Его руки с вздувшимися венами вцепились в край кровати, даже сквозь одежду было видно, как сильно вздымается его грудь.
— Ты хоть раз делал что-нибудь для меня от чистого сердца?!
Дядюшка Мэн, понимая ситуацию, протяжно вздохнул:
— В радиусе ста ли от секты Цюнъюнь людей почти не встретишь, путь опасный. Мы обычно говорим, что просто проедем мимо, но среди торговцев мало кто соглашается. Из нашей группы в тридцать с лишним человек только мы с молодым господином пришли сюда, остальные остались в городке Яюй за сто ли отсюда. Молодой господин, как же вы могли так с братом...
Брат отвернул голову, я видел только его точёный подбородок.
Я опустил голову и осторожно потянул брата за рукав.
— Не трогай меня!
Действительно разозлился.
Я испугался, что брат больше никогда не придёт навестить меня.
Наставник ещё не успел восстановить защитные сети в горах, и восхождение было строго запрещено. Пока старший брат и дядя Мэн спали, я тайком от всех поднялся в горы.
Мне хотелось поймать для брата лису — лучше всего молодую, только начавшую совершенствование, с огненно-рыжей шкурой. Из такого меха получились бы отличные теплые нарукавники, и брат наверняка был бы доволен.
С фонарём в руке я бродил среди деревьев часа два, но не встретил ни одной рыжей лисы — да и обычных не попалось.
Уже собирался сдаться и попытать удачу завтра, как вдруг почувствовал — сквозь чащу пробивается зловещая энергия.
— Шисюн... — голос прозвучал леденяще.
Я резко обернулся.
Снова Линь Сыбэй.
Что он делал здесь так поздно?
Я заметил его плечи, отсыревшие от ночной росы, а затем взгляд скользнул ниже — и сердце сжалось при виде тёмных пятен крови на рукавах.
Он шагнул ко мне, сухие ветки хрустнули под ногами. Его улыбка напоминала оскал демона:
— Шисюн... давно здесь?
Я изо всех сил старался сохранять спокойствие.
— Это мне стоит задать тебе такой вопрос, — ответил я.
— Что? — Линь Сыбэй усмехнулся ещё шире, и в его голосе зазвучала насмешливая игривость. — Шисюн снова беспокоится обо мне?
Я уловил в его словах едва уловимую издёвку.
И правда — если говорить о силе, то я, как шисюн, ему явно уступал.
Я нахмурился.
— Пока защитные сети не восстановлены, здесь могут появиться не только столетние волки. Тебе лучше вернуться пораньше.
Его глаза потемнели.
— А ты, шисюн?
Когда я снова увижусь со старшим братом — неизвестно.
Я хотел дождаться огненной лисы.
— У меня есть дела.
Я прислонился к дереву, наблюдая за ним, но он и не думал уходить. Я снова нахмурился и решил просто пройти мимо, чтобы продолжить поиски в другом месте.
Но он вдруг схватил меня за плечо.
— Что ты ищешь? Я помогу.
Я не понимал, с чего бы ему вдруг становиться таким доброжелательным.
— Не нужно. Я сам справлюсь.
Но он вдруг рассвирепел — не понимаю, с чего бы, — и его обычная бесстрастная маска на лицо буквально затрещала по швам.
— Запрещаю! — приказал он.
Да кто ему дал право что-то запрещать?! Это же горы — хочу гуляю, где вздумается!
— Говори!
Одного его слова хватило, чтобы я стушевался.
— Хотел найти огненную демоническую лису... — пробормотал я, яростно сверля глазами его сапоги — будто мог прожечь их взглядом!
Я ведь его старший брат по учению — где же уважение?!
Не знаю, каким он меня увидел со своей стороны, но вдруг... рассмеялся. Рассмеялся так, будто все мускулы на лице распрямились от счастья.
Он и правда обрадовался.
Неужели ему так весело смотреть, как я унижаюсь?!
— Я найду её для шисюна, — сказал он.
И вдруг... поднял руку, коснувшись моего опущенного подбородка, будто собирался приподнять моё лицо.
Можете представить, насколько неловко, когда другой мужчина касается тебя так... фамильярно. Я резко отстранился, оставив его руку висеть в пустоте.
Он медленно потер пальцы, будто смакуя ощущения, и произнёс:
— У старшего брата... такой чёткий контур подбородка.
Эти слова заставили мою кровь похолодеть.
Я ответил глухим, почти отстранённым голосом:
— Хорошо подходит для петли, да?
Его пальцы замерли. Он уставился на меня — то ли смущённый, то ли раздражённый моей странной репликой. Губы его сжались, будто он пытался сдержать слова, которые не мог выговорить.
Я уже подумал, что этот разговор закончен...
— Что за чушь ты несёшь?!
Он снова зарычал на меня.
Но это же не я это придумал!
В моей семьдесят четвертой жизни именно он сказал, что у меня «чёткий контур подбородка, который хорошо подходит для петли». И даже провёл эксперимент — лично. Он сидел прямо передо мной, наблюдая, как я корчусь в петле... пока не перестал дышать.
— Ты что, на меня кричишь?..
Я не успел договорить, как из кустов напротив метнулась огненно-рыжая лиса. Линь Сыбэй среагировал мгновенно — его ци устремилось вслед за зверем, заставляя деревья по сторонам содрогаться.
Я бросился за ним.
Лиса сжалась на земле в комок. На её безжизненной морде застыла единственная слеза.
Глядя на неё, я вспомнил древнее предание: если огненная лиса прольёт слезу перед смертью — это проклятие.
— Может, отпустим её? — предложил я, обращаясь к Линь Сыбэю.
Тот держал лису за загривок.
— Зачем?
Я вздохнул.
— Говорят, если огненная лиса плачет перед гибелью, она проклинает убийцу — чтобы тот, как и она, не нашёл покоя в смерти.
В глазах Линь Сыбэя мелькнула усмешка.
— А шисюн хочет этого проклятия?
Я промолчал.
Пальцы Линь Сыбэя резко сжались.
Капли крови упали на его костяшки.
— Что ты творишь?! — вскричал я.
Он швырнул бездыханное тело лисы к моим ногам.
— Забирай!
http://bllate.org/book/13861/1222331
