Чувствуя себя неловко и сгорая от смущения, Ёхана начало зудеть без причины. Потирая руку и косясь на Ли Хёнмука, он вдруг вздрогнул. Выражение лица Хёнмука смягчилось, расплывшись в тёплой, нежной улыбке ,такой же красивой, как та, что Ёхан часто видел в видео до того, как упал в Бездну.
— Просто дразню тебя.
Жар на лице Ёхана вспыхнул с новой силой.
— Можешь называть меня как тебе удобно. Хотя, если честно, мне больше нравится, когда зовут по имени. Меня уже давно никто не называл по имени. Все зовут просто «Командир».
Это было плохо. В тот момент, когда Ёхан увидел эту улыбку на лице Ли Хёнмука, его разум почему-то захлестнула мысль, что это очень плохо.
Сам того не осознавая, он уставился на губы Ли Хёнмука, и внезапно ему захотелось яблок. Он сглотнул. Хёнмук, всё ещё храня след той нежной улыбки, тихо посмотрел на него и спросил самым добрым голосом:
— Что такое, Ёхан-а?
— Н-нет… просто…
Слышать такое ласковое «Ёхан-а» было так же невыносимо щекотно, как называть его «Хёнмук-хён». Пока Ёхан обливался потом, улыбка Хёнмука медленно угасла. Но не в плохом смысле. Казалось, он был чем-то сильно заинтригован, когда заговорил низким голосом.
— Такое чувство, будто что-то тёплое, как горячая вода, сейчас исходит из твоего тела.
— Горячая вода?
Ёхану стало неловко и стыдно, но он не мог оторвать взгляд от лица Хёнмука. Ли Хёнмук мягко положил руку ему на плечо.
— Когда я просто касаюсь тебя, такое ощущение, будто я отогреваю руки, которые замёрзли на всю зиму. Ты, наверное, даже не представляешь, насколько это приятно…
Ничего себе — нет, вообще-то, Ёхан, кажется, понимал, что он имел в виду. Теперь горело не только лицо, но и всё тело. Откуда ни возьмись в нём вскипела какая-то таинственная смелость, и Ёхан протянул руку и схватил Ли Хёнмука за ладонь. Хотя Хёнмук говорил, что Ёхан кажется ему горячей водой, его собственная рука была на самом деле теплее.
С лицом, залитым яркой краской, Ёхан спросил у удивлённого Ли Хёнмука:
— Так… так тебе теплее?
Шутил он или нет, но глаза, брови и губы Ли Хёнмука смягчились.
— Да. Намного теплее…
Обращаясь с ним, как с чем-то драгоценным и любимым, Ли Хёнмук медленно потянул руку Ёхана к себе. Он закрыл глаза и потёрся щекой о тыльную сторону ладони Ёхана. Ёхан ничего не мог поделать. Всё, что он чувствовал, это острое желание согреть этого человека ещё сильнее…
ВИ-И-ИЗГ! ВИ-И-ИЗГ-З-З!
Внезапный крик вырвал Ёхана из реальности. Когда Ли Хёнмук открыл глаза и опустил руку, Ёхан почувствовал глубокий укол сожаления. Атмосфера была такой хорошей… И прежде чем они успели проверить, что вызвало шум, дверь распахнулась. Сжимая в руке что-то странное, будто чей-то скальп, Юн Сынрён вошёл и бесцеремонно заявил:
— Нам нужно уходить.
________________________________________
— За мной, — сказал Сынрён и повёл их к опушке чёрного леса, примерно в часе ходьбы. В тот момент, когда они прибыли, выражения лиц всех троих испортились.
— Командир, ты когда-нибудь видел такое?
— …Нет.
Это походило на то, будто огромные гнойники или волдыри прорвались наружу прямой линией, словно пробиваясь сквозь трещины из глубин Чёрного Леса. Внутри них бурлило что-то тошнотворное и гнилостное. Не нужно было вскрывать их, чтобы понять, что это.
Держась на расстоянии и даже слегка отводя взгляд, Сынрён указал остриём копья.
— Чувствуется как Потоп.
— Ага, вижу.
Пока они говорили, трещины продолжали расширяться, а гнойники медленно набухали изнутри. К счастью, объём был далеко не таким огромным, как тот, что они видели в Разрушенном Городе, поэтому ни Хёнмук, ни Сынрён, казалось, не были слишком впечатлены. Но Ёхан всё равно чувствовал себя неуютно и дёрнул их за края одежды.
— Если это правда оно, может, нам стоит держаться подальше?
Они оба оглянулись на него и послушно отступили назад. Сынрён упёр руку в бок и усмехнулся.
— Ага, правильно. Если я снова превращусь в монстра, для нашего Ёхана это будет очень плохо.
Он вёл себя как взрослый, потакающий ребёнку, который сделал умное замечание.
Всего два года разницы…!
Ёхан почувствовал лёгкое возмущение, но всё же с тревогой перевёл взгляд обратно на гнойники. Один лишь взгляд на них вызывало тошноту, поэтому он тоже отвернулся.
— Может, Разрушенный Город настолько переполнен, что это начало выплёскиваться сюда?
— Возможно, но меня беспокоит направление, в котором это распространяется.
Сынрён указал своим длинным острым копьём в сторону, откуда появлялись гнойники. Вдалеке смутно виднелся дом. Их дом.
— Это направляется прямо к нашему месту. Не думаю, что это совпадение… это тревожно. Никогда такого не видел.
— Да, нам лучше отойти подальше. На всякий случай.
После недолгой паузы Хёнмук принял решение. На обратном пути Ёхан выглядел мрачным.
Вернувшись, он с тяжёлым вздохом начал запихивать еду в рюкзак. Это напомнило ему прошлый раз, когда пришлось бросить припасы в магазинчике.
— От одной мысли, что снова придётся всё это бросить, сердце кровью обливается.
— Чего? Не-е, зачем выбрасывать? Всё забираем!
Сынрён, который помогал ему упаковываться, серьёзно закричал. Но Ёхан указал на большой походный рюкзак.
— И так ясно, что всё это не влезет. Тащить в тележке тоже слишком тяжело.
— Ц-ц-ц. Ёхан-а, просто смотри.
Сынрён собрал охапку консервных банок. Затем он засунул их в пустоту. Что-то невидимое сморщилось, как бумага, и банки внезапно исчезли. Ёхан закрыл рот обеими руками.
— Н-не может быть…!
— А то! Мы можем забрать всё! Ничего не оставим!
Он гордо вытащил те же банки обратно. И имел на это полное право.
— У-у-у-у-у!
Ёхан подпрыгивал и кружился вместе с Сынрёном от чистой радости. Его глаза сияли от восхищения. В памяти всплыли воспоминания о том, как он тревожно пересчитывал оставшиеся припасы, как бросал с таким трудом добытую еду.
«Карман» Сынрёна был достаточно велик, чтобы вместить даже матрас. Теперь у них было и удобное место для сна.
— Ах, да. Я тут фруктов принёс, хочешь съесть, пока не ушли?
Сынрён, только что закончивший запихивать весь их груз, внезапно вспомнил. Они вышли во двор, где Хёнмук уже разделывал «фрукты», на которых он только что наохотился. Оказывается, те визжащие существа были ими. После очищения от них остались огромные мандарины.
— Ничего себе, это, наверное, остров Чеджудо. Тут и свиньи, и мандарины… отличный десерт выйдет.
Несколько съели, остальное упаковали, и Сынрён предложил:
— Заодно и на рынок наведаемся.
Его глаза горели решимостью забрать всё съестное в округе. Естественно, возражать никто не стал, и они тут же отправились. В конце концов, троица покинула болотистые земли Чёрного Леса, нагруженная мешками риса, свино-кротом и всевозможной другой едой.
__________________________________________________________________________________________
— Спит как убитый, честное слово…
Юн Сынрён безучастно пробормотал, подперев щеку рукой. Его взгляд был прикован к Ёхану, который крепко спал на матрасе. Несмотря на то, что за ним наблюдали оба и Сынрён, и Хёнмук, Ёхан спал крепко, совершенно ничего не замечая.
Он свернулся калачиком в самом центре матраса, зажатый между двумя крупными мужчинами. Места было явно маловато, но ни один из них не сдвинулся с краёв, оба были полны решимости держать Ёхана в самом безопасном месте. Его способность к очищению была слишком драгоценна. Нет, «драгоценна» слабо сказано. Это было чудом в этом аду.
— Блин, сто лет уже не хотелось спать…
Хотя он это говорил, Юн Сынрён не выказывал никаких признаков того, что действительно собирается уснуть. Убедившись, что Ёхан вырубился окончательно, он тихонько пододвинулся ближе. Способность Ёхана, которая тонко просачивалась наружу даже когда он бодрствовала, сейчас текла свободнее. Инстинктивно они пододвинулись ещё.
Место вокруг Ёхана выглядело так, будто его выскребли добела было чисто, свежо, уютно.
— Если бы… если бы только он пришёл пораньше…
Пробормотав безучастным голосом, Сынрён просунул пальцы между спиной Ёхана и матрасом. Ему хотелось свернуться с ним калачиком целиком, но Ли Хёнмук ни за что бы этого не позволил. Пронизывающий взгляд, уставившийся на него, как у ястреба, заставил Юн Сынрёна внутренне проворчать.
«Будто я правда что-то сделаю. Я сытый, блин…»
Разумеется, вслух он этого не сказал. После того как Ёхан уснул, Хёнмук молча наблюдал, но теперь заговорил.
— Хорошо, что он пришёл. Даже если… для Ёхана это невезение.
— Ага, наверное…
Он вспомнил, как полз червяком по ледяным, грязным снежным полям, ни жив ни мёртв, пока наконец не нашёл тепло. Не просто тепло, а жар, который отогнул его скрученные конечности и вернул к жизни. Та грязная илистая пещера, которую он когда-то считал домом, теперь казалась отвратительной.
Тепло, имеющее форму человека перед ним, было настолько драгоценным, что, возможность потерять его и вернуться к той жизни, он предпочёл бы умереть. И Хёнмук, он был уверен, чувствовал то же самое.
http://bllate.org/book/13963/1506798
