Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 40. Закупка товаров

— «Три части предопределены Небом, семь частей зависят от борьбы — лишь борющийся победит!..»

Ещё один свободный субботний день. Глава семьи Цзян Чжиюй за рулём розовенького электромобильчика, везя мужа и сына, размеренно ехал по шоссе.

Всё это время он пел песни.

Сидящий на заднем сиденье Лу Ао молча поднял руку и заткнул уши пальцами: «Папа совсем не попадает в ноты! Папа ужасно поёт!»

Сидящий на переднем пассажирском сиденье Лу Синъюань заметил его движение, оглянулся, повернулся обратно и убавил громкость магнитолы совсем чуть-чуть.

Лу Ао молча опустил руки.

Пожалуйста, не поймите неправильно.

Лу Синъюань, конечно же, не считал, что Цзян Чжиюй поёт плохо. К Цзян Чжиюю у него всегда был особый фильтр под названием «любовь». В его глазах всё, что было связано с Цзян Чжиюем, было совершенно. И пение Цзян Чжиюя, конечно же, тоже было совершенно, настолько совершенно, что его можно было исполнять в венском «Музикферайне»¹.

Примечание 1: Имеется в виду знаменитый «Musikverein» в Вене, один из лучших концертных залов мира, дом Венского филармонического оркестра.

То, что он убавил громкость, было целиком и полностью потому, что на одну секунду в нём возобладал разум.

Лу Ао надул губки и угрюмо подумал: «И что толку, что он убавил громкость магнитолы? Надо бы убавить громкость папиного голоса!»

Как раз в этот момент одна песня подходила к концу.

Цзян Чжиюй ловко повернул руль на повороте, умудряясь ещё и «поклониться»:

— Спасибо всем! Эту песню «Лишь борющийся победит» я дарю моим мужу и сыну! Желаю нам смело идти вперёд, лишь борющийся победит! А следующая? Что за песня следующая?

— Ча-ча-ча...

Раздалась до боли знакомая мелодия, и Цзян Чжиюй невольно выпрямился:

— Еее! Моя самая любимая!

У Лу Ао на душе возникло смутное предчувствие, он тоже невольно широко раскрыл глаза. Цзян Чжиюй даже оглянулся:

— Аоао, эту песню тебе подарить не могу, подарю большому папе.

Лу Синъюань попытался возразить:

— Сяо Юй, не дари её мне. Я же не обманщик.

Потому что эта песня была не чем иным, как...

— «Обманщик в любви — где же твоя совесть?..»

Как только прошло вступление, Цзян Чжиюй начал покачиваться в такт:

— «Что говоришь, будто я небесная фея...»

Лу Синъюань тихо возразил:

— Я такого не говорил.

— «Что говоришь, будто я древняя Си Ши...»²

Примечание 2: Си Ши (西施 Xī Shī) — одна из легендарных «Четырёх красавиц» древнего Китая, эталон женской красоты.

— Тоже не говорил.

— «Что говоришь, что любишь меня тысячи, десятки тысяч лет…»

— Вот это действительно говорил. Но я не изменился, невиновен же я, ваше величество сяо Юй!

Взрослый Лу Синъюань ещё находил в себе силы возражать.

Маленький Лу Ао повалился в детском автокресле с выражением полной безнадёжности на лице.

Папа и большой папа могли бы идти в шоу-бизнес. Сочетание песен, комедии и парного сяншэна³ наверняка вызвало бы в нём мощное землетрясение. Они наверняка стали бы суперпопулярными.

Примечание 3: Сяншэн (相声) — традиционный китайский комедийный жанр, разговорное искусство, часто включающее диалоги, скетчи, игру слов, пародии, импровизацию. Парный сяншэн (对口相声) — самый распространённый формат, где выступают два комика: один ведущий/«умный» (捧哏 pěnggěn), другой подыгрывающий/«глуповатый» (逗哏 dòugěn), их диалог построен на юмористических репликах и взаимных подначках. 

Неизвестно, сколько времени прошло, но машина наконец остановилась.

Музыка тоже наконец прекратилась.

Лу Ао воспрянул духом, открыл глаза и посмотрел в окно.

Впереди находилось большое по площади здание, низкое, приземистое, с чёрными стенами, а сверху ещё был надстроен жестяной навес.

Именно у такого непримечательного строения оказалась огромная вывеска из металлических конструкций, перекинувшаяся через дорогу в обе стороны, на которой висели шесть больших красных иероглифов — «Оптовый рынок города Сяочэн»!

Их семья держала супермаркет, и все товары в него закупались именно здесь.

Конечно, в домашней бухгалтерской книге, лежавшей в ящике кассы, были контакты всех здешних хозяев.

Лу Ао тоже видел эту книгу. После того как он стал «маленьким управляющим», несколько раз, когда в супермаркете заканчивался товар, именно он звонил и заказывал доставку. Но даже так, им всё равно нужно было время от времени приезжать в этот торговый город, чтобы посмотреть, какие появились новинки, не снизились ли цены, не проводят ли заводы-производители акции, чтобы их никто не обманул.

Ведёшь бизнес — никогда не бойся хлопот.

Папа и большой папа говорили, что управляющий тоже не должен бояться хлопот.

Для Лу Ао это был первый визит сюда.

Машина припарковалась. Лу Синъюань открыл дверь, вышел и снял Лу Ао с кресла. Цзян Чжиюй, держа в одной руке солнцезащитные очки в форме яиц⁴, а в другой — ключи от машины, тоже вышел.

Примечание 4: (太阳蛋墨镜 tàiyáng dàn mòjìng): Речь идёт об очках с крупными, округлыми, часто цветными линзами, напоминающими по форме яичницу-глазунью или просто яйцо.

Цзян Чжиюй небрежно махнул рукой, захлопнул дверь и нажал кнопку блокировки. Раздался двойной сигнал: «Ди-ди!»

Цзян Чжиюй надел очки, оправил полы пёстрой рубашки и, не оглядываясь, широко зашагал вперёд.

Как бездушный мелкий хозяин, у которого есть немного денег, и он бросает мужа и ребёнка, предаваясь кутежам — в глазах Лу Синъюаня.

Как деревенский мелкий хозяин, у которого есть немного денег, и он важничает, зазнаётся до беспамятства — в глазах Лу Ао.

Лу Синъюань держал Лу Ао на руках, и оба стояли у машины, молча глядя на Цзян Чжиюя.

Тот прошёл пару шагов, заметил, что муж и сын не идут следом, обернулся и, приспустив очки одним пальцем, внимательно посмотрел на них. У Лу Синъюаня был укоризненный взгляд, Лу Ао — бесстрастное лицо. Цзян Чжиюй улыбнулся, преувеличенно аристократической походкой подошёл к ним, поклонился и, протянув руку, сделал приглашающий жест.

Лу Синъюань больше не колебался и тут же схватил его за руку.

Лу Ао тоже заёрзал, пытаясь слезть с рук большого папы, чтобы взяться за папину руку.

В итоге глава семьи Цзян Чжиюй, с ладонью Лу Синъюаня в левой руке и ладошкой Лу Ао в правой, напевая песню, бодро шагал в оптовый рынок во главе своей маленькой троицы.

***

Оптовый рынок города Сяочэн был построен десятилетия назад. Здание хоть и старое, но уже много десятилетий стоит незыблемо.

Жестяная крыша, надстроенная сверху, заслоняла солнечный свет, внутри рынка было довольно темно и душно. Но полы помыли с утра, на неровном бетонном полу ещё стояли лужи, и в каждой лавке был как минимум один промышленный чёрный металлический вентилятор. Вентиляторы, мотая головами туда-сюда, разгоняли духоту.

По обеим сторонам прохода тянулись лавки с простейшими вывесками крупными иероглифами и самым беспорядочным расположением товаров.

После возвращения из больницы Лу Ао уже десятки раз ходил с папой и большим папой на продуктовый рынок, поэтому к такой обстановке он относился без особого сопротивления и послушно следовал за ними. Самое главное — Лу Ао теперь знал: чем проще рынок, тем дешевле товары!

Внутри несколько проходов извивались, петляли, пересекались и соединялись друг с другом, как лабиринт.

Перед входом Цзян Чжиюй специально предупредил Лу Ао: держаться ближе к папе и большому папе, а если потеряется — один он точно не выберется. Лу Ао поспешно сжал пальцы Цзян Чжиюя.

Но очень скоро он заметил неладное.

Он поднял голову и посмотрел на Цзян Чжиюя:

— Папа, а ты в очках дорогу видишь?

— Конечно, — Цзян Чжиюй поднял руку, сжатую с Лу Синъюанем. — Вижу «Лу»⁵.

Примечание 5: Скучали ли вы по каламбурам Цзян Чжиюя. (看得见‘陆’ kàndéjiàn ‘Lù’) — это каламбур, основанный на омофонии (одинаковом звучании) двух разных китайских слов/иероглифов: 路 (lù): дорога, путь и 陆 (Lù): фамилия Лу.

Молодые супруги переглянулись и сладко улыбнулись друг другу.

Лу Ао молча отвернулся. Папа и большой папа — ну просто невыносимы!

Цзян Чжиюй освободил руку и потрепал Лу Ао по макушке:

— Я вижу не только «большого Лу», но и «маленького Лу».

Лу Ао замолчал ещё глубже. Папа хуже, чем большой папа…

Ладно. Взглянув на сияющее лицо Цзян Чжиюя, Лу Ао молча стёр в уме невысказанную мысль. Пусть будет… выносимы.

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань хорошо знали это место и то и дело показывали ему что-нибудь.

— Аоао, вон та лавка торгует банными принадлежностями: зубные щётки, полотенца, банные халаты, есть гели для душа, шампуни. Дядя Линь, добрый день!

— А вон та — кастрюлями, сковородками, мисками и ковшами. В нашем супермаркете кастрюли почти не продаём, но студенты иногда заходят купить мисочки для лапши быстрого приготовления. Дядя Хуан, добрый день! Чем нынче богатеете?

Лу Ао моргал глазёнками, старательно запоминая каждую лавку.

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань иногда заходили с ним внутрь, чтобы посмотреть текущие цены на товары. Они специально приехали на рынок днём, потому что хотели только посмотреть цены, не обязательно покупать. Если зайти утром, первым посетителем, долго спрашивать цены, а потом ничего не купить — хозяин может разозлиться.

Выйдя из лавки посуды, Цзян Чжиюй указал на магазинчик впереди:

— А вон там торгуют мелкими закусками. Помнишь, в прошлый раз, когда ты и сяо Бай доели «Мими», позвонили хозяину, попросили привезти ещё «Мими», а он подумал, что его разыгрывают дети?

Как раз в этот момент хозяин, торгующий оптом «Мими, заметил их семью. Он помахал бесплатной веерной листовкой с улицы, приветствуя их:

— Трёхлетний управляющий пожаловал? Нужна ещё «Ми-ми»?

Лу Ао сглотнул и возразил:

— Это не я доел. Учитель Гао купил много «Мими», чтобы наградить учеников своего класса. Мы с сяо Баем просто случайно съели последний пакетик из запасов.

— Ага, — Цзян Чжиюй потрепал его по голове и поправился. — Ты и сяо Бай доели последний пакетик «Мими», — он повысил голос, обращаясь к хозяину: — В последнее время новинки были?

— Пока нет. Новые появятся к летним каникулам, тогда заходите.

— Ладно.

Семья двинулась дальше. Проходя мимо оптовой лавки канцтоваров, Цзян Чжиюй и Лу Синъюань одновременно остановились.

Лу Ао, перебирая коротенькими ножками, пошёл вперёд, прошёл уже порядочное расстояние, почувствовал, что не может идти дальше, и только тогда осознал, что происходит.

— М-м? — Лу Ао повернул голову и проследил за их взглядами. — Лавка канцтоваров? В супермаркете ещё есть кое-какие запасы канцтоваров, да и продаются они в последнее время не очень хорошо.

Вдруг Лу Ао осенило.

Сейчас уже май, скоро наступит июнь.

А в июне — гаокао!⁶

Примечание 6: Гаокао (高考 gāokǎo): Сокр. от 普通高等学校招生全国统一考试 (Pǔtōng gāoděng xuéxiào zhāoshēng quánguó tǒngyī kǎoshì) — Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения Китая. Один из самых важных и стрессовых экзаменов в жизни китайского школьника. Проводится в июне.

Ближе к гаокао, чтобы перестраховаться, многие ученики заранее покупают канцтовары, используют их пару дней, чтобы привыкнуть. Некоторые родители тоже покупают своим детям новые.

Даже в день самого гаокао многие ученики из-за сильного волнения забывают то одно, то другое, выбегают из экзаменационного пункта покупать канцтовары.

В ближайшее время спрос на канцтовары точно будет огромным.

Глаза Лу Ао загорелись, он тут же потянул папу и большого папу внутрь:

— Быстрее, заходим за товаром!

Втроём они выбрали несколько моделей самых базовых автоматических карандашей 2B и чёрных ручек 0.5 мм. Лу Ао ещё хотел взять стирательную резинку с надписью «Кэко маньфэнь»⁷, ученикам она наверняка понравилась бы. Но Лу Синъюань объяснил ему, что гаокао очень строгий, туда нельзя проносить канцтовары с надписями.

Примечание 7: (科科满分 kē kē mǎnfēn): дословно «Предмет за предметом — стобалльные».

Лу Ао пришлось отступиться.

Однако это натолкнуло Цзян Чжиюя на новую идею:

— Я думаю, карандаши 2B — не лучший вариант. Мы можем сотрудничать с фабрикой канцтоваров и запустить карандаши «NB»8. Функции будут точно такие же, как у 2B, просто название изменим. Ученикам точно понравится!

Примечание 8: NB: в китайском интернет-сленге и разговорной речи часто используется как аббревиатура от 牛逼 (niúbī), что означает «круто», «потрясающе», «мощно».

— Сяо Юй, ты настоящий умница, — сказал Лу Синъюань.

— Папа, ты настоящий умница, — сказал Лу Ао.

Лу Синъюань был искренен. Лу Ао — нет.

В итоге троица определилась с товарами и количеством: карандаши NB... то есть, 2B автоматические — 50 коробок, обычные чёрные ручки трёх моделей — по 100 коробок каждой. Попросили хозяина найти время завезти завтра в супермаркет.

С помощью копировальной бумаги оформили два экземпляра заказа. Цзян Чжиюй подписал, заплатил задаток и наконец оторвал розовый копировальный лист, передав его Лу Ао. Лу Ао аккуратно сложил заказ и убрал в свою красную грибную сумочку, которую всегда носил с собой.

Хозяин, увидев это, показал ему большой палец:

— Такой маленький, а уже ведёт учёт? Малюсенький хозяин.

Лу Ао невольно выпрямил спинку, полный уверенности.

Семья заглянула ещё и в крупный магазин закусок. Тот, мимо которого они проходили раньше, был мелкой лавчонкой с «Мими», «Игэ цун», «Ся чэ дань», «Тансэн жоу» и прочими мелкими закусками.⁹

Примечание 9: «Игэ цун» — хрустящие закуски в форме палочек с луковым вкусом; «Ся чэ дань» — обычно шарики с креветочным вкусом; «Тансэн жоу» — вяленое мясо со специями.

Сейчас же они пошли в большой магазин закусок, где продавались товары более известных брендов. Цзян Чжиюй и Лу Синъюань заказали двадцать коробок «Ванван сяньбэй» и пятьдесят коробок «Ванван сюэбин».¹⁰

Примечание 10: «Ванван Сяньбэй» (旺旺仙贝 Wàngwàng xiānbèi) и «Ванван Сюэбин» (旺旺雪饼 Wàngwàng xuěbǐng): Очень известные закуски от тайваньского бренда Want Want (旺旺). Сяньбэй (仙贝): Рисовые крекеры, покрытые соево-приправленной глазурью. Сюэбин (雪饼): «Снежные лепёшки» — воздушные рисовые шарики/лепёшки, покрытые сладкой белой (как снег) глазурью.

Лу Ао не понял:

— Зачем столько?

Цзян Чжиюй ответил:

— Скоро гаокао. Учитель Гао и другие пойдут в ближайший храм молиться, многие родители тоже пойдут.

Лу Ао всё ещё не понимал:

— А почему для молитвы обязательно нужно «Ванван»?

Цзян Чжиюй сказал серьёзно:

— Это правило, переданное от наших предков. Когда ты пойдёшь в детский сад во второй половине года, мы с большим папой тоже пойдём молиться.

Лу Ао всё равно всё ещё не понимал:

— Папа, а у наших предков тоже были снежные лепёшки?

Он подошёл и внимательно рассмотрел упаковку снежных лепёшек:

— Тут написано, основано в 198…

— Э-э... — Цзян Чжиюй не знал, как объяснить.

В итоге Лу Синъюань положил руку Лу Ао на плечо и притянул его обратно:

— Потому что название красивое, поэтому его и используют.

— Ага.

Тот же процесс, тот же задаток, тот же заказ.

Лу Ао аккуратно убрал заказ в свою маленькую сумочку.

***

Так, шагая и разглядывая, маленькая троица обошла пол-оптового рынка и наконец вышла на другую улицу, вернувшись к главному входу.

Только у самого входа они обнаружили, что невесть когда начался дождь, и довольно сильный — капли хлестали по земле с шумом. Внутри рынка было закрытое пространство, не видно погоды, не слышно внешних звуков, поэтому они и не заметили.

Беда в том, что машина стояла довольно далеко. Цзян Чжиюю и Лу Синъюаню, взрослым, ещё куда ни шло — можно накинуть куртки и рвануть. Но ребёнку, Лу Ао, мочиться под дождём никак нельзя.

Выбора не было: семье пришлось вернуться обратно, в оптовую лавку канцтоваров, где они только что делали заказ, и попросить у хозяина пару зонтов. Завтра хозяин приедет с товаром в супермаркет, заодно сможет забрать зонты обратно.

Хозяин охотно согласился и дал им один огромный чёрный зонт-трость.

Цзян Чжиюй раскрыл зонт, Лу Синъюань подхватил Лу Ао на руки.

Цзян Чжиюй скомандовал «три-два-один», и вся троица, втиснувшись под один зонт, ринулась в завесу дождя.

Южным летом даже дождь горячий. Капли ударялись о землю, поднимая клубы пара, и весь мир превратился в огромную пароварку. Троица походила на трёх поросят, бегущих вперёд внутри этой пароварки.

А ещё — на трёх игровых персонажей, проходящих уровень: папа держит зонт, отражая урон, большой папа несёт на руках малыша: действуя слаженно, и вместе они мчатся вперёд.

Тёплый ветер дул в лицо, капли дождя щекотали ножки Лу Ао, и он невольно дёргал ими.

Лу Ао прильнул к плечу большого папы, машинально обернулся — и дождевые капли хлестнули ему в лицо. Он поспешно отвернулся и украдкой вытер лицо об одежду большого папы, смахнув дождевую воду.

Затем поднял глаза, посмотрел на папу, потом на большого папу. Папа улыбался, большой папа тоже тихонько посмеивался.

Лу Ао прикрыл лицо ручками, но тоже не сдержал улыбки:

— Вот бы так бежать и бежать без конца!

Стоп! Такой тон, такие глупые слова — разве это не реплика Гу Бая? Как они вылетели из его уст?

В следующее мгновение сквозь шум дождя донёсся недовольный голос папы:

— Бежать без конца? А папе и большому папе разве не уставать?

Лу Ао зажал рот, а потом схватился за грудь.

Чёрт! Он подозревает, что у папы есть чтение мыслей!

И ещё он подозревает, что Гу Бай заразил его своей глупостью!

Наконец троица добежала до электромобильчика. Цзян Чжиюй держал зонт, Лу Синъюань усадил Лу Ао в машину, затем оба взрослых тоже сели.

Они почти не промокли. Вытерев Лу Ао ножки влажным полотенцем из машины, они приготовились ехать обратно.

Розовый электромобильчик развернулся и помчался по дороге обратно.

Летний дождь всегда приходит быстро и уходит быстро. Они ещё не успели доехать до  дома, как дождь уже закончился.

Лу Ао сказал:

— Знали бы — остались бы на рынке подождать.

— Если бы мы остались, дождь бы так быстро не прекратился.

— Почему?

— Это необъяснимо, но всегда так бывает, — Цзян Чжиюй ответил загадочно. — Тяньгун¹¹ всегда любит идти наперекор людям.

Примечание 11: «Тяньгун» (天公 Tiān Gōng): Дословно «Небесный дед» или «Небесный государь». Традиционное китайское народное/религиозное обращение к олицетворённому Небу как к божеству, управляющему погодой и судьбами. Часто используется в устойчивых выражениях, связанных с погодой, удачей или несправедливостью.

Улицы после дождя были чистыми. Колёса катились по лужам, поднимая низкие брызги с шипящим звуком.

Вдруг Цзян Чжиюй указал на дальние горы:

— Смотрите скорее! Радуга!

Лу Синъюань и Лу Ао одновременно подняли глаза.

Вау!

Лу Синъюань достал фотоаппарат и навёл объектив на Цзян Чжиюя и радугу. Лу Ао знал: он сейчас снова сделает фото и сохранит его в ту папку, название которой — маленькое сердечко.

Лу Ао поднял руку, активировал свои детские часы и тоже навёл их на радугу.

Пожалуйста, не поймите неправильно.

Он просто фотографировал пейзаж. Он точно не подглядывал за папой и большим папой и не хотел запечатлеть сегодняшнюю поездку. Он просто никогда раньше не видел радуги, она показалась ему необычной, вот и всё.

Раздался щелчок затвора — «щёлк!». Цзян Чжиюй и Лу Синъюань одновременно оглянулись.

Лу Ао прикрыл часы рукой и сделал вид, что беззаботно смотрит в окно.

Он ровным счётом ничего не делал, пожалуйста, не поймите неправильно!

Цзян Чжиюй тут же повернулся обратно и продолжил вести машину.

Лу Синъюань же, держа фотоаппарат, сфотографировал и самого Лу Ао.

Лу Синъюань не стал, как Цзян Чжиюй, нарочно его дразнить — сфотографировал и убрал камеру.

Лу Ао опустил голову, взглянул на маленькую радугу на экране часов и тихонько сохранил её.

***

На следующий день было воскресенье. Несколько хозяев лавок на микроавтобусах один за другим привезли заказанные накануне товары.

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань занимались разгрузкой. Лу Ао же, с накладными заказов в руках, водя пальчиком по строкам, тщательно сверял каждую позицию. Только убедившись, что виды и количество товара верны, он взмахнул маленькой ручкой, разрешая папе оплатить остаток.

Некогда полупустой складской уголок вновь заполнился доверху. Глядя на это, Лу Ао испытал редкое чувство удовлетворения. В прошлой жизни, видя столько денег в банковском хранилище, он не ощущал ничего подобного.

Проверив все товары, Лу Ао вложил накладные в бухгалтерскую книгу, чтобы подшить, а в конце месяца подвести итоговую себестоимость. Затем он собрался пойти поиграть с Гу Баем.

Вчера он сопровождал папу и большого папу на оптовый рынок, сегодня занимался приёмкой товара — времени на игры с Гу Баем совсем не оставалось. Пока Лу Ао хлопотал, бегая туда-сюда, он краем глаза заметил Гу Бая: тот прилип к стеклянной двери чайной, щёчки расплющились, он смотрел тоскливым взглядом, словно был готов истаять от горя.

Лу Ао пришлось пообещать ему, что поиграет, как только освободится.

Эх, его график слишком плотный. Право же, он очень занятой малыш!

В это время на тротуаре было мало людей, и Лу Ао достал подаренную семьёй Гу Бая машинку на голосовом управлении, чтобы поиграть вместе. Два малыша какое-то время играли с машинкой чинно по правилам: один кричал «Вперёд!», другой — «Назад!», гоняя машинку туда-сюда.

Но очень скоро им это наскучило.

Лу Ао предложил:

— Давай посоревнуемся, у кого голос громче и чьи команды машинка слушается лучше!

Гу Бай удивился:

— Как соревноваться?

— Вот так!..

Лу Ао и Гу Бай присели на корточки по разные стороны от входа в супермаркет, далеко друг от друга, словно два каменных львёнка-хранителя, стерегущих магазин. Машинку поставили посередине. Малыши раскрыли рты и наперебой закричали:

— Налево!

— Направо!

— Чёрт! Приказываю тебе: налево!

— Как шумно! Что вы там делаете? — это был Цзян Чжиюй.

— Дядя Цзян, не мешайте! Я тут энергию направляю! Налево… нет, направо!

— Налево! Ау!

Машинка, не зная, кого слушаться, лишь крутилась на месте между ними.

— Аууу!..

В конце концов оба малыша выдохлись, повалились назад и шлёпнулись на ступеньки. Цзян Чжиюй, сидевший за кассой, заткнув уши, с улыбкой смотрел на них:

— Чего больше не кричите?

— Перемирие… перемирие на пять минут. Я выдохся, — сказал Лу Ао.

— Ладно, согласен… — сказал Гу Бай.

Цзян Чжиюй убрал руки от ушей и рассмеялся:

— Будь у машинки функция голосового сообщения, она бы точно вас обоих обругала!

— Не обругала бы! — возразил Лу Ао. — Папа, это же машина, у машины нет своего сознания…

Не успел он договорить, как машинка вдруг поехала — прямо на Лу Ао и, словно мстя, ткнулась в его ножку. Лу Ао вздрогнул от неожиданности и поспешно отдёрнул ногу:

— Папа! Она ожила! Я же не командовал ей!

Тут же машинка развернулась и поехала к Гу Баю, тоже ткнувшись ему в ножку.

По разу на каждого малыша.

Оба малыша сбились в кучку, дрожа от страха.

— Не бойтесь, — Цзян Чжиюй подошёл, поднял машинку и осмотрел её. — Наверное, это из-за того, что вы двое так орали, просто задержка реакции. Но вам всё равно нужно беречь игрушки, нельзя издеваться над ними. Играйте хорошо.

Малыши одновременно кивнули:

— Поняли.

Цзян Чжиюй щёлкнул выключателем, перезагрузив игрушку:

— Готово.

— Спасибо, папа, — сказал Лу Ао.

— Спасибо, дядя Цзян, — сказал Гу Бай.

Цзян Чжиюй поставил машинку на место и вернулся за кассу, сев рядом с Лу Синъюанем.

Они только что смотрели в телефонах приложения интернет-магазинов. История поиска пестрела запросами: «Детские игрушки», «Популярные игрушки для мальчиков», «Игрушки для детей 0-3 лет». Они сидели, прижавшись друг к другу, и тихо обсуждали:

— Думаю, вот эта головоломка Конмина подойдёт, развивает интеллект, — сказал Лу Синъюань.

— Нет, — сказал Цзян Чжиюй. — У Аоао и так уже интеллект высокий. Я хочу купить плюшевую игрушку.

— Ему они не нравятся. Все свалены в шкаф, скоро уже не поместятся.

— Тогда можно сложить их в нашей комнате… — Цзян Чжиюй прокашлялся. — Я хотел сказать, а может, посмотрим, что нравится самому Аоао?

— Можно, — согласился Лу Синъюань.

Молодые супруги подняли глаза и посмотрели на Лу Ао. После недавнего происшествия малыши действительно успокоились и мирно играли.

Цзян Чжиюй нарочно позвал:

— Аоао.

— Мм? — Лу Ао поднял голову.

— Ты знаешь, какое большое событие будет в июне?

— Конечно знаю! — Лу Ао вскочил на ноги, сжал кулачки и заявил с полной уверенностью: — В июне — гаокао! День, когда наш супермаркет достигнет пика продаж!

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань переглянулись и улыбнулись.

— Я знаю! Я знаю! В июне же… — Гу Бай уже собрался заговорить, но Цзян Чжиюй его перебил. Он поднёс указательный палец к губам и тихо сказал: — Тш-ш-ш! Пока не говорим Аоао. Сделаем ему сюрприз.

Лу Ао нахмурился, его личико выражало полное недоумение:

— Папа, о чём вы? Разве в июне есть ещё какой-то праздник?

http://bllate.org/book/13911/1225903