Адриан медленно закрыл и открыл глаза, видя, как раздражён принц.
Рост принцессы был удивительно быстр. Она прошла через гон раньше Адриана и блестяще перенесла его в одиночку. Ей было, вероятно, около 15 или 16 лет.
Первый гон Альфы, если повезёт, проводят со своим будущим партнёром — Омегой, но обычно он проходит в отсутствии партнёра.
Боль была сильнее, чем можно вообразить и зачастую те Альфы, кто находился у власти, часто насильно заставляли Омег или Бет быть их партнёрами.
Проблема заключалась в том, что в таких случаях у Бет нагрузка на организм была настолько сильной, что часто приводила к необратимым травмам, а в случае Омег всё сводилось к браку по принуждению.
В Хенекене потратили много времени на решение этой проблемы и, наконец, изобрели технику, которая действует как успокоительное с эффектом феромонов
Большая часть волшебных камней импортируется в Линдберг из империи Хенекен, но принцесса Лия всего дважды покупала волшебные кристаллы с такой формулой.
Тот факт, что до сих пор она использовала только два магических камня, эффект которых снижается вдвое через определённый период времени, означает, что она в основном контролировала себя, когда у неё наступал гон.
Если такая принцесса станет ещё сильнее…
Он закрыл глаза.
Глаза Адриана, скрытые веками, пылали инстинктивным боевым духом.
Он предчувствовал, что у него появился хороший соперник.
А Карл Линдберг всё ещё злился.
— Пятьдесят! Это же примерно возраст моего отца. Имеет ли это смысл?
У принца был тяжёлый взгляд, когда он с силой ударил ладонью по столу.
Ему была знакома новость о том, что принц остановил брак принцессы прямо во время её брачной речи.
— Итак, может перейдём к делу? — холодно спросил наследный принц, сдерживая нарастающий смех.
— О, итак, я собираюсь передать все права на добычу магических камней в горах Мочу, поэтому, пожалуйста, давай объединим усилия, чтобы спасти людей Линдберга.
Принц проговорил это на одном дыхании и нервно смотрел на губы Адриана.
— Как принц может передать права на добычу магических камней? Король всё ещё жив. Ты ведь не просишь меня перерезать шею твоему отцу, не так ли?
Когда наследный принц начал расспрашивать, Карл Линдберг объяснял план так, как будто он его заучил.
— Я принесу тебе королевскую печать.
— Королевская печать?
Карл торжественно кивнул.
— Когда лист бумаги скрепляется королевской печатью, он становится официальным документом, который никто не может игнорировать. Потому что это магическая королевская печать.
Мало кто знает, какую силу таит в себе королевская печать, так откуда же это мог знать принц, который был «сумасшедшим» двадцать лет?
— Политическая жизнь моего отца уже почти кончена.
— Почему?
Адриан знал, что канцлер пристрастил короля Линдберга к странному кальяну, но он сознательно не сказал этого, желая услышать другие возможные причины.
— Мой отец потерял и здоровье, и доверие из-за употребления наркотика. Дай мне немного времени, чтобы отвлечь внимание Китченера, и я принесу королевскую печать.
Удивительно, но Карл Линдберг, выросший под опекой короля и королевы, сохранял спокойствие, даже когда разоблачал позор своего отца.
— Ты знаешь, как пользоваться королевской печатью?
— Нет, но, если бы ты мог сказать мне, я бы мог воспользоваться этими знаниями.
Его тон и глаза были решительными, но пот на переносице говорил о том, насколько он нервничал.
— Надо подумать над этим.
Наследный принц начал пить немного остывший чай и предложил его также принцу. Принц выпил его залпом.
На мгновение Адриану захотелось взять его дрожащие руки в свои.
20-летний наследный принц, находившийся на грани между ребёнком и взрослым, не смог скрыть беспокойство в своём сердце после того, как в этот замок приехал принц Карл.
* * *
— Что это такое?
Марко ворвался в комнату с чем-то в руках.
Из толстого бумажного пакета исходил сладкий и манящий запах, поэтому я почувствовал голод, хотя только что поел.
С улыбкой на лице Марко с гордостью открыл пакет.
— Мне это дали старшие придворные дамы.
Шуршание пакета добавляло предвкушение. Я не мог и предположить, что там могло быть.
— Я гуляла с Элизабет и несколько придворных дам подошли, спросив сколько мне лет. Затем они поинтересовались, поел ли я, и дали мне это печенье.
Марко, к которому никто, кроме принца, никогда не проявлял доброты, не смог скрыть своей радости и покраснел.
— Вау, круто!
Мне захотелось обнять человека, который дал Марко этот пакет.
Печенье в форме каштанов, приготовленное путём добавления яичного желтка и молока к миндальной муке.
От вида этого светло-коричневого мягкого печенья у меня потекли слюнки.
Я взял у Марко одно печенье, и откусив его, почувствовал сладкий вкус во рту.
— Ух ты, они сделаны идеально.
— Принц? — я даже не услышал голос Марко, засовывая себе в рот три штуки подряд, немного подавившись. Тем не менее, это было слишком хорошо.
Я часто ел такое печенье в детстве, но не ожидал увидеть его здесь.
— Откуда принц знает об этом печенье? Это традиционное кондитерское изделие Хенекен. Им часто торгуют простолюдины на улицах.
— О, я подумал, что ел его, когда был младше. Должно быть, я ошибся. Вкус всё-таки немного другой, — подавившись и с трудом проглотив печенье, сказал принц.
К счастью, добродушный и верный Марко с улыбкой поддержал меня.
— Я никогда раньше не ел ничего подобного.
Было хорошо видно, как его лицо озаряется изумлением и наслаждением, когда он откусывает очередной кусочек.
— Они такие мягкий, сладкие и с ореховым вкусом. Оно мне нравится даже больше, чем печенье, которым со мной иногда делился принц.
— Мне тоже. Это действительно очень вкусно.
Мы с Марко сидели и ели печенье, передавая друг другу пакет.
— Придворная дама, которая дала мне это, посмотрела на меня и спросила, почему я такой худой, сказав, что мне пришлось нелегко. Но я сказал, что мне очень приятно быть рядом с принцем, я очень счастлив и моя жизнь налаживается.
Марко похлопал себя по животу и улыбнулся, а я крепко обнял его.
— Ах, принц. Это очень внезапно!
Марко состроил очень трогательное выражение лица. У меня даже перехватило дыхание, и я чувствовал, что мне очень жаль.
Были моменты, когда он напоминал мне меня в молодости, и я испытывал к нему человеческую симпатию.
— Марко, я отплачу тебе и Лие за все те ошибки, которые я совершил.
— Но, всё ведь и так хорошо.
Я приложил указательный палец к губам Марко, пока он бормотал, как он счастлив.
— Вы ошибаетесь. Избивать кого-то без причины, плохо обращаться и унижать, говоря, что все вокруг никто, — это не настоящая дружба или привязанность. С этого момента мы вместе будем учиться этому здесь. Понимаешь?
Марко молча кивнул.
Кстати говоря, мои бёдра ощущаются пустыми. У меня нет той тёплой, мягкой Элизабет, которую я глажу каждый день, пока она лежит у меня на коленях.
— А где Элизабет?
— Ах! Разговаривая со старшими придворными дамами в саду, я заметил, как она побежала в сторону наследного принца, как только заметила его в дали…
Что?
Сад довольно большой, всё будет в порядке?
Элизабет, которая жила в комнате принца Карла с момента её рождения, была всегда рядом со мной, когда мы выходили на прогулку после приезда сюда.
Тем не менее, сейчас рядом со мной Марко, так что всё в порядке.
— Не волнуйся. Элизабет любит принца так же сильно, как и я, поэтому она вернётся, несмотря ни на что…
Пока Марко это говорил, его лицо начало бледнеть.
В одно мгновение, пока я был поражён выражением лица Марко, словно он увидел привидение, между нами втиснулась Элизабет. И затем прозвучал ледяной голос наследного принца:
— Я не мог и предположить, что вы двое находитесь в таких отношениях.
* * *
Конечно, в богатой стране всё было по-другому.
Атмосфера была непринуждённой, но все рыцари были опрятно одеты в выглаженную и чистую униформу, а на юбках придворных дам было ни складки.
Прошло полгода с тех пор, как я попал в это тело, и прошла неделя с тех пор, как я приехал в Хенекен.
Всего за неделю я уже почувствовал разницу в уровне благосостояния, отдавая должное намерениям автора, который весьма отчётливо разграничил две эти страны.
— Чай не по вкусу? — вдруг спросил наследный принц, сидевший напротив меня, наблюдая за сменой моих эмоций.
— Нет. Он очень вкусный. И атмосфера здесь просто прекрасная
«Или лицо главного героя так прекрасно,» — посмеялся я про себя.
Лицо человека, о котором Чон Джэён говорила каждый день.
Сестра всегда ворчала, что его лицо — это не всё, за что он ей нравится, но, когда я увидел этого человека перед собой, его лицо это всё, что пока что имело значение.
Прямой аккуратный нос, красиво приподнятый лоб, зелёные глаза и ямочка на одной щеке. У него было безупречное лицо.
И эта его улыбка. Она сначала показалась мне довольно странной, но в ней есть что-то особенное.
Я продолжал пить чай, глядя на наследного принца.
Если бы Чон Джэён попала в этот роман, она бы сошла с ума.
В конце концов, она была влюблена в главного героя. Он был для неё идеалом.
Но, что же кроме лица?
Широкие плечи, упругая грудь и крепкие бёдра. С древних времён грудь и бедра считались показателями силы.
Как только мне удастся сблизить Лию и наследного принца, я собираюсь всерьёз заняться своим телом.
Сейчас, когда я мучаюсь ещё в течение часа только из-за 10 отжиманий, я скучаю по прежнему себе, у которого было крепкое тело, отточенное годами физического труда, хотя лицо у меня было весьма обычным.
Кроме того, я собирался ещё много чем заняться.
Зарабатывать деньги. Путешествовать. Пробовать новые блюда.
Мои плечи начинали дрожать, когда я вспоминал о своей прошлой жизни, о ссоре с моей единственной младшей сестрёнкой и о своей жизни в королевстве Линдберг, которое было похоже на тюрьму без решёток.
http://bllate.org/book/14063/1237708
