Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 39. Ранняя любовь

Два коренастых малыша держали над головами одинаковые банки с леденцами.

Цзян Чжиюй наблюдал, стоя рядом:

— Лу Аоао, прижмись к кассе.

— Прижался.

— Сосуд подними выше.

— Поднял.

— Животик не выпячивай, втяни.

— Втягиваю... — Лу Ао глубоко вздохнул, глянул вниз и вдруг обиженно надулся: — Не втягивается! Мой животик не втягивается!

— Ладно, ладно, не надо втягивать, — Цзян Чжиюй облокотился на кассу, протянул руку и погладил его кругленький животик. Мягонький, упругий, приятный на ощупь. Погладил раз, другой — и уже остановиться не можешь.

Цзян Чжиюй невольно запел:

— Внутри полным-полно: мороженого, тортика, курочки-колы и креветочных палочек, хлебца, чипсов и бургеров… Аоао, ты наш с большим папой любимый малыш! Аоао, с тобою мир стал веселей! Аоао…

— У трёхлеток животик — это нормально! — громко перебил Лу Ао.

— Точно, — поддержал Гу Бай. — У меня тоже есть.

— Вот вырасту — и животик станет восемью кубиками пресса.

— Угу, — кивнул Гу Бай. — Я тоже хочу. Девять кубиков.

— Не смей больше меня! Я хочу десять!

— Тогда я... семь с половиной.

— Ладно, ладно, не ссорьтесь, а то станете ходячими скелетиками, — Цзян Чжиюй обернулся, взглянул на часы на стене. — Всего три минуты прошло. Стойте ровно.

Лу Ао без эмоций поднял взгляд:

— Тогда можешь не гладить мой «один кубик пресса»? Щекотно.

Цзян Чжиюй рассмеялся:

— Животик так животик, что за «один кубик»? Аоао, как же ты изысканно выражаешься!

Поймав недовольный взгляд Лу Ао, Цзян Чжиюй убрал руку:

— Прости, твой «один кубик» уж больно мягкий, папа не удержался, погладил подольше.

— Но нельзя же всё время гладить! У меня животик заболит!

— Хорошо, папа понял.

Лу Ао высвободил одну руку и поправил одежду.

Вдруг Цзян Чжиюй встал, взял за руку Лу Синъюаня, подвёл его к Лу Ао и встал рядом с сыном.

Лу Ао недоумённо спросил:

— А вы-то что делаете?

Цзян Чжиюй серьёзно ответил:

— Мы — твои папа и большой папа. Мы вовремя не заметили, что ты творишь безобразия. Наше воспитание ограничивалось простыми «нельзя» и «не смей», мы не объясняли тебе суть. Мы тоже виноваты. Поэтому тоже стоим пять минут.

Лу Синъюань не возражал. Он опустил голову, взял руку Цзян Чжиюя, мягко разжал его пальцы и сплёл их со своими.

Лу Ао заморгал, глядя на них, и его маленькое личико залилось румянцем. Он прошептал:

— Папа, большой папа… Может, постоим наверху?

— Нельзя, — твёрдо отказал Цзян Чжиюй. — Папа провинился — разделяет вину с малышом.

Лу Ао опустил голову, словно лишившись всех сил.

Цзян Чжиюй повернулся к Гу Баю:

— Сяо Бай, если устал — можешь отдохнуть. Ты не виноват, не обязан стоять с нами.

Гу Бай стиснул зубы, встал на цыпочки, вытянул руки и изо всех сил поднял банку, напрягая всё тело:

— Нет! Я друг Аоао! Я тоже виноват! Я сам себя наказываю!

— Ну ладно.

Четверо выстроились в ряд.

Вскоре подошли ученики, уловившие слухи.

Всё ещё продолжался обеденный перерыв. Они, услышав за едой, что учитель Гао навёл справки в супермаркете, поспешили сюда.

Но опоздали.

Они с недоумением спросили:

— Хозяин Аоао, а вы это что делаете?

Гу Бай выпалил первым:

— Мы напакостили! Стоим в наказание!

— А-а, понятно…

Группа старшеклассников, спрашивавших у Лу Ао ответы на тесты, переглянулась. Затем ребята скинули рюкзаки и куртки, подошли и встали рядом.

Они решили, что так велел учитель Гао.

Толпа людей — от трёх лет до почти тридцати, высокие и низкие — выстроилась в шеренгу.

Не посвящённый в детали ученик собрался зайти купить что-нибудь. Едва он переступил порог — все разом поклонились и хором прокричали:

— Добро пожаловать в супермаркет «Всё под Небом»!

Парень так перепугался, что развернулся и убежал, забыв про покупки.

Клиент сбежал, и у Лу Ао не осталось сил гнаться за ним. Он прикрыл лицо маленькой ручкой, спрятался за папой и мечтал превратиться в пачку бесчувственной быстрозавариваемой лапши, устроиться на полке и навсегда отгородиться от мира, не ведая его тревог.

Как же стыдно! Как стыдно-то!

Господи, хватит меня так наказывать!

Я уже понял, что был не прав! Я больше не буду пакостить!

Клянусь! Клянусь личностью бизнес-магната!

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань, держась за руки, переглянулись и обменялись торжествующими улыбками.

***

После этого инцидента мелкий серый бизнес Лу Ао окончательно прекратил свою деятельность. Он и его ученики заплатили должную цену за свою жадность и лень.

Ученики, которые списывали домашние задания, должны были заново решить все контрольные работы за последний месяц под личным надзором учителя Гао.

Лу Ао же не только поставили в угол, но и на три дня лишили права принимать деньги. Ему оставалось лишь с тоской наблюдать, как папа и большой папа сидят за кассой.

Папа и большой папа так нервничали под его пристальным взглядом, что даже не подпускали его к кассе. Надев на него маленькую медицинскую маску и вручив перьевую метёлку для пыли, они отправили его смахивать пыль с полок.

Так супермаркетный менеджер превратился в уборщика. Лу Ао, волоча за собой перьевую метёлку, обиженно бродил между стеллажами.

Он же уже понял свою ошибку! Зачем так строго наказывать?

К счастью, рядом был Гу Бай.

Гу Бай сказал, что настоящие друзья должны делить и радость, и горе. Раз раньше Лу Ао угощал его креветочными чипсами, то теперь, когда Лу Ао наказан, он, конечно же, будет рядом.

Каждый вечер на протяжении этих трёх дней, перед самым сном, папа и большой папа вручали ему небольшое почётное звание:

— Аоао, после целого дня труда ты превратился в «маленького проказника на 66%»!

— Аоао, теперь ты «маленький проказник на 33%», осталось потерпеть ещё один денёк!

А в последний день они громко захлопали, сияя от радости, и торжественно объявили:

— Малыш Аоао, поздравляем! Теперь ты «100%-но хороший малыш»!

Лу Ао тут же спросил:

— Значит, завтра я снова смогу принимать деньги?

— Конечно! Сегодня спи крепко, завтра вставай пораньше и готовься к работе с кассой!

— Ура-а-а!

Шмыг — и Лу Ао съехал под одеяло, укрылся, закрыл глазки и послушно заснул.

В ту ночь маленький скряга Лу Ао заснул с улыбкой на губах, ему снилось, что с неба падают деньги.

Деньги сыпались с неба, а он ловил их в пластиковый ящик из супермаркета, и ловил всю ночь напролёт.

Проснувшись, он почувствовал, что его коротенькие ножки совсем затекли.

Но он был усталым и счастливым.

А на следующий день папа и большой папа устроили для него простую, но торжественную «церемонию возвращения в должность маленького менеджера».

Лу Синъюань принёс его детский стульчик обратно и установил перед кассой.

Цзян Чжиюй расстелил на полу картонные коробки, соорудив из них ступеньки, ведущие к кассе.

Лу Ао под присмотром папы и большого папы шагнул по этим «ступенькам» и самостоятельно забрался на свой стульчик.

Он откинулся на спинку, положил ручки на подлокотники и окинул взглядом ряды стеллажей.

Как же здорово сидеть на высоте!

Цзян Чжиюй наставительно сказал:

— Аоао, хоть ты и стал «100%-но хорошим малышом», всё равно следи за своим поведением, проказничать нельзя. Процент «плохости» и «хорошести» может меняться в любой момент. У папы и большого папы есть рентгеновские глаза, они видят цифру у тебя над головой.

Цзян Чжиюй двумя пальцами показал на свои глаза, а затем ткнул ими в сторону Лу Ао, давая понять, что не спустит с него взгляда.

Лу Ао открыл ящик кассы, пересчитывая мелочь и монетки, и возразил:

— Папа, у людей не бывает рентгеновских глаз. И у меня над головой никакой цифры нет. Ты обманываешь ребёнка.

— Разве? Над головой цифры нет, зато у папы в сердце есть цифра, — Цзян Чжиюй поднял руку к груди и показал знак победы двумя пальцами.

Лу Ао осенило:

— Я знаю! Это «ура!».

— Неправильно, это «два», — сказал Цзян Чжиюй. — Ты уже получил «две жёлтые карточки». Если будет ещё одна, я лишу тебя права принимать деньги навсегда, лишу полномочий менеджера пожизненно!

Лу Ао тут же выпрямился и, хлопая себя по груди, заверил:

— Я буду очень серьёзно к этому относиться!

— Угу, — Цзян Чжиюй наконец кивнул, удовлетворённый.

Лу Ао спросил:

— Папа, можно мне вернуть «Мими»? Это учитель Гао угостил меня.

Цзян Чжиюй положил ему в руки две пачки креветочных чипсов:

— Держи.

— Спасибо! — Лу Ао слез со стульчика, выбежал на улицу и громко крикнул в сторону соседней чайной: — Гу Бай, у меня есть чипсы! Быстро иди есть!

— Иду!

Мгновение спустя Гу Бай высунул голову из чайной и радостно выбежал навстречу:

— Аоао, поздравляю с возвращением в должность!

— Угощайся, — Лу Ао великодушно отдал ему целую пачку. — Эти три дня ты был рядом, когда меня наказывали, поддерживал и подбадривал. Не волнуйся, я не забыл твоих заслуг. Ты мой... мой… — маленькая головка пока не нашла подходящих слов. — Мой боевой товарищ в невзгодах! Мой друг до гроба!

Хм...

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань переглянулись. Неужели они такие страшные? Как это дело дошло до «невзгод» и «гроба»?

В завершение Лу Ао похлопал Гу Бая по плечу и произнёс с многозначительной серьёзностью:

— Мой первый сподвижник!¹

Примечание 1: 开国功臣 (kāi guó gōng chén) дословно: «заслуженный сановник (功臣) основания (开) государства (国)». Это очень высокий, почти эпический титул, присваиваемый тем, кто сыграл ключевую роль в создании новой династии или государства.

Гу Бай крепко сжал кулак в жесте преклонения:

— Благодарю тебя, Великий Ван Аоао!²

Примечание 2: 嗷嗷大王 (Ào ao dà wáng) титул, означающий «великий князь», «верховный правитель».

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань пришли в ещё большее недоумение.

Что? Какое такое государство они основали? Государство малышей?

Великий ван Лу Аоао, сановник Гу сяо Бай, и всё население страны состояло из этих двух малышей?

Две пачки чипсов, которые Цзян Чжиюй шлёпнул по столу, используя их вместо деревянной таблички судьи, немного раскрошились.

Но оба малыша всё равно ели их с превеликим удовольствием.

Сначала они выбрали и съели целые палочки, а потом высыпали крошки себе на ладошки и, запрокинув головы, отправили их в рот.

Солнце сияло, чипсы были вкусными!

***

Первый день после возвращения в должность.

Чуть больше двенадцати дня. Лу Ао пообедал и теперь один сидел за кассой.

Только что проводив группу покупателей, взявших мороженое, Лу Ао зевнул — его начало клонить в сон.

Вдруг перед ним положили лист с контрольной работой.

— Малыш Аоао, как думаешь, какой тут правильный ответ? — спросил голос.

Лу Ао, развалившись на спинке стульчика, махнул ручкой:

— Я пообещал двоим, что омою руки в золотым тазу… э-э-э, в пластиковом тазу и больше не буду участвовать в таких делах.³ Ищи кого-нибудь другого.

Примечание 3: 金盆洗手 (jīn pén xǐ shǒu). Это идиома, означающая торжественный отказ от прежнего (часто нелегального или сомнительного) ремесла или образа жизни, символизирующий очищение и начало новой жизни.

— Это я, — человек прочистил горло. — Учитель Гао.

Лу Ао рефлекторно выпрямился, приняв образцовую позу.

— Несколько учителей из нашей методической группы спорят насчёт этого задания, вот и попросили меня прийти спросить тебя. Ничего, на этот раз можешь сказать мне.

— М-м… — Лу Ао обернулся и громко крикнул: — Папа! Большой папа! Учитель Гао спрашивает меня про задание! Можно ему ответить?

— Можно! — донёсся ответ.

Получив разрешение, Лу Ао взял лист и внимательно его изучил:

— М-м… Я думаю…

Сейчас всё было иначе, чем когда он просто говорил ученикам ответы. Учитель Гао лично пришёл к нему! Нужно отнестись к этому со всей серьёзностью!

Учитель Гао же решил, что Лу Ао намекает на прежние «правила», повернулся и достал из холодильника бутылку холодного чая:

— Я понимаю, какие тут порядки.

— Я не это имел в виду, — тихо сказал Лу Ао. — Я думаю, правильный ответ — Б.

— Почему же?

— По… языковому чутью, — Лу Ао почесал затылок.

— Что ж, ладно.

Хотя Лу Ао и сам толком не мог объяснить, учитель Гао всё равно искренне поблагодарил его.

— Малыш Аоао, я передам твой ответ другим учителям. Спасибо, что помог нам разобраться.

— Пожалуйста, учитель, до свидания!

Щёчки Лу Ао залились румянцем.

Говорить ответы ученикам и говорить ответ учителю — это были совершенно разные ощущения. Необъяснимое чувство удовлетворения поднялось из его маленького сердечка, готовое поднять его в небо.

Он помог учителю! Это было невероятно!

Так вот оно какое, легендарное «радость от помощи другим»! Злодей-малыш никогда такого не испытывал.

***

Так Лу Ао и учитель Гао стали неразлучными друзьями, несмотря на разницу в возрасте.

Учитель Гао то и дело приносил листы с заданиями по английскому, чтобы проверить Аоао, задать ему вопрос, узнать его мнение.

Если бы ручки Лу Ао не были такими маленькими и неуклюжими, учитель Гао даже подумывал поручить ему проверку домашних заданий и тестов.

Это уже было слишком!

Погода становилась всё жарче, и Лу Ао с Гу Баем переоделись в короткие рубашечки и шортики.

Тем днём после обеда стояла удушающая жара, цикады надсадно трещали.

Лу Ао был в белой футболке с принтом жареного яичка, чёрных шортах и чёрных сандаликах. Гу Бай был в таком же комплекте, только на его футболке красовался весёлый фонтанчик, бьющий из спины китёнка.

Два малыша, встав на цыпочки, вместе потянули тяжёлую дверцу холодильника. Учитель Гао стоял сзади и придерживал дверцу:

— Выбирайте, что будете пить. Учитель угощает!

— Я хочу «Ку-эр»!⁴

— А я — «Юдо Дун»!⁵

Примечание 4: 酷儿 (Kù'ér) / Qoo: Это реальный бренд апельсинового напитка, популярный в Азии. Название «酷儿» (Kù'ér) можно перевести как «Крутой/Клёвый Малыш».

Примечание 5: 优の冻 (Yōu no dòng) / Youdo: Это бренд готового желе/десерта (часто с травой «仙草» - xiāncǎo, Mesona chinensis, "трава бессмертия").

Учитель Гао нахмурился:

— Что за «Ку-эр»? И что это за «Юдо Дун»?

— Вот это! — хором ответили малыши, тыча пальчиками в коробку апельсинового сока «Qoo» и желе «Youdo» с травой «сяньцао».

— Ладно, возьмём, — учитель Гао достал им напитки, а себе взял бутылку простой воды.

Только собрался расплатиться, как вышел Цзян Чжиюй, увидел их и отказался брать деньги, угостив всех.

Так они втроём — два малыша и пожилой учитель — уселись на ступеньках у входа в супермаркет, потягивали напитки и наслаждались прохладой.

На тротуаре росли деревья, и их тень как раз накрыла компанию.

Учитель Гао, проявив чудеса силы, оторвал уголок упаковки напитка Лу Ао. Тот, обхватив коробочку одной ручкой, другой ловко орудовал ложечкой, зачёрпывая ароматное желе.

Учитель Гао смотрел на него и не выдержал, рассмеявшись:

— Аоао, когда ты так наклоняешься к еде, вылитый твой папа!

Лу Ао поднял голову:

— Какой папа?

— Да оба, они похожи. Твой папа, этот большой проказник, вечно ел украдкой на вечерних занятиях. Так же, как ты, наклонялся. А твой большой папа, проказник средней руки, сам бы не стал есть, но если твой папа его угощал — никогда не отказывался. А вот так, есть бесшумно — это у тебя от него.

— М-м… — Лу Ао нахмурил лобик, явно недовольный. — Значит, папа и большой папа были плохими учениками?

— Не совсем, — учитель Гао, всё же щадя чувства малыша, решил прикрыть Цзян Чжиюя и Лу Синъюаня. — В старших классах учиться тяжело, иногда перекусить — это нормально. Мы, учителя, смотрели на это сквозь пальцы.

— Ага, — Лу Ао подумал и спросил: — Папа и большой папа учились здесь, в этой школе?

— Конечно, — ответил учитель Гао, и голос его снова стал сюсюкающим.

— Значит, они уже в школе начали встречаться?

— Ага! —  при упоминании этого учитель Гао слегка вспылил. — Они пришли записываться вместе, в первый же день старшей школы! И за одной партой сидели, и в одной комнате в общежитии жили! Тогда твой дедушка сказал, что они просто не разлей вода, лучшие друзья! И я, дурак, поверил! И что вы думаете? Совсем скоро я поймал их в фотокабинке за пределами школы — их лица были прижаты друг к другу! Разве лица лучших друзей прижимают друг к другу? Это уже чересчур! — возмущённо добавил учитель Гао.

В следующее мгновение Гу Бай придвинулся к Лу Ао и крепко прижал свою пухлую щёчку к его щеке.

— Не-а! — громко заявил он.

— Вот именно! — учитель Гао полностью с ним согласился.

Лу Ао подпёр голову ручкой, глубоко задумавшись.

Ещё раньше, увидев ту фотографию в комнате папы и большого папы, у него зародились подозрения. Теперь же, услышав рассказ учителя Гао, он был практически уверен: его папа и большой папа вовсе не познакомились через сватовство, и уж тем более не поженились браком по расчёту между семьями.

С их-то маленьким супермаркетом — какой уж тут «расчёт»!

Они были школьной любовью друг друга!

Сопоставив это с историей пап Гу Бая, Лу Ао понял: в прошлой жизни его папа и большой папа тоже, должно быть, находились под властью сюжетных ограничений, и, возможно, даже в большей степени, чем семья Гу Бая. На этот раз ограничений не было, поэтому они встретились так рано и создали историю куда более интересную, чем та, что была им уготована сюжетом.

Эта мысль разожгла в Лу Ао жгучее любопытство. Он внимательно посмотрел на учителя Гао и попросил:

— Учитель, можно, вы расскажете ещё? Я хочу послушать истории про папу и большого папу.

— Ладно, ладно, расскажу тебе, — уступил учитель Гао.

Он рассказал, что Цзян Чжиюй и Лу Синъюань были знаменитым школьным дуэтом, неразлучным во всём — даже в университет поступили вместе.

Хоть они и были порой проказниками, результаты экзаменов сдали неплохие.

— Однажды твой папа не сделал домашку. Я вызвал его к доске, а твой большой папа подсказывал ему с места: «Выбирай А», да ещё и написал на бумажке огромную букву «А», чтобы тот видел. И знаешь, что вышло?

— Не знаю, — покачал головой Лу Ао.

— Твой папа был близорук! Он принял «А» за «H»! А в тесте было всего четыре варианта: A, B, C, D. И он выбрал… «H»!

Лу Ао и Гу Бай расхохотались.

— А ещё был случай: твой папа уснул на моём уроке. Я это заметил и нарочно сказал: «Как же сегодня холодно! Чжиюй так спит — простудится. Синъюань, накинь-ка на него свою курточку». И знаешь, что ответил твой большой папа?

— Не знаю, — снова покачал головой Лу Ао.

— Твой большой папа сказал: «Учитель, сяо Юй уже в ней». Оказалось, твой папа уже спал, укрывшись его курткой!

Лу Ао и Гу Бай расхохотались ещё громче.

В этот момент сзади раздался голос:

— Аоао, сяо Бай, вы с учителем Гао тут только и делаете, что поливаете грязью меня и Лу Синъюаня?

Цзян Чжиюй словно с неба свалился, неожиданно появившись у них за спиной и заставив всех вздрогнуть. Он протянул руки и закрыл ладонями ушки Лу Ао, с серьёзным видом обратившись к учителю Гао:

— Учитель Гао, «ругать отца при сыне — верх бестактности». А вы уж слишком бестактны!

Лу Ао возразил:

— Папа, это я просил учителя Гао рассказать. И он тебя не ругал, он просто рассказывал факты.

Цзян Чжиюй схватил его за пухленькую ручонку, словно ловя птичье крылышко:

— Маленький проказник, заверни-ка свои локотки, торчащие наружу, обратно вовнутрь!⁶

Примечание 6: 把你往外拐的胳膊肘往里收收 (Bǎ nǐ wǎng wài guǎi de gēbozhǒu wǎng lǐ shōu shou). Это игра с идиомой «胳膊肘往外拐» (gēbozhǒu wǎng wài guǎi) — «локоть загибается наружу», означающей «действовать против интересов своей семьи/группы», «предавать своих».

Учитель Гао рассмеялся:

— Да что там! Когда школьные учителя проходят мимо супермаркета и видят с тобой Лу Синъюаня, они всегда вспоминают ваши истории. В учительской потом целую перемену только о вас и говорят. Вы двое оставили слишком яркое впечатление! Практически все учителя помнят, что несколько лет назад тут были двое влюблённых школьников, неразлучных как сиамские близнецы. Учительница из параллельного класса вообще постоянно ставит вас в пример своим ученикам: говорит, чтобы не смели влюбляться раньше времени, разве что если смогут, как вы, и в любви преуспеть, и в институт поступить, и землю рядом со школой купить, да магазин открыть!

Цзян Чжиюй не смог сдержать довольного подёргивания воображаемого хвоста:

— Ну конечно! Совмещать раннюю любовь, учёбу и бизнес — это вам не фунт изюма!

— Зазнайка! — фыркнул учитель Гао, — он взял бутылку с водой, опёрся руками о колени и поднялся со ступенек: — Пойду я. Вечером надо на вечерние занятия.

Лу Ао и Гу Бай вежливо попрощались:

— Учитель, пока-пока!

Цзян Чжиюй тоже вежливо помахал:

— Учитель, до свидания!

Как только учитель Гао повернулся, чтобы уйти, Цзян Чжиюй тут же ущипнул Лу Ао и Гу Бая за щёчки, пытаясь их «загипнотизировать»:

— Забудьте всё, что слышали! Всё забудьте! Забудьте-и-ите! Ом мани падме хум!

Два малыша уставились на него и глуповато рассмеялись. Гу Бай ещё и помотал головой:

— Не забуду, не забуду…

Лу Ао же серьёзно посмотрел на Цзян Чжиюя:

— Папа, вы с большим папой такие… детские.

— Ещё бы! Разве старшеклассники не бывают детскими? Сейчас мы уже гораздо взрослее!

— Сейчас тоже детские.

Цзян Чжиюй не нашёлся, что ответить. Он обернулся и крикнул в сторону супермаркета:

— Лу Синъюань, выйди, приструни своего сына!

Лу Синъюань появился, как по мановению звука, и спросил, подойдя:

— Он опять нахулиганил?

— Я не хулиганил! — Лу Ао вскочил со ступенек, упёр руки в боки и торжественно объявил: — Я… раскрыл ваш секрет!

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань переглянулись, крайне озадаченные.

— Сяо Юй, он увидел, как ты тайком ешь жареную курицу?

— Нет! Ты что, прятал тайные накопления, и он их нашёл?

— У меня нет тайных накоплений, все деньги у тебя.

— Так что же это за секрет?

— Не скажу! — Лу Ао самодовольно хмыкнул, руки на боках, и, обойдя их, гордо зашагал обратно в супермаркет.

Этот маленький секрет был прост:

Папа любит большого папу, а большой папа любит папу.

Папа и большой папа любят друг друга.

И вот в этой любви он, Аоао, и появился на свет!

http://bllate.org/book/13911/1225902