Готовый перевод My Boyfriend Thinks I’m a Fragile Little Flower / Мой парень думает, что я хрупкий цветочек [❤️] ✅: Глава 27: Бывший супруг написал

После ужина Се Цы вывел Сяо Фан на прогулку по окрестностям.

В прошлой жизни он бывал здесь нечасто, а если и приходил, то не было настроения как следует осмотреться.

В ста с лишним метрах к югу от мастерской находился довольно большой парк. Под вечер здесь гуляло и занималось спортом немало местных жителей. Несколько молодых людей с гитарами пели для публики, собирая толпу зевак.

У Се Цы редко была возможность ощутить эту обычную житейскую атмосферу. В юности он не умел ценить такие моменты, а позже погряз в бесконечной гонке за славой и богатством — его поглотила работа, не оставив места жизни. Даже после женитьбы на Гу Юйфэне рядом просто появился ещё один трудоголик, без каких-либо принципиальных перемен.

Казалось бы, у него было всё, но всё же ощущалась нехватка чего-то... радостного.

Возможно, из-за оживления вокруг даже Сяо Фан пришла в необычайный восторг, виляя хвостом и носясь во все стороны.

Телефон в кармане непрерывно вибрировал. Се Цы взглянул на экран — сплошь сообщения из группового чата.

[Цзян-е: Кто вечером ко мне на просмотр NBA? Гарантирую трансфер, закуски и ночлег!]

[Чуаньчуань: Я не могу, поехал с родителями к деду в деревню. Сижу во дворе, кур кормлю.]

[Цзян-е: Какая упитанная курочка!]

[Чуаньчуань: Она дороже меня ценится! Мама велела угождать — если обидится, перестанет нестись, пипец как обидно.]

[Вэйвэй: С подругой на тхэквондо.]

[Цзян-е: Ничоси, сестра, связываться с тобой не рискну.]

[Лао Фан: С родителями на банкете. Я тут с тремя восьмилетками в «Путешественника»¹ режусь.]

Примечание 1: Настольная игра "Путешественник" (также известна как "Аэроплан", "Лудо"). Популярная детская и семейная настольная игра с кубиком и фишками, где игроки соревнуются, кто первым проведет свои фишки по полю до "дома".

[Цзян-е: Сочувствую, братан.]

Ребята наболтали уже сотни сообщений, как вдруг Цзян Чэньюй отметил Се Цы: [Лао Се, чем занят? Все заняты, так что давай ты приезжай. Смотреть матч одному — тоска смертная, у-у-у.]

Се Цы посмотрел на новые сообщения, всплывающие внизу, навёл телефон на Сяо Фан, сделал снимок и, по примеру других, отправил в чат: [Моя собака вывела меня на прогулку. Занят, некогда.]

На фото собака бежала впереди Се Цы, поводок был натянут тугой струной. Сяо Фан вытянула шею, высматривая что-то впереди, хвостом виляя так, что он казался размытым. Видно было — действительно занята по уши.

[Цзян-е: Боевая собака что ли?! Осмелилась тебя выгуливать!]

[Чуаньчуань: Эта собака по комплекции не уступает моей курице.]

[Вэйвэй: В сквере так здорово!]

[Цзян-е: А где лао Гу? Два дня как сквозь землю провалился. @Гу Юйфэн]

Однако отмеченный так и не появился.

[Вэйвэй: У кого есть лао Гу в друзьях, напишите ему лично, спросите.]

[Цзян-е: Только что заявку отправил, ещё не принял. Лао Се, у тебя есть? @Се Цы]

Се Цы добавился в друзья к Гу Юйфэну в первый же день с новым телефоном — тот сам предложил.

Он переключился в окно чата с Гу Юйфэном. Последнее сообщение так и оставалось с того дня, перед их походом.

Отправить сообщение было легко — одно движение пальца.

Но Се Цы помедлил и всё же закрыл окно чата.

Он не имел привычки выяснять, где Гу Юйфэн. Это казалось ему неуместным, вторжением в личное пространство другого, чем-то, что могло вызвать недовольство.

Точно так же и Гу Юйфэн никогда не интересовался его местонахождением.

В прошлой жизни они изредка переписывались, в основном лишь уточняя, когда другой вернётся домой. В остальное время просто игнорировали существование друг друга.

Даже будучи женатыми, он не смог задать этот вопрос, а теперь, когда Гу Юйфэн был для него всего лишь одноклассником, спросить стало ещё сложнее.

Се Цы перекинулся в чате с ребятами ещё парой небрежных фраз, а после прогулки с собакой вернулся в мастерскую.

Проходя по длинному коридору, он бросил взгляд на дверь той самой художественной студии. Там было темно, свет не горел.

Вспомнив то, что он говорил отцу днём, Се Цы снова почувствовал лёгкую тревогу. Он неслышно подошёл к двери и обнаружил, что та приоткрыта.

В студии было пусто, лишь слабый свет проникал из окна.

Вернувшись в задний дворик, он поднял голову и увидел свет в окне соседней спальни.

В такой час отец уже вернулся в свою комнату.

Се Цы не стал его беспокоить. Устроив Сяо Фан, он тоже отправился в свою комнату.

На следующее утро Се Цы разбудила вибрация телефона. Цзян Чэньюй спрашивал в чате, что они хотят на завтрак, чтобы он мог захватить еду с собой на площадку.

Приближалась лига, и команда договорилась сегодня с соседней школой о совместной тренировке.

Се Цы машинально ответил и обнаружил, что Сяо Фан снова пропала.

Каждый вечер она засыпала с ним, а под утро бесследно исчезала.

Дверь в спальню была открыта. Се Цы услышал снаружи собачье копошение, тихонько встал и вышел.

На первом этаже Сяо Фан, держа в зубах свою миску, радостно семенила в столовую к Се Цяню.

Се Цянь насыпал ей полную миску собачьего корма и дополнительно выдал большую тарелку сырого мяса на кости.

Се Цы, облокотившись на перила, украдкой наблюдал с лестницы. В тарелке были куриные крылышки, бараньи отбивные, говяжья голяшка — ела она лучше, чем он сам.

«…»

С таким рационом немудрено, что она так растолстела.

Закончив завтрак, Се Цянь поставил на стол ещё одну порцию. Как раз в этот момент Сяо Фан доела. Человек и собака вместе вышли из дома.

Се Цы спустился вниз лишь после их ухода. Взглянув на стол, он увидел, что порция завтрака, оставленная для него, тоже была поистине устрашающих размеров — хватило бы на семью из трёх человек.

У него невольно мелькнула мысль:

«Возможно, то, что я не вырос рядом с отцом, было спасением».

***

Девять утра. Спортивный зал возле первой средней школы.

Группа юношей обильно орошала площадку потом. Фигуры мелькали в быстром движении, воздух периодически разрывали визг подошв о покрытие, глухой удар баскетбольного мяча о пол и возбуждённые крики игроков.

— Пас! Пас! Следи за позицией!

— Лао Фан, следи за их большим нападающим! Лао Чжан, готовься к подбору! Ван Хао, выходи на линию периметра!

— Ё-моё! Лао Се взял подбор!

— Возвращаемся в защиту!

— Ван Хао свободен! Быстро!

Се Цы вёл мяч, несколькими манёврами стремительно прорвался сквозь блокаду трёх игроков соперника. Уголком глаза он заметил, что Ван Хао уже приблизился к их кольцу, и передал ему мяч.

— Ван Хао!

Ван Хао уже готовился поймать мяч, но его перехватил защитник соперника, успевший вернуться в оборону.

Мгновенная растерянность лишила его шанса отобрать мяч обратно.

— Блокируйте их лёгкого форварда! — защитник повёл мяч обратно, намереваясь передать его своему нападающему, как вдруг перед ним что-то мелькнуло, и мяч исчез у него из рук.

Чжан Жочуань стремительно вырвал мяч и передал обратно Се Цы:

— Лао Се!

Се Цы ещё в тот момент, когда Чжан Жочуань побежал на перехват, уже среагировал. Он отскочил на два шага за трёхочковую линию, краем глаза следя за двумя подбегавшими соперниками, пытавшимися отобрать мяч. Он прыгнул, поймал пас и выпустил мяч по направлению к кольцу противника.

Баскетбольный мяч описал в воздухе красивую дугу и точно провалился в корзину.

— Отлично! — возбуждённо крикнул Чжан Жочуань и дал пять подбежавшему Цзян Чэньюю. — Можно всегда верить трёхочковому капитана Се.

Цзян Чэньюй вытер пот со лба и усмехнулся:

— Ха-ха. Точность бросков у капитана Се такая высокая, что даже мне страшно.

Чжан Жочуань посмотрел на Ван Хао:

— Хаоцзы, ты сегодня не в форме, срочно приходи в себя!

Ван Хао отозвался:

— Понял!

К десяти утра игроки школьной команды второй школы, выступавшие в роли спарринг-партнёров, стояли, опираясь на колени, и дышали так, будто вот-вот испустят дух.

— Не могу больше... надо передохнуть.

— С Се Цы просто невозможно справиться, трое не могут его удержать!

— Пока Се Цы не выдохнется, нам не победить.

— Легко сказать! Мы уже как выжатые лимоны, а он, кажется, запросто мог бы ещё и марафон пробежать.

— Я всё утро только и делал, что бегал за ним по пятам! И выносливости не хватает, и скорости... просто бесит!

— Не зря его называют опорой первой школы!

Се Цы вытер пот полотенцем и взялся за бутылку с водой. Он заметил, что капитан команды второй школы направляется к нему.

Капитана второй школы звали Фу Ичэн. Парень был видный, с густыми бровями и выразительными глазами, немного самовлюблённый. Он тоже был из богатой семьи, его родители владели технологической компанией. В прошлой жизни они даже сотрудничали.

Фу Ичэн слыл легкомысленным типом, менял подруг чаще, чем носки, и был известным плейбоем в кругах золотой молодёжи Ланьхая, однако в делах проявлял себя довольно надёжным.

— Не мог бы ты нам немного поддаться? — Фу Ичэн присел на скамейку рядом и сделал глоток воды.

Се Цы:

— Тогда какой смысл в тренировке?

Фу Ичэн кивнул в сторону Ван Хао:

— У вашего тяжёлого форварда что-то не то с состоянием? За утро он несколько раз ошибся.

Се Цы последовал за его взглядом, затем спросил в ответ:

— У тебя ещё и время находится, чтобы соваться в дела чужой команды?

— Это называется тактикой, — Фу Ичэн развёл руками с улыбкой. — Расшатываем моральный дух противника — вот тогда у нас появляется шанс на победу.

Се Цы бросил небрежно:

— У тебя в команде у нескольких парней с выносливостью совсем неважно. Смогут доиграть матч до конца? Готовишься менять их на запасных по ходу игры?

Улыбка Фу Ичэна замерла.

Прямо в точку.

Тренировка закончилась в одиннадцать, и команды разошлись.

Се Цы собрал свои вещи и пошёл в туалет помыть руки. Изнутри доносились голоса Фан Сыцзэ и Ван Хао, спорящих между собой.

Тон Фан Сыцзэ звучал резко:

— Я слышал, ты вчера работал хостом² в нелегальном баре? Ты вообще понимаешь, что делаешь? Если школа узнает, тебе конец!

Примечание 2: 陪酒的服务生 (péi jiǔ de fúwùshēng): Дословно "обслуживающий, сопровождающий выпивку". Обычно означает работника в баре или клубе, чьи основные обязанности — общаться с клиентами за столиком, создавать атмосферу, поощрять к заказу большего количества алкоголя. Эта работа часто воспринимается в негативном свете, граничит с эскортом, и для несовершеннолетнего она крайне нежелательна и незаконна. 

Ван Хао горько усмехнулся:

— У тебя по-прежнему уши везде.

Фан Сыцзэ:

— Не дури! Единственное, чем тебе сейчас нужно заниматься — это учёбой, сначала преодолей гаокао!

— Нет времени! — громко возразил Ван Хао, и в его голосе слышалась едва уловимая дрожь. — У моего отца опухоль в мозгу, нужна срочная операция! Все расходы вместе — триста тысяч! Он не может ждать!

Фан Сыцзэ замолчал, его тон смягчился:

— Но даже если ты будешь подрабатывать, ты не соберёшь триста тысяч.

— Заработаю сколько смогу, — Ван Хао выглядел подавленным. — Они скрывали это от меня, не хотели, чтобы я знал, боялись, что это повлияет на учёбу. Я подслушал. Учёба оказалась важнее жизни самого близкого человека.

Фан Сыцзэ попытался успокоить:

— Потому что они знали: даже если скажут тебе, ты ничем не сможешь помочь. Лучше уж позволить тебе спокойно учиться.

Ван Хао глубоко вдохнул, его глаза покраснели:

— Вот если бы мне было двадцать семь! Даже если бы не смог заработать, мог бы хотя бы занять. Но мне всего семнадцать, я ничего не могу сделать!

Стоя за стеной, в коридоре, Се Цы слушал, как Фан Сыцзэ уговаривает Ван Хао, и не спешил заходить.

Он привык действовать сразу, как только что-то приходит в голову, и чаще всего добивался желаемого. Он уже забыл о проблемах, с которыми сталкиваются в этом неловком возрасте семнадцати лет. Забыл о той тьме и тишине на пустынных улицах поздней ночью, когда возвращался с подработок домой. Забыл ту вгрызающующся в кости тоску и тревогу от собственного бессилия, ту растерянность перед будущим, что пробирала до самых костей.

Семнадцать лет — это грань между юностью и зрелостью. Нужно справляться и с подростковыми тревогами, и с давлением приближающейся взрослой жизни. Они часто пытаются взвалить на себя ответственность, непосильную для их возраста, пытаются слабыми плечами противостоять целому миру.

То, что взрослые делают без особых усилий, им приходится оплачивать всем, что у них есть, лишь потому, что они «несовершеннолетние».

После того как Ван Хао ушёл, Се Цы встретился взглядом с выходящим Фан Сыцзэ. Оба на мгновение растерялись, не зная, что сказать.

Выйдя из спортзала, пятеро парней собрались вместе поесть, но Ван Хао отказался, сославшись на дела, и ушёл домой.

Остальные четверо отправились в забегаловку «Лао Ли» позади первой школы и сели за столик в углу.

За столом Цзян Чэньюй спросил о Ван Хао. Фан Сыцзэ, колеблясь, рассказал о ситуации. За столом воцарилось тягостное молчание.

— Я так и знал, что с ним что-то не так, — нахмурился Чжан Жочуань. — Раньше он на площадке всех рвал, только лао Се мог его сдержать. А сейчас концентрация дырявая, как решето.

— Триста тысяч? — Цзян Чэньюй уточнил у Фан Сыцзэ. — Он сказал, что всего вместе триста тысяч?

Фан Сыцзэ кивнул:

— Когда вернусь, спрошу у родителей, есть ли у правительства какие-то программы поддержки, которые могли бы облегчить положение их семьи.

— В крайнем случае, мы сами скинемся, — предложил Чжан Жочуань, но тут же поник. — Хотя сумма действительно огромная.

Се Цы вспомнил о балансе на той карте, которую дал ему отец, и тоже ощутил беспомощность.

Будь это в прошлой жизни, триста тысяч для него не были бы проблемой. Но сейчас у него не наберётся и малой толики от этой суммы.

— Пустяки, — Цзян Чэньюй произнёс легко. — Хватит хмуриться, ребята. Я беру это на себя.

Се Цы:

— И как ты это сделаешь?

Цзян Чэньюй хихикнул:

— У меня свои методы, не парься.

Триста тысяч — сумма немалая. Се Цы не мог не беспокоиться ни капли.

Блюда начали одно за другим появляться на столе. Телефон в кармане Се Цы внезапно завибрировал. Он машинально достал его, разблокировал и увидел уведомление от Гу Юйфэна. Его взгляд дрогнул.

[Гу Юйфэн: Ел уже?]

Такой обыденный вопрос… Совсем не похоже на сообщение, которое мог бы отправить Гу Юйфэн.

Се Цы мысленно посомневался, но набрал в ответ: [Ем.]

Но, собираясь нажать «отправить», он вдруг заколебался. Стёр эти два сухих слова и набрал заново: [Только закончили тренировку с лао Фаном и ребятами. Теперь отъедаемся у лао Ли. А ты?]

Ответ пришёл почти сразу.

[Гу Юйфэн: Только встал. Вчера с мамой на банкете был, завалился спать в два ночи.]

[Гу Юйфэн: Чем вкусным балуетесь? Скинь фото.]

Се Цы сфотографировал стол и отправил: [Сегодня улитки особенно пикантные, шашлык из баранины нежный.]

[Гу Юйфэн: Чёрт.]

[Гу Юйфэн: Вы там жрёте как короли, а я тут в одиночестве сухой хлеб грызу.]

К тексту был прикреплён сердитый мем с котиком.

Се Цы посмотрел на сообщение, и в голове автоматически возникло раздражённое лицо Гу Юйфэна. Он ответил: [Можешь присоединиться.]

К тексту он прикрепил фото Сяо Фан.

Собака сидела перед полной до краёв миской корма и косилась в кадр с очень хитрым видом.

— Лао Се, с кем это ты переписываешься? — Любопытно поинтересовался Чжан Жочуань.

Цзян Чэньюй:

— Улыбаешься так сладко? Наверняка, девчонка.

— Какая девчонка? Лао Гу, — ответил Се Цы, продолжая печатать.

— Лао Гу?! Он наконец-то всплыл?! — Цзян Чэньюй обогнул стол и встал за спиной Се Цы, положив руку ему на плечо, чтобы заглянуть в экран. — Ха-ха-ха... Неужели и этот наш «иностранец» презирает «белую пищу»? А я-то думал, ему наша еда не по вкусу.

Услышав это, Се Цы вдруг осознал, что в этих словах была логика.

Большинство людей способны адаптироваться только к кухне своей страны. По идее, Гу Юйфэн должен был бы предпочитать вкусы страны D.

В прошлой жизни они с Гу Юйфэном тоже чаще ели европейскую кухню.

— А разве отец лао Гу не в Китае? — вставил Чжан Жочуань. — Наверное, он часто мотается между странами и давно привык к нашей еде.

Се Цы задумался:

— Возможно.

На экране появилось новое сообщение.

[Гу Юйфэн: В тот день ушёл в спешке, прихватил твою рубашку с собой.]

[Вот почему не мог найти...] — Се Цы ещё не допечатал ответ, как вдруг с другой стороны прилетела фотография.

Се Цы машинально нажал, чтобы открыть изображение. Едва взглянув, он резко перевернул телефон экраном вниз на стол.

Цзян Чэньюй как раз разговаривал с Фан Сыцзэ и тоже успел мельком увидеть. Заметив такую реакцию Се Цы, он начал подначивать:

— Что это лао Гу тебе прислал? Давай покажи!

Чжан Жочуань и Фан Сыцзэ тоже заинтересовались:

— Лао Се так быстро спрятал — явно что-то неладное.

— Какое фото?

Се Цы сохранил бесстрастное выражение лица:

— Ничего особенного.

Цзян Чэньюй, потирая подбородок, пытался вспомнить:

— Я вроде мельком увидел человека... и одетого очень легко. Неужели порнушка?

Се Цы: «...»

Чжан Жочуань захихикал с хитрой ухмылкой:

— Не думал, что у вас наедине такие разговоры. Лао Се вечно ходит с таким бесстрастным видом, я уж было подумал, тебя это не интересует.

Фан Сыцзэ поправил очки, приняв глубокомысленный вид:

— Хорошие друзья должны делиться.

— Не то, что вы подумали. — Се Цы похлопал Цзян Чэньюя по плечу, стоявшего у него за спиной. — Возвращайся, ешь.

Се Цы наотрез отказался показывать, и Цзян Чэньюю пришлось с сожалением вернуться на своё место.

Когда за спиной никого не осталось, Се Цы снова взял телефон и открыл фотографию.

На снимке Гу Юйфэн, облачённый лишь в белую рубашку, полулежал в бежевом диване. Расстёгнутый ворот свободно лежал на плече, словно вот-вот соскользнёт на руку, обнажая изящный изгиб правой ключицы, шеи и значительную часть груди.

В кадр попадала только линия подбородка Гу Юйфэна и выбившиеся пряди волос у уха. Главным же фокусом всей композиции была едва прикрытая тканью область на груди, где чуть виднелось что-то розовое. Весь кадр дышал нарочитой недоговорённостью.

Се Цы почувствовал, как у него дёрнулось веко: «...»

Вот позёр.

[Се Цы: Зачем ты шлёшь мне фото с голой грудью? Мы с тобой настолько близки?]

[Гу Юйфэн: Я показывал тебе рубашку. Это ты увидел только мою грудь?]

[Се Цы: Не хочешь, чтобы я видел — застегни рубашку.]

[Гу Юйфэн: У себя дома я должен кутаться? Это у тебя мысли нечисты.]

[Се Цы: У кого нечисты?]

[Гу Юйфэн: Признавайся, почему так долго не отвечал? Небось пялился на мою грудь до сих пор? Скрытный развратник.]

Се Цы: «...»

[Гу Юйфэн: Нравится?]

Се Цы: «...»

[Гу Юйфэн: И не вздумай сохранять это фото. Узнаю.]

Се Цы: «...»

Кому надо сохранять? Будто не видел раньше.

http://bllate.org/book/13912/1225984