Готовый перевод My Boyfriend Thinks I’m a Fragile Little Flower / Мой парень думает, что я хрупкий цветочек [❤️] ✅: Глава 26: +1 в копилку циничных фраз

В ту ночь Се Цы сказал, что у него грибок на ногах, просто чтобы подшутить над Гу Юйфэном. Он никак не ожидал, что соседи по комнате воспримут это всерьёз.

Когда ему вручили пакеты для ванночек для ног, Се Цы был в полном ступоре.

— Это мама приготовила. Она говорит, что они способствуют оживлению крови и уничтожению бактерий, очень помогают в лечении грибка стопы, — пояснил Чжан Чжицзе, опасаясь, что Се Цы не поверит. Он открыл один пакет и поднёс к нему. — Смотри, внутри лекарственные травы.

Чжан Жочуань и остальные парни подошли посмотреть, взяли пакетик, понюхали и с отвращением отложили обратно:

— Пахнет китайской медициной.

— Ну конечно пахнет китайской медициной! А как должен пахнуть? Вонью потных ног? — парировал Чжан Чжицзе.

С тех пор как он сблизился с этой компанией, Чжан Чжицзе уже мог нормально с ними общаться, не был таким застенчивым, как в самом начале.

Се Цы привык к подлости, раньше его окружали хитрые и двуличные люди. А уж Гу Юйфэна и вовсе не стоит упоминать — тот с детства не занимался ничем путным.

Внезапно обманув такого искреннего паренька, Се Цы, что с ним случалось редко, почувствовал неловкость.

Се Цы спросил:

— Твоя мама делает их на продажу?

Чжан Чжицзе ответил:

— Нет. Я пару дней назад сказал ей, что у соседа по комнате грибок на ногах, который не лечится, вот она и приготовила эти пакеты для ванночек и прислала. Говорит, нужно парить ноги целую неделю, чтобы был эффект.

Се Цы: «...»

Оказывается, она приготовила это специально для него.

Под чистым и искренним взглядом Чжан Чжицзе Се Цы просто не смог сказать правду. Пришлось скрепя сердце принять подарок:

— Я заставил твою маму потрудиться. Передай ей мою благодарность.

Вещь он принял, и оставить её без использования было бы неправильно.

У Се Цы слегка разболелась голова. Он обернулся и увидел, как Гу Юйфэн в маске вошёл в комнату. Тот выглядел унылым, без настроения и сразу направился плюхнуться на его кровать.

Се Цы схватил его за воротник сзади и усадил на стул:

— Это моя кровать.

Гу Юйфэн поднял голову и хрипло парировал:

— Не в первый же раз. Я уже и изнутри, и снаружи тебя облазил. Какое место я ещё не трогал? Дать прилечь — много прошу?

Се Цы: «...»

Настоящие циничные фразы.

Чжан Жочуань и остальные покатились со смеху.

Чжан Жочуань, доставая одежду с балкона, прокомментировал:

— Лао Гу, про кровать так говорить ещё куда ни шло, но в будущем с девушками так не разговаривай — получишь по лицу.

Цзян Чэньюй, устроившись на своей кровати с телефоном, цокая языком, покачал головой:

— Кошмар, кошмар... С такой внешностью, как у лао Гу, скольких же девушек он в будущем погубит.

Се Цы подумал про себя: «Какое там будущее? Небось уже погубил немало».

С этой точки зрения он в прошлой жизни, приструнив Гу Юйфэна, совершил доброе дело.

Гу Юйфэн, глядя на Се Цы, многозначительно произнёс:

— Это всегда другие губили меня. Редко кто заслуживал того, чтобы я его погубил.

Се Цы не стал слушать его чепуху и невозмутимо заявил:

— Кровать ты, конечно, излазил, но постельное бельё и пододеяльник новые. Возвращайся-ка на свою верхнюю полку и больше не покушайся на эту кровать.

— Ты не позволяешь мне покушаться на тебя, вот я и покушаюсь на кровать, — парировал Гу Юйфэн.

Он отмахнулся от руки Се Цы и бросился на кровать.

Се Цы схватил его:

— Ты ещё не выздоровел от простуды.

Гу Юйфэн:

— Я даже твоим грибком не побрезговал, а ты мою простуду брезгуешь?

Се Цы:

— Лао Чжан принёс пакеты для ванночек от грибка. Попарим ноги вместе.

— Парить ноги? — Гу Юйфэн усмехнулся. — Это старики ноги парят.

Се Цы:

— Не хочешь парить — и не лезь на мою кровать.

Гу Юйфэн: «...»

Через десять минут Гу Юйфэн сидел на краю кровати и парил ноги. Тазик, который он презирал с самого первого дня, когда его выдали, наконец-то пригодился.

Гу Юйфэн спросил:

— Разве мы не собирались вместе парить?

— Вот только этот тазик не использовали. Ты сначала, потом я, — не открывая глаз, солгал Се Цы.

Он взял эмалированную кружку, налил Гу Юйфэну горячей воды и специально бросил туда несколько ягод годжи, вызвав у того брезгливое недовольство.

— Я хочу холодной воды! — Гу Юйфэн нахмурился в знак протеста.

Се Цы невозмутимо ответил:

— Общежитие — условия спартанские. Придётся потерпеть.

Чжан Жочуань и Цзян Чэньюй умирали со смеху.

Лао Гу, красавчик-иностранец, закатавший штанины и парящий ноги в тазике, с эмалированной кружкой в руке, да ещё с плавающим в воде пакетиком для ванночки — зрелище было просто жутким.

Цзян Чэньюй сделал фото и, смеясь, придвинулся к Чжан Жочуаню, шепнул на ухо:

— Мне почему-то кажется, что лао Се управляет лао Гу как куклой?¹

Примечание 1: 洋娃娃摆弄 (yáng wáwa bǎinòng): букв. "вертеть иностранной куклой", где "洋娃娃" часто означает именно куклу Барби или подобную западную куклу. Фраза Цзян Чэньюя подчеркивает ощущение, что Се Цы полностью контролирует ситуацию и действия Гу Юйфэна.

Чжан Жочуань согласно кивнул.

Он знал Се Цы уже два года и никогда не видел, чтобы он с кем-то так обращался, пусть и в шутливой форме.

Иногда он смутно чувствовал, что отношение Се Цы к Гу Юйфэну было очень тонко, но явно отличалось от его отношения ко всем остальным.

Хотя бы в плане дистанции: по сравнению с ними Се Цы и Гу Юйфэн действительно казались старыми друзьями, прекрасно знающими друг друга.

***

Гу Юйфэн, обманутый Се Цы, парил ноги три дня. Помогло ли это от грибка — неизвестно, но вот от простуды он точно избавился.

До ежемесячного экзамена оставалось всего два дня, когда Гу Юйфэн неожиданно взял длительный отпуск и уехал обратно в страну D.

— На сколько дней он взял отпуск? Неужели не вернётся? — на перемене Цзян Чэньюй попросил Се Цы помочь с задачей и, увидев пустое место Гу Юйфэна, спросил мимоходом.

Чжан Жочуань ответил:

— Как это возможно? Разве можно просто так взять и уехать?

Фан Сыцзэ, раздавая контрольные работы, как раз проходил мимо и вставил:

— А вот и не факт. У лао Гу не перевели учебную документацию в нашу школу. Строго говоря, он здесь только временно обучается.

Цзян Чэньюй вздрогнул:

— Не пугай так!

— Не может быть! Если бы он и правда не собирался возвращаться, он бы хотя бы сказал нам, правда? — Чжан Жочуань повернулся к Се Цы. — Да, лао Се?

Се Цы смотрел на раскрытый перед ним сборник задач по математике. Он прочитал условие, забыл его и перечитал снова.

В прошлой жизни Гу Юйфэн вообще не учился в Китае. В этот раз неизвестно, где что сломалось. Возможно, та злосчастная судьба, что началась с того дня, когда он его проводил, привела к изменению жизненной траектории Гу Юйфэна.

Возвращение в страну D — это и был путь, по которому Гу Юйфэн должен был пойти.

— Он вернётся, — сказал Се Цы, поворачивая голову к парте слева от себя. Среди стопки учебников там затерялась иностранная книга.

Но вот как долго он сможет остаться после возвращения — это уже другой вопрос.

***

В день ежемесячного экзамена стоял густой туман. Из-за сырости температура ощущалась ещё более низкой, чем была, создавая иллюзию преждевременного прихода зимы.

Студенты, находившиеся в одной аудитории с Се Цы, невольно то и дело поднимали глаза на высокого парня, сидевшего за первой партой у окна. Тот слегка склонился, его взгляд был сосредоточен, а рука с ручкой не останавливалась с самого начала экзамена.

Ещё недавно он был тем самым хулиганом, которого они сторонились. Теперь же он стал легендарным «воскресшим» богом учёбы.

Такой резкий контраст большинству давался с трудом.

В последнее время по школе ходили слухи, что Се Цы, когда-то поступивший первым по рейтингу, «воскрес» — его результаты на мелких контрольных были даже лучше, чем у Фан Сыцзэ, лидера по успеваемости в их году.

Однако слухи оставались лишь слухами. Только увидев его своими глазами, они наконец ощутили реальность.

Се Цы действительно стал другим.

Ежемесячный экзамен закончился, но Се Цы не успел перевести дух, как снова пришлось идти на баскетбольные тренировки.

До начала лиги оставалось меньше двух недель.

Ван Хао, тяжёлый форвард школьной команды, пропадавший целую вечность, неожиданно появился на площадке. Чжан Жочуань и остальные были вне себя от радости, подбежали и засыпали его вопросами.

— Где ты пропадал в последнее время? — Чжан Жочуань положил руку на плечо парня с короткой стрижкой и резкими чертами лица. — Я уж боялся, что ты раньше времени уйдёшь из команды. Тогда в лиге точно был бы полный крах.

Ван Хао усмехнулся:

— А я вот пришёл, разве нет?

Цзян Чэньюй, заметив, что тот не ответил прямо, переспросил:

— Ну так ты закончил свои дела? Сможешь теперь нормально тренироваться?

Ван Хао слегка опустил глаза, избегая взгляда Цзян Чэньюя, и с натяжкой скривил губы:

— Угу, должно быть, смогу.

— Ладно, хватит болтать, — хлопнул в ладони Се Цы, давая знак готовиться к выходу на площадку. Он посмотрел на только что пришедшего Ван Хао. — Слишком долго не тренировались вместе. Останешься после и сыграешь со мной один на один. Хочу посмотреть, на что ты способен.

Ван Хао нервно согласился:

— Хорошо.

Все основные игроки собрались, но результаты тренировки оставляли желать лучшего.

— Согласованности — ноль, боевого духа — ноль! — тренер, он же учитель физкультуры, стоял нахмурившись. — Если вы выступите на лиге в таком состоянии, вылетите в первом же матче группового этапа!

Чжан Жочуань и остальные молча переглянулись. Все прекрасно понимали, в чём корень проблемы.

Ван Хао, только что вернувшийся, играл рассеянно, совершенно не в согласии с остальными.

После разноса от тренера Ван Хао поднял руку, виновато произнеся:

— Тренер, это моя вина.

Тренер нахмурился, его лицо стало суровым:

— Я не ищу виноватых среди отдельных игроков! Вы — команда! Только когда каждый выполняет свою роль, команда сможет показать свою настоящую силу!

Ван Хао опустил голову:

— Я понимаю.

До вечерних занятий оставалось минут двадцать. Команда разошлась по общежитиям.

— Капитан! — Ван Хао окликнул уходившего Се Цы.

Чжан Жочуань и остальные снова встревоженно переглянулись, сделали несколько шагов назад и стали расспрашивать Ван Хао, всё ли у него в порядке.

Но Ван Хао ничего не ответил.

Се Цы понял, что тот хочет поговорить с ним наедине. Он знаком велел Чжан Жочуаню и другим идти вперёд, а сам сел с Ван Хао на ступеньки трибун, небрежно открутив крышку своей бутылки с водой.

— Что с тобой? — спросил он.

Ван Хао поставил баскетбольный мяч перед собой, бессознательно вращая его. Помолчав, он тихо спросил:

— Ты ведь разбираешься в подработках? Хотел спросить, где можно больше всего заработать.

Се Цы на мгновение замер с бутылкой у губ и взглянул на него.

— Ты хочешь подрабатывать?

Ван Хао кивнул. Се Цы посмотрел на него пристальнее и спросил:

— Подработка — это не так просто, как кажется. В выпускном классе нагрузка огромная. Собираешься забросить учёбу ради подработки?

Ван Хао уставился на мяч перед собой:

— Знаю. Но выхода нет. Просто нет выхода.

Видя его состояние, Се Цы закрутил крышку бутылки и поставил её рядом:

— Тебе не хватает денег на жизнь? Или хочешь что-то купить?

Ван Хао замялся, не ответив прямо, и вместо этого спросил:

— Я слышал, в барах платят больше ста юаней за ночь. Как думаешь, возьмут такого, как я?

Се Цы пристально посмотрел на него.

Ван Хао выглядел уставшим, будто давно не высыпался. Се Цы слишком давно не общался с этим парнем и давно забыл детали его обстоятельств.

— Если узнают, что ты подрабатываешь в таком месте — отчислят. Ты уверен, что хочешь рискнуть? — спросил Се Цы.

Ван Хао снова опустил голову, не найдя ответа.

Се Цы сказал:

— Если у тебя трудности — можешь сказать мне. Даже если я не смогу решить всё, то хотя бы помогу придумать выход.

Ван Хао криво усмехнулся:

— Спасибо, капитан. Но у меня всё в порядке. Просто любопытно было спросить.

С этими словами парень поднялся со ступенек, попрощался и ушёл.

Совершенно очевидно, что не всё в порядке.

По дороге в общежитие Се Цы напряжённо пытался вспомнить.

В прошлой жизни он из-за массовой драки с парнями из спортшколы чуть не был отчислен. Хотя лао Сян его отстоял, ему запретили участвовать в баскетбольной лиге. Он лишь смутно помнил, что Ван Хао перед самой лигой прервал учёбу и ушёл в армию.

Чтобы предотвратить проблемы, Се Цы после вечерних занятий остановил Фан Сыцзэ. Они вместе вышли из учебного корпуса.

Фан Сыцзэ снял очки, устало потирая переносицу:

— Кажется, у него кто-то из семьи заболел и попал в больницу. Более подробно, наверное, надо спрашивать у классного руководителя третьего класса.

Значит, именно поэтому ему не хватало денег? Се Цы задумался.

Если деньги нужны на лечение родственника, то тех копеек, что можно заработать на подработке, будет явно недостаточно.

Фан Сыцзэ предложил:

— Я как-нибудь поговорю с ним, выясню подробности и потом расскажу тебе.

Се Цы ответил:

— Хорошо.

***

В пятницу после уроков Се Цы сел на автобус и поехал в мастерскую отца.

Только вышел на остановке, как увидел, что у входа в мастерскую несколько человек затеяли ссору. Одной из них была его тётя Е Юйжоу.

— Я уже сказал, учитель занят, у него нет времени вас принять! — Ян Лэ недовольно преграждал путь у главного входа. — Что вы собрались делать, врываясь без спроса? Уходите, или я вызову полицию!

Чэнь Чжаньпэн, сидя в инвалидной коляске, орал во всю глотку:

— Он довёл нашу семью до такого состояния и думает, что отсидится?! Пусть вылезает!

Ян Лэ парировал:

— Следи за языком!

Чэнь Чжаньпэн ударил по подлокотнику коляски:

— Ты кто такой, чтобы меня учить?!

— А ты кто такой? — раздался голос Се Цы, подошедшего к ним.

Его взгляд скользнул по Е Юйжоу и её сыну, а затем он сказал Ян Лэ:

— Вызывай полицию.

Ян Лэ слегка опешил.

Он говорил о полиции, чтобы напугать и прогнать их, но Се Цы произнёс это так, будто говорил всерьёз.

— Се Цы! Ты, сволочь, ещё смеешь показываться мне на глаза?! — Чэнь Чжаньпэн, вне себя от ярости, попытался встать с коляски, тыча пальцем в Се Цы. — Ты отобрал наш дом, из-за тебя моего отца уволили с работы, из-за тебя я не смог поступить в частную школу?! Ты тварь! И это после того, как моя мать столько лет тебя кормила!.. Мммффф!

Не дав ему договорить, Се Цы пнул его ногой обратно в коляску.

Чэнь Чжаньпэн, у которого нога ещё не зажила, при падении снова ударился больным местом и завопил от боли.

— Ты только за это меня называешь тварью? — усмехнулся Се Цы. Он говорил легко и непринуждённо: — А дальше твои родители сядут в тюрьму, тебе в этой жизни уже не сдать госэкзамены, а на учёбу и жизнь придётся зарабатывать самому. Наслаждайся нынешними хорошими деньками — с каждым днём их всё меньше.

Чэнь Чжаньпэн от страха широко раскрыл глаза:

— Какую тюрьму?! Какую чушь ты несёшь?!

— Разве они тебе не сказали? — Се Цы скользнул взглядом по опустившей глаза Е Юйжоу, в его голосе звучала лёгкая усмешка. — Я уже нанял адвоката, и процесс подачи иска идёт полным ходом.

— Сяо Цы, неужели ты действительно хочешь дойти до крайности? — Е Юйжоу вновь покраснела глаза, голос задрожал от слёз. — Ты даже не представляешь, как мы живём все эти дни! Неужели увольнение твоего дяди — это твоих рук дело? Отпусти его, хорошо? Если он лишится работы, как мы будем жить?

— Как будете жить? — Се Цы усмехнулся, словно услышал что-то очень смешное. — А когда твой муж гонялся за мной, чтобы избить, ты не спросила себя, как я буду жить? Когда ты обманывала моего отца, используя меня, что привело к ухудшению его болезни, ты не подумала, как он будет жить?

Е Юйжоу всхлипнула:

— Я всего лишь домохозяйка, какие у меня возможности? Ты не можешь сваливать всю вину на меня!

— А я всего лишь несовершеннолетний, мой отец — психически больной человек. Мы — более уязвимая группа, чем ты, — холодно парировал Се Цы, оставаясь совершенно безучастным. — Так что не упрашивай. Я уже проявил к тебе достаточно снисхождения.

Е Юйжоу собралась было умолять снова, но краем глаза заметила, как из мастерской выходит группа молодых людей. Она резко подошла к Се Цы и упала перед ним на колени, рыдая:

— Сяо Цы, прости! Тётя на коленях умоляет тебя! Я правда осознала свою ошибку! Умоляю, оставь нас! Хотя бы сохрани работу твоему дяде! Пэнпэн не может не ходить в школу! У-у-у...

Ян Лэ от неожиданности вздрогнул. Он никогда не видел такого зрелища и растерялся, зная лишь, что нужно срочно поднять Е Юйжоу:

— Ты с ума сошла?! Ты же старшая, как можешь становиться на колени перед младшим?!

Едва он выговорил это, как услышал перешёптывания студентов внутри мастерской. Его лицо тут же помрачнело.

Впустить эту парочку внутрь он не мог, но, блокируя вход, они неизбежно привлекали зевак.

Се Цы мельком взглянул на толпу внутри и знаком велел Ян Лэ отпустить Е Юйжоу:

— Если ей нравится стоять на коленях, пусть стоит. Подожди здесь, пока не приедет полиция.

С этими словами Се Цы сделал вид, что уходит.

Е Юйжоу, конечно, не позволила. Она подползла и обхватила его ноги:

— Сяо Цы, тётя умоляет тебя! Как бы то ни было, я же растила тебя десять лет! У-у-у...

Се Цы терпеливо дал ей наплакаться вдоволь, прежде чем обернуться и холодно посмотреть на неё сверху вниз:

— Во-первых, твоего мужа уволили за то, что он избивал несовершеннолетнего. Это нарушение закона. Твои мольбы мне не помогут. Во-вторых, твой сын хочет в элитную школу. Там признают только деньги. Если вложить достаточно, он точно сможет учиться.

Е Юйжоу рыдала:

— Но если твой дядя потеряет работу, где нам взять столько денег?!

— С того момента, как меня в годовалом возрасте отдали на воспитание к бабушке, мой отец ежемесячно переводил тебе по двадцать-тридцать тысяч на содержание, — без тени эмоций произнёс Се Цы. — В то время годовой доход обычной семьи едва достигал этой суммы. Денег, потраченных лично на меня, не набралось бы и десятой части. Куда же делись остальные?

Студенты, подслушивавшие украдкой, машинально начали подсчитывать в уме. Подсчёты ошеломили их — сумма выходила астрономическая.

Если только не транжирить без меры, за столько лет накопленного хватило бы, чтобы безбедно жить в Ланьхае до конца дней.

— Неужели учитель тратил столько денег на своего сына?!

— Да он, наверное, все свои доходы отдавал этой женщине на коленях!

— «Шэн риса – доброта, доу риса – вражда»². Столько получили, а теперь пришли сюда выть и скандалить. Что за люди!

Примечание 2: 升米恩斗米仇 (shēng mǐ ēn, dǒu mǐ chóu): Классическая китайская поговорка. Смысл: малая помощь вызывает благодарность, но чрезмерная или постоянная помощь порождает зависть, чувство, что тебе эту помощь должны и даже ненависть, когда помощь прекращается или кажется недостаточной.

— Учителю так не повезло! Все деньги отдал, а сына не вернул. Вынужден бесконечно содержать эту семью.

— Теперь понятно, почему у учителя в последние годы были проблемы с психикой. Оказывается, его мучили эти подонки.

Е Юйжоу, услышав эти пересуды, побледнела.

— Что, не можешь ответить? — Се Цы отстранил её руки, развернулся и холодно произнёс: — Деньги, которые мой отец давал тебе на моё содержание, твой муж спустил на бирже.

Тело Е Юйжоу резко задрожало.

Се Цы продолжил:

— Ты могла бы на эти деньги купить лучший дом, отдать сына в самую престижную школу. Но твой муж разрушил всё это. Вместо того чтобы бороться с корнем проблемы, ты пришла к моему отцу, притащив своего калеку-сына разыгрывать жертву. Неужели надеешься, что мой отец будет разгребать твои же проблемы?

Е Юйжоу закусила нижнюю губу:

— Я просто…

— Он был мужем твоей сестры, а не твоим мужем, — перебил её Се Цы. — Его ответственность распространялась только на меня, а не на тебя.

Е Юйжоу было невероятно стыдно от такой прямолинейности Се Цы.

Внезапный шум привлёк её внимание. Она обернулась и увидела — Се Цянь шёл к ним.

— Шуфу³! Ты должен помочь…

Примечание 3: 姐夫 (jiěfū): обращение женщины к мужу своей старшей сестры.

— Е Юйжоу, — Се Цянь остановился перед ней, его голос звучал необычайно устало. — Ты годами выпрашивала у меня деньги под разными предлогами, но на сяо Цы они не тратились. Я подам на тебя за мошенничество. Увидимся в суде.

Е Юйжоу широко раскрыла глаза, не веря услышанному. Этот мягкий, воспитанный шуфу, которым она всегда могла манипулировать, произнёс такие жестокие слова.

Се Цянь сделал паузу:

— И ещё. С этого момента не смей больше преследовать сяо Цы. Иначе я перестану быть с вами вежлив.

Вскоре прибыла полиция.

Увидев офицеров, Чэнь Чжаньпэн испугался и стал панически звать мать. Но та только рыдала, умоляя Се Цяня о прощении, и не обращала на сына внимания.

Наблюдая, как полицейские уводят мать и сына, Се Цы, Ян Лэ и Се Цянь вернулись в мастерскую.

По дороге Се Цянь, долго молчавший, наконец заговорил. Его низкий голос был полон горечи:

— Неудивительно, что ты не можешь меня простить. Я этого заслуживаю.

Ян Лэ тревожно посмотрел на Се Цяня, потом на Се Цы. Он боялся, что резкий разговор усугубит состояние учителя.

— Да, ты заслужил, — безжалостно согласился Се Цы, останавливаясь и глядя на дальние деревья гинкго. — Бросил родного сына на произвол судьбы, просто швырнул его родственникам, думая, что хватит с него и денег. Именно из-за твоего безразличия они осмелели и задумали то, о чём не следовало даже помышлять. Можно сказать, ты — один из главных виновников нынешней ситуации.

Ян Лэ был шокирован. Он отчаянно махал руками за спиной Се Цяня, умоляя Се Цы замолчать.

Се Цянь сжал кулаки по швам, не смея поднять глаза на сына:

— Прости.

— Но какие бы муки совести ты ни испытывал, факты уже не изменить. Я не могу откатить время до младенчества, чтобы ты заново меня вырастил, — Се Цы медленно пошёл вперёд. — Так что нам обоим пора научиться оставлять прошлое в прошлом.

В прошлой жизни он лишь слепо убегал, упуская множество истин.

Даже порвав все связи с теми, кто причинил ему боль, он не развязал узел в своём сердце. Тот превратился в незаживающую и незабываемую рану — ту, что ждёт любого момента, готовая кровоточить при малейшем прикосновении.

Некую ненависть невозможно разрешить. Чем сильнее за неё цепляешься, тем глубже увязаешь.

На этот раз он хочет встретить всё лицом к лицу. По-взрослому. Взглянуть на проблемы с более зрелой точки зрения.

Не заставляя себя простить кого бы то ни было. Но и не зацикливаясь на ненависти. А попытавшись отпустить. Освободить самого себя, когда-то глубоко увязшего в этой трясине.

http://bllate.org/book/13912/1225983