Готовый перевод My Boyfriend Thinks I’m a Fragile Little Flower / Мой парень думает, что я хрупкий цветочек [❤️] ✅: Глава 25: Се Цы заподозрил неладное

— Чего тормозишь? Хочешь, я тебе помогу одеться?

Гу Юйфэн, увидев, что Се Цы с глубокомысленным видом смотрит на него, протянул руку, чтобы помочь тому застегнуть пуговицы, но Се Цы уклонился. Тогда Гу Юйфэн непринуждённо облокотился о край письменного стола, наблюдая за тем, как этот красавчик с мокрыми волосами одевается.

Если рассматривать это сугубо с эстетической точки зрения, то единственный, на кого он мог смотреть вечно, не уставая, — это Се Цы.

Смотреть, как тот просто моет кружку, можно было хоть всю ночь, не говоря уже о том, чтобы наблюдать за переодеванием. Это было настоящей привилегией человека, проживающего с Се Цы в одном общежитии.

Се Цы, одевшись, взял полотенце и начал вытирать волосы, нарочито небрежно спросив:

— Ты родился в стране D. В каком возрасте начал учить китайский?

Гу Юйфэн:

— Специально не учил. Мои родители оба говорят по-китайски, я вырос в двуязычной среде.

Се Цы, подхватив тему, продолжил:

— Значит, твой уровень китайского должен быть довольно высоким?

— Для повседневного общения проблем нет. Но у моей мамы китайский с местным акцентом, иногда я невольно могу его уловить, — Гу Юйфэн задал встречный вопрос: — Разве я говорю плохо?

Се Цы отвёл изучающий взгляд:

— Для иностранца — неплохо.

— Значит, всё-таки плохо? — Гу Юйфэн фыркнул, и в его голосе послышалось недовольство. — Косвенно меня обругал? А я-то так о тебе заботился! Я, молодой господин, когда это вообще помогал кому-то одеваться?

— Я сказал как есть, не надо гиперболизировать, — Се Цы, продолжая вытирать волосы, оставался невозмутимым. — К тому же, помочь мне одеться — вряд ли это можно назвать заботой с твоей стороны. Скорее, ты просто хотел воспользоваться моментом, верно?

— Ого, раскусил? Значит, этот месяц, что мы сидим за одной партой, прошёл не зря, — Гу Юйфэн рассмеялся, схватил за оба конца полотенце на голове Се Цы и потянул его к себе. Его взгляд скользил по лицу перед ним, а голос звучал нарочито медлительно: — А теперь попробуй угадать, что я хочу сделать сейчас?

Се Цы по инерции наклонился вперёд и вынужден был упереться руками по бокам от Гу Юйфэна. Они чуть не столкнулись носами.

Гу Юйфэн слегка приподнял подбородок, в его глазах светилась усмешка. Се Цы видел, что в этих глазах не было ни капли робости или желания отступить. Напротив, в них читалась уверенность хищника, забавляющегося с добычей, словно такая близкая дистанция была для него делом привычным.

— Ты хоть знаешь, как пишутся иероглифы «стыд» и «сдержанность»? — спросил Се Цы с каменным лицом.

— Нет. Зато я знаю, как пишется иероглиф «Се» в словосочетании «раздеваться догола»¹, — Гу Юйфэн, игнорируя предостережение Се Цы, намеренно придвинулся ещё ближе. Его пониженный голос создал лёгкую атмосферу интимности: — Я лишь жалею, что ты не согласился стать содержанкой. Иначе я смог бы хорошенько ощупать тебя с ног до головы, не утруждая себя поиском оправданий.

Примечание 1: Гу Юйфэн связывает иероглиф "解" (jiě), означающий "развязывать", "раздевать", и являющийся фамилией Се Цы, но омонимичный по чтению иероглиф 谢 Xiè.

Се Цы скользнул взглядом по его слегка приподнятым уголкам губ и не спешил отстраняться:

— Значит, опыт у тебя уже есть?

Гу Юйфэн:

— Если ты так это понимаешь, то пусть будет так.

Се Цы видел, что парень несёт чушь, но мысль о том, что это может быть правдой, невольно закрадывалась в голову, вызывая мгновенную тяжесть в груди.

Он не имел права вмешиваться в личные дела Гу Юйфэна, но это его бесило.

Чжан Жочуань и Цзян Чэньюй вместе вернулись в общежитие. Открыв дверь, они увидели Се Цы и Гу Юйфэна в этой двусмысленной позе.

Цзян Чэньюй с ухмылкой подколол:

— Йоу, лао Гу, помогаешь лао Се вытирать волосы? На поле боя — смертельные враги, а вне поля — милуетесь, да?

Гу Юйфэн:

— Завидно?

Цзян Чэньюй:

— У меня с моей соседкой по парте тоже прекрасные отношения, окей?

Вошедший следом Чжан Жочуань смутно почувствовал, что всё не так просто, но мысль промелькнула и угасла, не успев прорасти. Он подошёл к своей кровати, сел и начал переобуваться, спросив Се Цы:

— Лао Се, ты что, плохо себя чувствуешь? Почему тогда внезапно ушёл?

— Всё в порядке, — ответил Се Цы, выпрямляясь и используя момент, чтобы отодвинуться.

— Лао Гу, ты так здорово играешь в баскетбол, жалко, что не в школьной команде, — сказал Цзян Чэньюй, перебирая чистую одежду и собираясь в душ.

Гу Юйфэн:

— Не интересно. Нет времени.

Цзян Чэньюй просто ляпнул это без особой мысли. Он отлично понимал: они уже в выпускном классе, нужно все силы бросить на подготовку к гаокао. Не то что Гу Юйфэн — даже они сами после этой лиги уйдут из команды.

— Эх, если бы мы познакомились на пару лет раньше... — Цзян Чэньюй вздохнул с преувеличенной старческой грустью. — Моя молодость вот так мимолётна, промчалась и канула в Лету.

Чжан Жочуань рассмеялся и обозвал его психом.

***

На вечерних занятиях Се Цы услышал, как Гу Юйфэн пару раз кашлянул. Он машинально закрыл окно:

— Холодно?

— Не холодно. Не закрывай, пусть проветривается, — Гу Юйфэн почувствовал першение в горле и снова слегка кашлянул. Затем добавил с двойным смыслом: — Тофу, что я днём «ел»², был слишком острым, вот горло и першит.

Примечание 2: "豆腐" (dòufu) — это соевый творог (тофу), распространённое блюдо. Однако "吃豆腐" (chī dòufu) — это сленговое выражение, означающее "приставать", "щупать", "позволять себе вольности".

Се Цы: «...»

Раз уж его язык способен на такое похабство, значит, особо он не страдает.

Приближались ежемесячные контрольные, и весь класс выложился по полной. Ученики, желавшие задать вопросы Фан Сыцзэ, сами организовали очередь, взяв номера и выстроившись в длинную вереницу.

Фан Сыцзэ не возражал. Объясняя им, он и сам повторял материал. Но народу было слишком много. Обернувшись и увидев, что Се Цы свободен, он сказал пареньку, ожидавшему у его стола:

— С этим вопросом иди к Се Цы. Возможно, он объяснит лучше меня.

Паренёк украдкой глянул в сторону Се Цы, втянул голову в плечи и испуганно спросил:

— А меня не побьют, если я к нему с вопросом полезу?

Он хоть и говорил это, в душе понимал, что вряд ли его побьют. Но Се Цы не был таким сговорчивым, как Фан Сыцзэ, и, скорее всего, просто проигнорирует его, если он подойдёт.

— Столько людей в классе, и кого ты видел, чтобы он бил? — Фан Сыцзэ похлопал его по плечу. — Смело иди и спрашивай. Если всё же побьёт — я за тебя его отругаю.

Паренёк: «...»

Стоявшая рядом девушка, услышав слова Фан Сыцзэ, загорелась желанием попробовать. После того как оценки Се Цы внезапно взлетели, многие, включая эту девушку, заинтересовались вернувшимся «богом учёбы».

— Может, вместе подойдём? — предложила девушка присевшему на корточки пареньку.

Паренёк заколебался:

— Правда пойдём?

Девушка подтолкнула:

— Пошли! Ты же парень, а трусишь больше меня.

Паренёк:

— Он девушек не бьёт, тебе и не страшно.

Девушка: «...»

Они подошли к столу Се Цы один за другим. Паренёк боялся раскрыть рот. Поддерживать всеобщее веселье в классе — одно, а вот заговорить с Се Цы наедине — совсем другое.

Девушка всё же набралась смелости первой:

— Се Цы, ты можешь решить эту задачу?

Се Цы оторвался от учебника физики, взял протянутый девушкой тест, бегло просмотрел его, порылся в горе книг перед собой и вытащил математический тест:

— Вот моё решение. Сначала посмотри. Если что-то будет непонятно — спроси.

— Спасибо! — девушка, впервые общавшаяся с Се Цы, смущённо взяла листок. Взглянула и обалдела: блин, как же красиво он пишет?! Посмотрела внимательнее: какой чёткий ход мысли! Как подробно расписано!

Это не случайная пятёрка! Он настоящий монстр!

Неудивительно, что их классрук все эти годы не мог оставить Се Цы в покое. Хотя внешне он постоянно к нему придирался, все видели — учитель возлагал на Се Цы надежды. Иначе как бы такой «двоечник» оставался в спецклассе? Его бы уже давно вышвырнули.

Паренёк, увидев это, поспешно протянул свой тест:

— Вам не трудно будет и на мою задачу глянуть?

Только после взгляда Се Цы он осознал, что использовал вежливое «Вы», и от смущения уши его покраснели.

Гу Юйфэн, читая иностранную книгу и слушая, как Се Цы объясняет задачи, вдруг почувствовал, что школьная жизнь не так уж невыносима. Хотя многое из задуманного сделать не удавалось, он уже успел совершить немало такого, о чём раньше и не думал.

После вечерних занятий они вернулись в общежитие.

Все быстро умылись и снова уселись за свои столы — повторять.

Даже коридор, где обычно слышались возня и смех, в эти дни стоял непривычно тихий.

Гу Юйфэн не пошёл работать в офис. С похолоданием его одолела лень, и он пронёс ноутбук в общежитие, спрятав его под куртку. Пока остальные зубрили, он корпел над раздражающими проектными документами.

Фан Сыцзэ постучал и вошёл, прихватив свой стул. Он пристроился слева от Се Цы, в узком проходе между столом и окном:

— Лао Се, глянь, пожалуйста, вот эти задачи.

Се Цы увидел, что там были и математика, и физика. Физику он ещё не всё повторил. Фан Сыцзэ, заметив его молчание над задачей по физике, встревожился:

— Ты тоже не можешь? Капец.

Се Цы:

— Давай сначала математику.

Объясняя решение, Се Цы вдруг запнулся и поднял взгляд на сидящего напротив Гу Юйфэна. Тот, подперев голову рукой, сосредоточенно смотрел на экран ноутбука.

— Что такое? — Фан Сыцзэ удивился его внезапной паузе.

Се Цы отвёл взгляд:

— Ничего. Продолжаем.

Через мгновение Се Цы снова запнулся, на сей раз с лёгкой досадой. Гу Юйфэн, этот наглец, под столом пощекотал ему пальцы ног, сохраняя при этом деловое выражение лица и изображая невинность.

Юный Гу Юйфэн сильно отличался от того образа, что хранился в его памяти — за прошедшее время Се Цы успел в этом убедиться. Например, знакомый ему Гу Юйфэн был зрелым и сдержанным. Он ни за что не стал бы делать таких неприличных и бессмысленных мелочей, как щекотание ног, и вряд ли делал бы это, чтобы флиртовать и привлекать внимание. Нет, это было чистой воды дурацкое непослушание, словно у него синдром дефицита внимания и гиперактивности.

Глядя на это, Се Цы вновь подумал, что его прежние подозрения насчёт Гу Юйфэна были смешны.

Тот Гу Юйфэн не мог быть настолько инфантильным. Он и нынешний юнец казались совершенно разными людьми.

Под столом босая ступня Гу Юйфэна легла на подъём ноги Се Цы. Его пальцы ног, словно щупальца, то подталкивали пальцы Се Цы, то теребили ремешок его шлёпанцев, то скользили по его голени, лениво потираясь, а в моменты особого веселья — выдёргивали пару волосков.

И всё это время Гу Юйфэн быстро просматривал проектную документацию, безошибочно выискивал ошибки и отправлял файлы на доработку. Создавалось впечатление, что его мозг и ноги управлялись разными системами. Они не только не мешали друг другу, но и повышали его рабочую эффективность.

— Лао Се? — Фан Сыцзэ, видя, что Се Цы опять остановился, и вспомнив его странное поведение на баскетбольной площадке днём, не удержался: — Ты, может, переутомился в последнее время? Ложись сегодня пораньше?

— Нет, — Се Цы снова опустил взгляд на задачу, выводя решение на черновике, и небрежно бросил: — Просто вдруг вспомнил, что недавно подхватил грибок стопы — не знаю, от кого. Ужасно чешется. Не представляю, как это вылечить.

Едва он закончил, Гу Юйфэн на противоположной стороне резко замер, яростно протёр ногу о голень Се Цы и молча убрал свою озорную конечность обратно. Остальные шестеро, приняв слова Се Цы за чистую монету, всерьёз завели разговор о способах лечения грибка.

Се Цы встретился с взглядом Гу Юйфэна: «Почему не сказал раньше?!»

Се Цы насмешливо приподнял бровь: «Сам виноват, что твои ноги такие непослушные».

Гу Юйфэн, взбешённый: «Раз уж больше ничего нельзя, дай хоть ноги почесать! В чём проблема?»

Се Цы: «...»

И это он ещё сидел с таким видом, будто прав!

Закончив объяснять задачи, Се Цы вдруг задним числом осознал. Если уж быть дотошным, то эта гиперактивность Гу Юйфэна действительно имела корни в прошлом. Просто раньше, когда её приступы случались, он норовил усесться к нему на колени.

На следующий день кашель Гу Юйфэна усилился, голос охрип. После утренней зарядки Се Цы силой потащил его в медпункт, где ему официально поставили диагноз: простуда.

— Это ты окатывал голову холодной водой, а простудился почему-то я! — Гу Юйфэн ворчал, надевая маску. Першение в горле снова заставило его кашлянуть, но он упрямо продолжал, пытаясь докричаться сквозь хрипоту. Всё это вместе — и его жалкий вид, и сиплый голос — вызывало у Се Цы смесь жалости и смеха.

Се Цы:

— Я же говорил тебе одеваться теплее. Сам выбрал стиль вместо комфорта — вот и не жалуйся.

Гу Юйфэн скривился:

— А ты сам разве много на себя нацепил?

— В Ланьхае сырой холод, — безжалостно парировал Се Цы, забирая выписанные врачом лекарства и уводя его. — Я к нему привык. Не то что ты, приезжий. Тебе ещё нужно акклиматизироваться.

Гу Юйфэн:

— Никто не говорил тебе, что ты язва?

Се Цы:

— Никто. Они не то что ты — умеют слушать разумные советы.

Гу Юйфэн: «...»

Чёрт!

После обеда, приняв лекарство от простуды, Гу Юйфэн на уроках во второй половине дня совсем лишился сил. Се Цы, видя, что тот вот-вот свалится от сонливости, и зная, что дальше идут английский и музыка, попросту выписал ему пропуск и выпроводил в общежитие отдыхать.

Гу Юйфэн не был фанатом учёбы — ему просто лень было двигаться. Подгоняемый Се Цы, он и вовсе не стал сопротивляться.

Один в пустом общежитии. Возможно, из-за простуды его мысли спутались, и чувства, которые он обычно подавлял, вырвались наружу.

В прошлой жизни Дэ Сэнь похитил его и вывез на остров у берегов Силиньцзячжоу. Этот старикашка был заклятым врагом его деда. Годами он втихомолку сколачивал альянсы с другими финансовыми группами, пытаясь поглотить активы деда.

Вместе с Се Цы как внешним союзником Гу Юйфэн потратил больше трёх лет, чтобы вырваться из их сетей, а затем, прорвав окружение, начал контратаку.

Старик, припёртый к стенке, решил сыграть грязно и похитил его, пытаясь шантажом вынудить деда уступить власть.

К тому времени он уже разругался с Се Цы, и они не общались целый месяц. Когда он в одиночку вырвался с заброшенного завода, и за ним погнались беспилотные машины, он не раз пожалел, что в ту ночь не смог толком поговорить с Се Цы.

Униженно выспрашивать у партнёра, не завёл ли он уже кого-то на стороне — это заставляло его чувствовать себя брошенным мужем. Его гордость не позволяла ему унижаться. Вместо того чтобы ждать, пока Се Цы неизвестно когда заговорит о разводе, он решил отпустить первым — так он хоть сохранял последние крупицы достоинства.

Он и не подозревал, что это «отпустить» окажется навсегда.

Он уже не надеялся снова увидеть Се Цы, и уж точно не ожидал, что тот придёт его спасать.

Тот остров был вотчиной Дэ Сэня. Чтобы помешать ему сбежать, там расставили сети повсюду. Се Цы не мог не знать, насколько там опасно. И всё же он пришёл. В тот миг, когда он увидел Се Цы в вертолёте, кричащим его имя, все эти сяо Фан и прочие возможные «сяо» мгновенно перестали существовать. В голове осталась лишь одна мысль: выбраться отсюда и дать им обоим ещё один шанс начать всё заново.

Увы, второго шанса не случилось.

Воспоминание об их последнем объятии перед взрывом сжало сердце Гу Юйфэна, заставив его бешено колотиться.

Он нервно перевёл дух, почувствовав себя хуже, и перевернулся на бок, уставившись на нижнюю койку Се Цы. Одеяло было аккуратно сложено у изножья, всё выглядело чистым и ухоженным. Ему чудился знакомый запах.

Гу Юйфэн, помедлив, достал телефон и отправил сообщение.

В классе Се Цы почувствовал вибрацию телефона в ящике стола. Опасаясь, что это Ян Лэ по поводу отца, он прикрыл его учебником, достал и украдкой глянул на экран.

[Гу Юйфэн: Я совсем разбит, на верхнюю койку не залезть. Одолжи свою.]

Се Цы нахмурился. Неужели ему настолько плохо?

Се Цы ответил: [Бери.]

Отправив сообщение, Се Цы всё больше тревожился. А вдруг дело дойдёт до воспаления миндалин? Тогда он снова заработает высокую температуру, как в ту ночь.

Се Цы боялся, что этот изнеженный с детства молодой господин не сумеет о себе позаботиться. Он сбежал с урока музыки и помчался в общежитие проверить состояние Гу Юйфэна.

Открыв дверь, он как раз увидел, как Гу Юйфэн, держа в руках рабочий ноутбук, ловко спрыгнул с верхней койки, запрыгнул на его кровать, прислонился к изголовью и приготовился работать.

Услышав шум, Гу Юйфэн поднял глаза ко входу и встретился взглядом с Се Цы.

В воздухе повисла лёгкая неловкость.

Гу Юйфэн глянул на время:

— Ты чего так рано вернулся?

Се Цы приподнял бровь, сохраняя суровое выражение лица:

— Это и есть твоя «болезнь, из-за которой не можешь залезть на кровать»?

Гу Юйфэн:

— Поэтому я не залез, а запрыгнул.

Се Цы: «...»

Это всё ещё натянутое оправдание.

Се Цы подошёл к кровати, наклонился и приложил руку ко лбу Гу Юйфэна. Убедившись, что температуры нет, он холодно приказал:

— Катись обратно на свою кровать.

— Ты же сам разрешил мне твоей кроватью пользоваться! Как можно отказываться? — Гу Юйфэн сидел, не собираясь сдвигаться с места.

Се Цы:

— Уходишь?

Гу Юйфэн просто обнял подушку и лёг:

— Я сегодня сплю здесь.

Се Цы невесело усмехнулся:

— А я тогда где спать буду?

— Верхнюю койку тебе одолжу, — ответил Гу Юйфэн, затем похлопал рукой по месту рядом с собой и добавил с убийственной искренностью: — Или можем потесниться. Я не против, если ты, конечно, не боишься свалиться на пол.

Се Цы: «...»

В ту ночь Се Цы лежал на верхней койке без сна.

http://bllate.org/book/13912/1225982