Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 4. Притворяясь спящим

В больничном коридоре Цзян Чжиюй разговаривал по телефону со своим любимым.

Его возлюбленного звали Лу Синъюань. Он был молодым человеком у руля корпорации «Лу», а также вторым отцом Лу Ао.

И сейчас он находился в командировке на другом конце света.

Он улетел вчера. Перед расставанием Цзян Чжиюй, держа за руку Лу Ао, провожал его в аэропорту.

Лу Синъюань присел перед Лу Ао, погладил его по голове и наказал дома слушаться папу. Хотя в тот момент Лу Ао был занят исключительно своей игрушечной лошадкой, не слушал и в принципе не понимал его слов, Лу Синъюань всё равно повторил это несколько раз.

В конце концов Лу Синъюань поднялся, взял лицо Цзян Чжиюя в ладони и оставил на его лбу нежный, исполненный заботы прощальный поцелуй.

Каждая их разлука была словно последняя встреча.

Цзян Чжиюй, держа на руках Лу Ао, взял его маленькую ручку в свою и помог помахать большому папе на прощание.

Лу Синъюань же шагал в аэропорт, оглядываясь через каждый шаг, пока фигуры его семьи не скрылись за поворотом.

Сразу после посадки Лу Синъюань достал телефон, позвонил Цзян Чжиюю и сообщил, что долетел благополучно. Прибыв в отель, он снял на телефон окружающую обстановку и показал им. Цзян Чжиюй играл с Лу Ао в игрушки, а Лу Синъюань участвовал через видеосвязь. Даже когда они засыпали, ему не хватало духа положить трубку.

И вот сегодня утром они всё ещё были на видеосвязи. Через экран они смотрели друг на друга. Цзян Чжиюй, завтракая, без умолку болтал. Лу Синъюань, просматривая документы, с улыбкой слушал.

Атмосфера была тёплой, время текло в тихом счастье.

Но в этот самый момент произошло непредвиденное!

Цзян Чжиюй поднял голову, словно увидел нечто невероятное.

Он ничего не успел сказать, лишь громко крикнул «Аоао!» и бросился вперёд.

Телефон на журнальном столике был сбит Цзян Чжиюем, упал экраном вниз и грохнулся на пол. Камера погрузилась во тьму, Лу Синъюань ничего не видел.

Он мог лишь слышать хаотичную какофонию звуков — сначала громкое «Бам!», словно что-то упало и разбилось. Затем взволнованный голос Цзян Чжиюя, спрашивающий, что с Аоао.

Потом торопливые, перепуганные крики Цзян Чжиюя, зовущего дядю Чжана.

И наконец — его торопливые удаляющиеся шаги.

Лу Синъюань, находящийся на другом конце света, замер от беспокойства.

Ему хотелось крикнуть Цзян Чжиюю, спросить, что же случилось, но он боялся, что не сможет помочь и лишь создаст ещё больше проблем.

В итоге, лишь когда дядя Чжан поднял телефон с пола, Лу Синъюань узнал о случившемся дома.

Только когда Лу Ао доставили в палату и его состояние немного стабилизировалось, Лу Синъюань попросил дядю Чжана передать телефон Цзян Чжиюю.

В этот самый момент, на чужбине.

Три чёрных лимузина расчищали путь, средний из них мчался по шоссе, совершая уже восьмой по счёту обгон.

Мужчина в чёрном костюме сидел на заднем сиденье, сжимая телефон. Он был смертельно встревожен, но в голосе сохранял ледяное спокойствие.

— Сяо Юй, я всё знаю. Оставайся с Аоао в больнице. Не волнуйся, я сейчас же возвращаюсь.

Едва он договорил, Цзян Чжиюй, словно обладая даром видеть на расстоянии, произнёс:

— Сбавь скорость.

Лу Синъюань на мгновение замолчал, удивленно позвав:

— Сяо Юй?

Тон Цзян Чжиюя был серьёзным, он говорил отчётливо, по слогам:

— Я сказал, пусть твой водитель сбавит скорость. Никакого превышения.

— Хорошо, — Лу Синъюань убрал телефон от уха и приказал водителю: — Помедленнее.

Только «помедленнее», без дополнительных объяснений.

Цзян Чжиюй добавил уточнение:

— Не нарушай правила дорожного движения.

Лу Синъюань с долей беспомощности ответил:

— Сяо Юй, я за границей.

— Да за границей тоже нельзя, — настаивал Цзян Чжиюй. — Сначала передай мои слова водителю дословно, потом продолжим разговор.

В конце концов Лу Синъюань сдался. Он дословно повторил водителю слова Цзян Чжиюя.

Скорость снизилась, шум ветра за окном стих, и бешеный, беспорядочный стук сердца Лу Синъюаня тоже начал постепенно успокаиваться. Он поднял стекло и снова поднёс телефон к уху:

— Сяо Юй.

Лишь тогда Цзян Чжиюй откликнулся:

— Я здесь.

Лу Синъюань бросил взгляд в окно:

— Я еду в аэропорт. Ориентировочно через двадцать минут буду там. Самолет уже ждёт.

Это был их частный самолет. Маршрут был согласован заранее, а у самого Лу Синъюаня была лицензия пилота – он мог взлететь в любой момент.

Цзян Чжиюй сказал:

— С Аоао все в порядке. У него внезапно поднялась температура, я привёз его в больницу. Медсестра сделала укол, жар должен скоро спасть.

Но Лу Синъюань спросил:

— А ты? Сяо Юй, с тобой всё в порядке?

— Я… Я в порядке, температуры нет, не заболел.

— Угу.

Они коротко обменялись информацией о ситуации по обе стороны линии, и вдруг наступила тишина.

Спустя лишь секунду они заговорили одновременно:

— Лу Синъюань, пусть пилот ведет самолёт. Тебе самому за штурвал садиться нельзя.

— Сяо Юй, жди меня с Аоао в больнице. Никуда не уходи. Если что-то понадобится, отправь телохранителей.

Их голоса слились воедино, но слова всё равно были отчётливо слышны.

В следующее мгновение они снова ответили синхронно:

— Я знаю.

— Не беспокойся.

Не нужно было произносить шаблонные пожелания вроде «счастливого пути» или «будь осторожен» – они и так прекрасно понимали друг друга.

В конце Цзян Чжиюй произнёс:

— Аоао заговорил.

Лу Синъюань ответил:

— Я знаю.

Больше не было сказано ни слова.

Через телефонную линию они просто слушали тишину между вдохами друг друга.

Один... два... три...

Так прошло десять ударов сердца в тишине.

Они повесили трубку одновременно.

Цзян Чжиюй убрал телефон в карман, опёрся обеими руками на перила больничного коридора и поднял взгляд, устремив его вдаль.

Детское отделение больницы было обустроено прекрасно: за окнами палат виднелся небольшой садик с изумрудным газоном и пышными деревьями.

Но, несмотря на идиллический пейзаж, Цзян Чжиюй опустил голову, закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.

На самом деле он только что солгал.

Он сказал Лу Синъюаню, что с ним всё в порядке.

Но это было неправдой.

То, как Аоао внезапно свалился с лестницы, весь пылающий, без сознания... Это его испугало.

То, что Аоао в таком состоянии, с температурой, всё ещё сумел толкнуть его так сильно, что до сих пор ноет в груди... Это его перепугало.

Ему показалось, что их маленькое семейство снова разлучат... Это его чуть не добило.

Цзян Чжиюй уткнулся лицом в ладони и несколько раз подряд прошептал:

— Напугало до смерти...

На десятом разе он поднял голову, прижал тыльную сторону ладони к щеке и собрался вернуться в палату к Аоао.

Лу Синъюань ещё не вернулся. Ему нужно было взять себя в руки.

Только он подошел к двери, как дядя Чжан вышел из палаты.

— Господин, хорошие новости! У маленького господина спала температура.

— Слава богу, – облегчённо выдохнул Цзян Чжиюй. — Я зайду, посмотрю.

Он заметил, что дядя Чжан не уходит, а стоит у двери, и удивился:

— Что-то ещё?

Дядя Чжан принял серьёзный вид:

— Господин Лу только что напомнил мне, чтобы я проследил за вашими травмами.

— За моими травмами? – Цзян Чжиюй удивился ещё больше. — Какими травмами? От толчка Аоао? Но я же ему не говорил...

Его голос сменил интонацию. Он сел на стул в коридоре, закатал штанину и обнажил колено с сине-фиолетовым синяком.

Наверное, он ушибся, когда бросился ловить падающего Аоао.

Лу Синъюаня не было рядом, но он словно обладал небесным оком¹, раз угадал даже это.

Примечание 1: 天眼, tiān yǎn — досл. «глаз небес», здесь: необъяснимая проницательность.

Медсестра принесла мазь. Цзян Чжиюй взял ватную палочку, набрал немного средства и начал аккуратно наносить его на ушибленное место.

***

Десять часов утра.

Цзян Чжиюй отдал ключи от машины дяде Чжану, попросив его съездить домой за вещами и заодно купить продуктов.

Сам же придвинул стул к больничной койке и сел рядом с Лу Ао, наблюдая за ним и осторожно протирая ему личико и ручки влажной салфеткой.

Жар спал, щёчки малыша порозовели, а сон стал глубже и спокойнее.

Цзян Чжиюй опустил полотенце в тазик и невольно вскрикнул от приступа тупой боли в груди.

Ранее, когда ему приносили мазь для колена, он специально отослал медсестру и заглянул под рубашку.

Боже правый! У него на груди – вот та-а-акого размера! – синяк, точь-в-точь повторяющий форму головы Аоао!

Цзян Чжиюй схватился за грудь, не в силах смириться с такой несправедливостью, и потянулся ущипнуть Аоао за щёчку.

Пухлая детская щека эластично дрогнула под пальцами. Маленький железный лоб! Маленький бешеный бычок! Живая пушечка! Я же твой родной папа! Ты хоть немного похож на сына?! А?!

Щиплю без жалости!

Именно в этот момент в палату вошла знакомая медсестра с картой наблюдений.

Цзян Чжиюй мгновенно отдернул руку, сложил руки на коленях и замер в образцово-показательной позе ангела.

Медсестра заметила его движение и сдержанно улыбнулась, но всё же мягко напомнила:

— Хотя у малыша уже нет температуры, ему всё ещё нужен отдых. Дайте ему поспать подольше.

— Конечно, конечно, — пробормотал Цзян Чжиюй, не имея возможности излить душу, и мысленно пообещал себе дощипать щёчки Аоао, когда тот проснётся.

Папина месть десятилетия не ждёт!² 

Примечание 2: 十年不晚 – shí nián bù wǎn, отсылка к поговорке «君子报仇，十年不晚» — «Благородный муж мстит даже через десять лет», здесь иронично обыграно.

Медсестра оглянулась, прикрыла дверь и тихо спросила:

— Господин Цзян, могу я задать вам нескромный вопрос?

— Да, конечно, – кивнул он. – Спрашивайте.

— Вы… — она замялась, — почему вы привезли ребёнка именно в нашу больницу?

Цзян Чжиюй ответил честно:

— Была экстренная ситуация, а ваша больница ближе всего к нашему дому. Что-то не так?

— Нет-нет, просто… — она понизила голос ещё больше, — у нас частная клиника. Цены на всё могут быть… значительно выше, чем в государственных больницах.

Полагая, что намекнула недостаточно ясно, медсестра добавила:

— Я видела, вы приехали на маленьком электромобильчике. Подумала, что, возможно, в вашей семье туго с финансами, а вы просто не знали о наших расценках… Вот и хотела предупредить. Я посмотрела диагноз малыша — обычный грипп. Раз состояние стабильное, может, переведёте его в государственную больницу? Там будет намного дешевле.

Цзян Чжиюй сам не подумал бы об этом.

Эта медсестра — настоящий Белый Ангел!³

Примечание 3: 白衣天使 – bái yī tiānshǐ, поэтичное и уважительное прозвище медсестёр/врачей в Китае, букв. «ангел в белом».

Он замахал руками:

— Всё в порядке! У нас есть кое-какие сбережения, на лечение ребёнка хватит. Да и у вас здесь прекрасные условия, отличный уход. Не будем его тревожить переездом. Но спасибо вам огромное!

— Хорошо, решайте сами, господин Цзян. Только… пожалуйста, никому не передавайте мои слова.

— Будьте спокойны, ваш секрет умрёт со мной.

«Белый Ангел» измерила Аоао температуру, внесла данные в карту и вышла.

Цзян Чжиюй повернулся обратно к спящему Аоао и снова протянул к нему руку. Но на этот раз он не стал щипать щёку. Он лишь нежно провёл кончиками пальцев по нахмуренному лобику малыша. Что это он хмурится во сне? Словно взрослый, обременённый заботами.

Но стоило пальцам коснуться кожи, как Аоао весь вздрогнул, а бровки сдвинулись ещё сильнее.

Странно…

Раньше он вроде бы так не реагировал?

Озадаченный Цзян Чжиюй продолжил разглаживать морщинку.

Под мягким белым одеялом Лу Ао лежал плашмя, тело напряжено, а крошечные кулачки были сжаты изо всех сил.

Верно. Он уже проснулся!

Как образцовый Босс, он всегда начеку перед лицом потенциальной опасности.

Он проснулся ещё в тот момент, когда Цзян Чжиюй потянулся его щипать. Но открывать глаза и встречаться взглядом с обидчиком он не хотел. Поэтому он стиснул зубы, изо всех сил изображая сон и стараясь сохранить подобающую Боссу величественную позу.

Если бы не форс-мажор, он продержался бы до самого ухода Цзян Чжиюя.

Но через двадцать минут…

Форс-мажор: А вот и я!

Охватившее его чувство было одновременно знакомым… и донельзя неуместным.

Лу Ао вдруг… дико захотел писать!

http://bllate.org/book/13911/1225867