отданы Линь Цзяню. Тысяча юаней была зарплатой, которую он только что получил со стройки, и деньги были переданы Линь Чанцину, чтобы он передал их сразу, пока они еще были теплыми. Из-за этого его жена стала с ним разводиться.

— Это не вина Ван Пэна, это моя беспечность. Я больше не могу брать эти деньги у Ван Пэна. Дядя, пожалуйста, помоги мне отправить их ему обратно. — В конце концов, это нелегко для всех. Ситуация семьи самого Ван Пэна тоже непростая. Нет, как вышло, что после долгих попыток наскрести достаточно денег на строительство нового дома, произошло такое.

Несмотря на то, что Линь Цзянь был жертвой, он не мог вынести того, чтобы вот так «положиться» на Ван Пэна. Более того, Ван Пэн действительно старался изо всех сил.

Линь Чанцин задумался:

— Ты же знаешь несгибаемый нрав Ван Пэна. Я отвечаю только за то, чтобы принести тебе деньги. А что касается того, принимать их или нет, ты должен сказать ему сам. — Затем он вложил пачку денег в конверт и всунул в руки Линь Цзяню.

В этот момент Линь Цзяню ничего не оставалось, кроме как принять деньги. По просьбе Линь Чанцина он пересчитал их прямо перед его глазами.

Затем Линь Чанцин достал еще один конверт и передал его Линь Цзяню:

— Это 3500 юаней. Это подарок от жителей деревни, твоих коллег и студентов. Цзиньчэн слишком далеко. Никто не знает дорогу, поэтому они попросили меня принести тебе деньги, и когда ты вернешься в уезд, все придут к тебе.

Линь Цзянь держал тяжелый конверт, его глаза стали влажными:

— Спасибо за хлопоты.

Во многих случаях для пациентов не главное — много денег или мало, главное — вложено ли в них сердце.

Линь Чанцин с улыбкой произнес:

— Когда одна часть целого попадает в беду, все другие части ее поддерживают. Так и должно быть.

Они немного поболтали, и Линь Мо подошел с обильным обедом. Внезапно увидев Линь Шу и Линь Чанцина, он был очень удивлен.

— Третий дедушка, почему ты здесь?

— Дома не было дел, поэтому я пришел повидаться с твоим отцом. Сяо Шу очень скучает по тебе. Он только что сдал экзамен, поэтому я просто привел его сюда.

Учитывая приближение китайского Нового года, после тщательных расчетов, действительно настало время каникул в начальной школе.

Линь Шу немного смутился, поднял свое пухлое лицо и прошептал:

— Брат.

Линь Мо поставил рядом с собой два больших термоса, взял Линь Шу на руки, ущипнул его личико и спросил:

— Ты дома послушный? — Малыш сильно похудел, и сердце Линь Мо вспыхнуло от горя.

Линь Шу увернулся и сказал:

— Брат, отпусти меня, я уже взрослый, ты больше не можешь щипать меня за лицо...

Как Линь Мо мог так легко пощадить его, думая, что Линь Шу станет на голову выше, когда вырастет? В глубине души ему хотелось еще больше подразнить маленького толстячка.

— Если ты взрослый, может ты знаешь, кто нарисовал карту на моей кровати в позапрошлом году?

— Это... Это потому, что я выпил слишком много воды... Нет, ты же обещал мне больше не поднимать эту тему! — Маленький Пан Дунь покраснел от гнева, и его губы надулись.

Линь Мо выглядел невинным:

— Так ли это?

— Так!

— Правда? Я забыл, это не считается.

—... — Линь Шу посмотрел на брата с обиженным лицом. Когда его брат успел стать таким безрассудным?

Линь Цзянь наблюдал за игрой двух братьев, между которыми не было обид, и тяжесть в его сердце исчезла. Он сказал с улыбкой:

— Мо Мо, хватит играть с Сяо Шу. Уже поздно, возьми с собой дедушку и Сяо Шу, и вы трое идите обедать.

Линь Мо опустил Линь Шу и сказал:

— Хорошо.

Линь Чанцин вежливо отказывался, но в конце концов Линь Мо убедил его, что приготовит для него еду дома.

Перед тем, как покинуть больницу, Линь Мо раздал суп из тушеных свиных ребрышек с ямсом другим людям в палате и попросил их помочь позаботиться о Линь Цзяне. Все с радостью согласились.

На обратном пути Линь Шу прошептал Линь Мо:

— Брат, я не хочу возвращаться, я хочу остаться и позаботиться о папе, ты не против? — Он боялся, что Линь Мо откажется, поэтому поспешно добавил, — Я доверил наших кур третьей бабушке. Я позаботился об этом сам и попросил у учителя У отпуск, а когда вернусь, зайду к ней домой, чтобы получить уведомление и зимнее домашнее задание, хорошо? — Линь Шу подражал тону Линь Линь, действуя кокетливо. Но он же «большой мальчик», в конце концов. Нет, он не мог научиться ее движениям, похожим на виляние хвостиком, он и так уже «оцепенел» до мурашек.

Конечно, Линь Линь была права, вести себя как ребенок — это навык.

Линь Мо улыбнулся и сказал:

— Малыш, ты очень заботливый. Если хочешь остаться, можешь остаться. — Он действительно беспокоился о том, что Линь Шу оставался там один. Он мог представить себе сплетни и пересуды в деревне. У всех них может не быть плохих намерений, но в итоге вред, причиняемый ребенку, реален и серьезен. Он не хотел, чтобы пухлый маленький мальчик в будущем превратился в угрюмого и чувствительного парня.

Линь Шу не ожидал, что Линь Мо так легко согласится, и радостно воскликнул:

— Брат, ты такой добрый!

Линь Мо улыбнулся и потрепал его макушку.

Рядом с ним промчалась яркая черная машина, и когда люди в машине внезапно повернули головы, Линь Мо уже завел Линь Шу в переулок. Когда люди в спешке выскочили из машины и бросились туда, они увидели только пустой переулок, в котором никого не было.

— Хозяин, в чем дело?

Хань Сюнь нахмурился и слегка покачал головой:

— Всё в порядке, я обознался.

Он даже не мог видеть лица человека во сне, так как же он мог легко встретить его на улице? Эти трансовые сны приходят к нему один за другим. Может быть, ему следует спокойно подождать три года, как это было во сне, и тот человек действительно появится в его жизни?

Но готов ли он ждать? А что, если его похитит кто-то другой? Он даже не знает, где он, он даже не знает, как он выглядит, где его найти.

Может быть, он действительно сошел с ума.

Хань Сюнь сжал кулаки и ударил по большому дереву рядом с собой. Его рука мгновенно окрасилась кровью, но он, казалось, не ощутил боли. Он долго смотрел в глубину переулка, не говоря ни слова.

— Забудьте, пойдем...

Ветер мягко унес его сникший голос.

Увидев, что Линь Мо внезапно остановился, Линь Шу поднял голову и спросил:

— Брат, что с тобой?

Линь Мо на мгновение застыл, а затем ответил:

— Все в порядке, у меня только что сильно глаз дернулся. — На мгновение ему показалось, что он услышал голос Хань Сюня.

— Скажи, какое веко у тебя дергается? Бабушка говорила, что левый глаз дергается к деньгам, а правый — к катастрофе.

Линь Мо позабавил его серьезный тон:

— Оба дергаются, это естественное явление. Не будь суеверным, как бабушка. Ты слишком молод для этого, ты знаешь?

— Ой.

Вернувшись в свой временный дом, Линь Мо обнаружил, что старушка уже проснулась. С ее помощью он сотворил блюдо из дважды приготовленной свинины, блюдо из ломтиков вареной свинины, хрустальной редьки. Пожарил картофельные терки и сварил суп с капустными шариками из ингредиентов, которые были дома. Линь Чанцин начал трапезу первым. Попробовав творение Линь Мо впервые, он не мог не воскликнуть.

После еды желудок Линь Шу был полон, и он все больше и больше чувствовал, что его решение остаться было очень мудрым.

http://bllate.org/book/14122/1243623