Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 53 Мимолетность

Когда Сюй Силинь находился в полумертвом состоянии, У Тао несколько раз пытался дозвониться до него, но Сюй Силинь не брал трубку. В конце концов звонки прекратились и они перестали общаться друг с другом. По слухам, после окончания универа У Тао на самом деле стал физруком.  

Кажется, судьба действительно любит подшучивать над людьми. Те, кто в молодости стремились уехать далеко, повзрослев, зачастую оставались в своем городе, в то время как те, кто были привязаны к дому, где их баловали, напротив уезжали все дальше и дальше. Те, кто в юные годы лучше всех создавали проблемы, обычно в конечном итоге вели простой и спокойный образ жизни, в то время как те, кто хорошо учились и никогда не заставляли других волноваться... в будущем часто многократно восполняли все бунтарские идеи, которые не смогли воплотить в жизнь в свое время.  

Лао Чэн, в отличие от У Тао, упорно цеплялся за дружеские чувства. Он настойчиво посылал сообщения и звонил Сюй Силиню, в полной мере демонстрируя свою бесстыдную сущность лейкопластыря. Он стал единственным другом Сюй Силиня со старшей школы, с которым тот поддерживал связь.  

В те годы Сюй Силинь никогда не вступал в групповые чаты со своими одноклассниками, никогда даже не просматривал их и не посещал никаких встреч.  

Он не знал, как смотреть в глаза бывшим одноклассникам.  

Дело не в том, что Сюй Силинь не доверял Лао Чэну или У Тао. Несмотря на то, что один из них был идиотом, а второй — сволочью, они были не из тех, кто разглашали чужие секреты всему миру. Но не разглашать не означало не рассказывать кому-то другому. Как-никак, после учебы в университете и вступления во взрослую жизнь одноклассники, чью подноготную они досконально знали, становились «своими людьми». Они не проявляли осторожности при разговоре друг с другом, и неизбежно что-то проскальзывало.  

Можно ли утаить шило в мешке?  

Вместо того, чтобы днями напролет мучиться о том, насколько плотно закрыты рты других людей, Сюй Силинь решил, что с таким же успехом он может просто не надеяться, что кто-то будет хранить его секрет.  

После того, как Цай Цзин был приговорен к тюремному заключению, они окольным путем разузнали, где он отбывал срок. Несколько раз кто-то хотел передать ему кое-какие вещи или навестить его, но Цай Цзин отказывался от всего. Когда Сюй Силинь устроился на работе, ему неожиданно позвонил Лао Чэн и сказал, что одноклассник пошел навестить Цай Цзина. Казалось, теперь он был не против принимать посетителей.  

Они быстро договорились о времени и пошли увидеться с Цай Цзином.  

Волосы Цай Цзина были сбриты под ноль, и он был одет в тюремную форму. Сперва Сюй Силинь почти не узнал приятеля — в его памяти Цай Цзин оставался изящным и талантливым юношей, который не имел ничего общего с этим мрачным мужчиной со слегка сутулой спиной. За решеткой его несформированные в молодости кости огрубели и утратили свое изящество. Он прибавил в весе, но цвет его лица казался неважным. Спокойный и тактичный характер, который у него был в те годы, полностью исчез. Сложное сочетание проницательности и уравновешенности укоренилось в его личности.  

Увидев их, Цай Цзин просто вежливо и отстраненно улыбнулся и сказал:   

— Я почти не узнал вас.  

Только тогда Сюй Силинь понял, что в глазах других людей он тоже изменился до неузнаваемости.  

Лао Чэн не знал, что сказать, поэтому спросил:   

— Чем ты занимался последние несколько лет?  

Цай Цзин спокойно ответил:   

— Сидел здесь, что еще я мог делать? Как-то так.  

Повисла неловкость, и визитеры замолчали, не зная, что сказать.  

Встречи старых школьных друзей всегда сводятся к разговорам о прошлом и обмену новостями. К сожалению, даже если Сюй Силинь и Лао Чэн жили как собаки, им было неудобно лаять перед Цай Цзином.  

Раньше все трое сидели рядом и целыми днями тусовались вместе. Иногда они даже звонили друг другу по ночам, и никто не жаловался на многословность. Теперь они обменивались растерянными взглядами, молча уставившись друг на друга и не находя нужных слов.  

Лао Чэн откашлялся и взглянул на Сюй Силиня, умоляя о помощи.  

Сюй Силинь напряг мозги и сказал Цай Цзину:   

— Мы накопили немного денег и планируем открыть шашлычную под названием «Лао Е». Она будет находиться рядом с твоим домом. В будущем, когда ты...  

Цай Цзин дослушал до этого момента, а затем покосился на Сюй Силиня. Как только Сюй Силинь встретился с ним глазами, он понял, что ляпнул глупость. Стало ясно, что Цай Цзин не только не был тронут их намерением, но и, возможно, даже не знал плакать ему или смеяться.   

Сюй Силинь хорошенько подумал и понял, что это действительно так. Поставив себя на место Цай Цзина, он осознал, что тоже не захотел бы слышать слова «когда вернешься домой». В том доме никого не было, кроме мстительного духа одного ублюдка. Зачем ему возвращаться туда?  

В детстве у них было столько идей и они собирались воплотить в жизнь каждую из них. Теперь, оглядываясь назад, их искренность казалась действительно нелепой.  

Хотя Цай Цзин не был тронут, внешне он все же принял их глупое и неловкое намерение, вежливо кивнув:   

— Говоришь «Лао Е»? Хорошо, посмотрю в будущем. Просто я не знаю, когда я смогу это сделать.  

Какое-то время они заставляли себя болтать, растеряно глядя друг на друга, потом наконец передали Цай Цзину принесенные для него вещи и собрались уходить.  

По пути в тюрьму Сюй Силинь и Лао Чэн посоветовались и решили, что не будут спрашивать Цай Цзина, почему он совершил то преступление. Но Лао Чэн был бесхитростным и откровенным человеком, который ничего не мог удержать в себе. В конце концов, он не вытерпел и выпалил перед уходом:   

— Лао Цай, почему ты сделал это?  

Цай Цзин по-прежнему улыбался. Он покачал головой и сказал:   

— Все уже в прошлом. Я и сам давно забыл почему.  

Сюй Силинь поднял руку и прижал ее к затылку Лао Чэна, с силой повернув его голову назад. Он помахал Цай Цзину и дал понять, что через какое-то время придет снова.  

Со временем все меняется. Если бы ты мог вернуться назад, ты бы взял в руки нож?  

Этот вопрос был похож на «если бы ты мог вернуться в прошлое, ты бы влюбился в этого человека?» и не имел смысла.  

После того, как они ушли от Цай Цзина, Лао Чэн серьезно сказал Сюй Силиню:   

— Я хочу открыть шашлычную. Ты можешь помочь мне?  

Открыть шашлычную было непросто и основное сопротивление исходило от семьи Лао Чэна.   

Хотя Лао Чэн не смог попасть в выбранное им учебное заведение, он все же поступил в ведущий университет. После выпуска он прислушался к пожеланиям родителей и несколько месяцев упорно учился, чтобы сдать экзамены на государственную службу. Проработав там меньше полугода, он в мгновение ока стал «ценным товаром» среди своих любопытных тетушек. Они не хотели знакомить его с обычными девушками. Только те, чьи обстоятельства были исключительно хорошими, могли получить шанс увидеться с «краеугольным камнем бизнеса».  

Вопреки ожиданиям их лучший товар собирался оставить свою государственную работу, чтобы торговать шашлыками. Это было равносильно самоуничижению с «ценного товара» до «уценки». Вся его большая семья, включая дядюшек и тетушек, подняла страшный шум. С тех пор они изо всех сил саботировали Лао Чэна и его будущий бизнес.  

На этапе подготовки к открытию Лао Чэн сосредоточился на том, чтобы разобраться с пережитками феодализма в своей семье. Сюй Силинь же в свободное время занимался такими вопросами, как выбор помещения, согласование арендной платы, подача заявки на лицензию, ремонт и другие пустяки.  

С тех пор, как он начал работать, даже несмотря на то, что иногда ему приходилось трудиться сверхурочно, жизнь Сюй Силиня все же стала намного проще.  

По сравнению с хаосом студенческих лет, трудовая жизнь походила на пенсию. Целыми днями он чувствовал, что ему нечем заняться. На досуге ему нравилось готовить для бабушки. Его стряпня становилась все лучше и лучше. Он немного знал хуайянскую, шаньдунскую и местную кухни, и его навыки были достаточно хороши, чтобы накрыть полный стол.  

Когда он начал заниматься шашлычной, то из-за увеличенной нагрузки поначалу чувствовал себя немного непривычно.  

Но Сюй Силинь, вероятно, был рожден, чтобы быть занятым человеком и очень быстро втянулся.  

Мелочи, связанные с открытием бизнеса, были чуждыми в первый раз, а во второй — уже знакомыми. Формальности были тщательно улажены, и три месяца спустя они общими силами одолели все внутренние и внешние неурядицы, и открыли шашлычную.  

В первый день работы Сун Ляньюань привел свою шайку, чтобы поддержать их. Они заполнили крохотное помещение до краев. Группа мужчин ела шашлыки во время просмотра домашнего футбольного матча, поднимая шум до поздней ночи. Сюй Силинь заметил, что атмосфера в тот день была уж больно хорошей и почувствовал вдохновение. Он использовал «шашлычная для болельщиков» в качестве рекламного трюка и расклеил логотипы футбольных команд на всех окнах помещения. Каждый раз во время важного матча, он устраивал мероприятие «смотрим футбол вместе». Шашлычная «Лао Е» превратилась в клуб для футбольных фанатов.  

Клуб действительно стал дойной коровой. В конце года шашлычная распределила прибыль и под ярким сиянием китайских юаней многочисленные жалобы об испытаниях и невзгодах семьи Лао Чэна уменьшились вдвое.  

Как только «Лао Е» вошел в рабочую колею, Сюй Силинь сразу же сбросил его на Лао Чэна и умыл руки. Он стал акционером, тихо получающим дивиденды. Но, пройдя через эту авантюру, ему больше не хотелось оставаться на своей нынешней заурядной работе и медленно погружаться в забвение.  

Мизерного дохода с этой «стабильной» работы едва хватало на их домашние расходы и оплату коммунальных услуг.  

Несмотря на это, Сюй Силинь не спешил увольняться и отправляться в свободное плавание. Он уже достаточно настрадался от «недостаточной подготовки» и «импульсивных решений». Он продолжал выполнять свою работу, ежедневно подавляя желание уйти в отставку; в то же время он использовал свое свободное время, чтобы помогать другим людям составлять бизнес-планы, сознательно накапливая опыт и связи.  

Он не делал никаких публичных заявлений и не хвастался, а просто тихо обдумывал свои мысли, закладывая основу. Накопив достаточно опыта, он методично перешел к следующему шагу.  

Вопреки ожиданиям ничто не вечно под луной. Недолгий момент славы «Лао Е» прошел.  

С тех пор, как шашлычная приобрела популярность, в радиусе одного километра открылось множество «клубов» с разными названиями. Неизбежно часть клиентов отсеялась, и в то же время арендная плата, которая росла с каждым месяцем, также стала проблемой.  

В то время рынок недвижимости переживал свой бум, и стоимость жилья в городе росла не по дням, а по часам. Маленькие помещения, выходящие на улицу, стали самыми лакомыми кусочками. Хозяин был сбит с толку резким ростом цен и все время приходил в шашлычную, чтобы увеличить арендную плату. Операционные расходы бизнеса взлетели до небес.  

И все же Лао Чэн, с упорством молодого гурмана, отказывался пойти на компромисс в отношении качества. Он настаивал на использовании самого лучшего мяса и специй, несмотря на то что посетители не могли сказать, были ли ингредиенты высокого качества или нет. В лучшем случае они просто дополнительно хвалили его: «Ваши шашлыки очень вкусные», а затем безжалостно разворачивались и бросались в объятия заведений с более низкими ценами.  

Через несколько месяцев шашлычная успешно превратила прибыль в убыток.  

Он упорствовал до конца года, но в итоге не мог продолжать делать это, и сложный в управлении бизнес закрылся.  

Впервые в жизни Лао Чэн испытал боль неудачи. В «Изгибе полумесяца» он напился вдрызг и рыдал в голос, пока не стал задыхаться, дергая Сюй Силиня за рукав.   

— Все четыре года универа я провел, играя в игры. У меня даже не было отношений, а сейчас меня бросили прямо на рынок свиданий вслепую... Меня теперь знакомят даже с разведенными... Я... Достоин ли я своей весны жизни*? Мою молодость уже съели собаки…  

(п/п: юность)  

Сюй Силинь похлопал его собачью голову.   

— Все нормально. Мы заставим собак выплюнуть ее обратно. Ну же, возьми себя в руки, не плачь больше.  

Сюй Силинь рассеянно утешал его, другой рукой листая веб-страницы на своем телефоне. Иногда он говорил Лао Чэну «мм», чтобы показать, что рядом с ним все еще сидит живое существо.  

Такой масштаб успеха и неудач он видел бесчисленное количество раз.  

Сун Ляньюань услышал, что в забронированной ими комнате было заказано много алкоголя и немного забеспокоился. Когда он пришел проверить их, то развеселился от вида скучающего, чопорного Сюй Силиня и убитого горем Лао Чэна.  

В итоге, Лао Чэн пил, пока не вырубился, лежа тихо и беззвучно, словно труп.  

Только тогда Сун Ляньюань вылил минеральную воду из стакана Сюй Силиня. Каждый налил себе по полстакана пива и медленно выпил.  

— Твоя работа идет гладко? — спросил Сун Ляньюань.  

— Да, все нормально. Просто зарплата небольшая, так что она кажется немного бессмысленной.  

— Все равно, не торопись и набирайся опыта. На самом деле «Изгиб полумесяца» тоже довольно бессмысленный, — Сун Ляньюань поднял руку и указал на явно устаревшую отделку комнаты. — Здесь ничего не изменилось за много лет. Тогда это было модно, а теперь… Ай, я собираюсь уйти.  

Сюй Силинь удивился.  

Сун Ляньюань бросил учебу в средней школе. Он начинал как обслуживающий персонал на побегушках, и своими силами добился того, что было у него сейчас. Поговаривали, он был вторым после босса. Большой гангстер тех дней — Сун Ляньюань, стал менеджером Сун.  

Сюй Силинь спросил:   

— Гэ, куда ты хочешь пойти?  

— Сначала я отправлюсь на юг и осмотрюсь, — сказал Сун Ляньюань. — Я хочу пробиться в этом мире. Если я не сделаю этого сейчас, то постарею и проведу всю свою жизнь в «Изгибе полумесяца», ожидая его банкротства, а потом буду целыми днями сидеть дома, уставившись на входную дверь. В будущем, когда меня здесь не будет, ты должен хорошо заботиться о себе. Если ты встретишь кого-нибудь...  

Сун Ляньюань хотел сказать: «Если ты встретишь девушку, которая придется тебе по душе — остепенись», но мельком взглянув на Сюй Силиня, он проглотил эти слова.   

— Забудь. Ты и сам знаешь, что к чему.  

Изначально Сун Ляньюнь планировал уехать после Нового года, но у него не получилось. Одно событие задержало его — госпожа Су Вэньвань, самая популярная старушка общественного центра для пожилых и бабушка Сюй Силиня, скончалась.  

Это случилось на пятый день Нового года. Сюй Силинь, который маялся от безделья, в то утро проснулся со странной идеей. Он пожарил хворост на сковородке, израсходовав половину бутылки масла. Печенье получились неказистым, но неплохим на вкус в свежем виде. Сюй Силинь хотел предложить свое сокровище бабушке, и наконец обнаружил, что она еще не встала, хотя было уже больше девяти часов.  

Он позвал несколько раз, но дверь не открылась. Поэтому он толкнул ее и, войдя внутрь, обнаружил, что старушка бесшумно умерла.  

Ее лицо было мертвенно-серым, голова склонилась набок, а кожа обвисла.  

Однако, присмотревшись, ему показалось, что на ее лице застыла легкая улыбка.  

Сюй Силинь долго стоял в ступоре у кровати. Когда он поднял глаза, то увидел на прикроватной тумбочке фотографию своего деда в молодости. У него была нежная улыбка и яркие черты лица, которые делали его настоящим старомодным красавцем.  

Глядя, как радостно улыбалась бабушка, видимо, дедушка лично пришел за ней прошлой ночью.  

Все они были скитальцами в этом мире между небом и землей. После более тридцати лет разлуки они, наконец, воссоединились.  

В возрасте семидесяти восьми лет госпожа Су Вэньвань умерла естественной смертью.  

Пришли все ее близкие друзья. Старик из соседнего дома, который целыми днями возился в саду, выращивая виноград и помидоры, плакал так, словно овдовел. Узнав о случившемся, пришла его внучка и ей пришлось долго убеждать и уговаривать деда, прежде чем она смогла увести его.  

Сун Ляньюань боялся, что Сюй Силинь не сможет со всем справиться в одиночку, поэтому отложил дату отъезда на юг и остался в доме Сюй Силиня на несколько дней, чтобы помочь.  

Чжэн Шо тоже пришел. Они не виделись несколько лет, и он заметно постарел. Когда они встретились, Чжэн Шо искренне извинился перед Сюй Силинем, сказав, что все это время его планы вернуться работать на родину не ладились. Сюй Силинь сразу понял, что «работа» — это просто оправдание, загвоздка, скорее всего, была в его новой семье.  

Но он уже вышел из возраста, когда «ненавидел отца за безответственность». Сюй Силинь вежливо принял гостя, и как только они начали болтать, почувствовал, что они вполне могли бы поладить. В будущем Чжэн Шо все еще может пригодиться ему.  

Глубоко ночью Сюй Силинь не смог удержаться и отправил электронное письмо Доу Сюню, которое, как и прежде, осталось без ответа.  

В день похорон Чжу Сяочэн вернулась домой и, опустившись на колени, прочитала сутру для бабушки. Доу Сюня с ней не было.  

В душе Сюй Силинь тайно подавил надежду и облегчение, и подошел, чтобы обменяться любезностями со своей крестной. После этого он понял, что два человека, разделенные жизнью, были не ближе, чем если бы они были разделены смертью.  

Даже если в современную эпоху можно было добраться на край света с помощью авиабилета, человек, с которым невозможно было встретиться, все равно оставался вне досягаемости.  

Возможно, только теперь Сюй Силинь по-настоящему смирился с тем фактом, что Доу Сюнь оставил его. Он действительно был похож на замедленную шестеренку, которой потребовалось три года, чтобы совершить один оборот и столкнуться с собственными отчетливыми и далеко идущими следами.  

И теперь он, наконец, остался один-одинешенек в этом мире.  

На самом деле Доу Сюнь вообще не получал его письма. Сюй Силинь не знал, что он уехал в Европу, а не в Америку. Он давно забросил электронную почту, которой пользовался в Китае, и миллион лет не связывался с матерью — но обо всем этом он узнает позже. Однажды Доу Сюнь искал свою учетную запись на форуме, чтобы получить материалы для исследования, и, наконец, открыл свою старую почту. Прочитав электронные письма полугодичной давности, его, казалось, ударила молния. Он немедленно освободил свой график и той же ночью вернулся в страну... К сожалению, по возвращению, он так и не смог найти Сюй Силиня.  

Первым решением, которое Сюй Силинь принял после похорон бабушки, стало продать дом, который он так старался сохранить все эти годы.  

Тогда в городе редко встречались дома с низкой плотностью застройки, подобные его. С точки зрения качества и расположения — таких больше не строили.  

Стоимость жилья в то время бешено росла. Он очень быстро продал дом. Покупатель, казалось, боялся, что он передумает, и даже не стал торговаться с ним.  

Сюй Силинь мгновенно купил три квартиры — две из них, с удобным транспортным сообщением и площадью около восьмидесяти квадратных метров, он оставил для сдачи в аренду. Ежемесячная плата была на две тысячи больше, чем зарплата, которую он получал на своей паршивой работе, включая премию.  

Лао Чэн чуть не заплакал, когда услышал об этом.   

— Мой арендодатель только что обманул меня, а теперь ты предал революцию, чтобы вступить в их ряды! Ты действительно хороший одноклассник!  

Помимо двух квартир, которые он сдавал в аренду, арендодатель Сюй Силинь также купил трехкомнатную квартиру в отдаленном районе для себя.  

Он перевез свою комнату и комнату Доу Сюня в неизменном виде — коробку из-под конфет, заполненную обертками, шкаф, целиком забитый рубашками и джинсами, которые подходили студенту, смехотворно незрелое любовное письмо, в котором слова противоречили сами себе... он сохранил все.  

Последняя комната использовалась как кабинет, куда он перенес библиотеку Сюй Цзинь и бабушкину коллекцию старых граммофонных пластинок.  

Сюй Силинь превратил свой «новый дом» в большой мемориал. Затем он потратил полмесяца, успокаивая серого попугая, который был настолько подавлен, что выдергивал собственные перья, позволяя ему привыкнуть к жизни, в которой они оба будут зависеть друг от друга. Вслед за этим он уволился с работы, покинул свой родной город, из которого не уезжал более двадцати лет своей жизни, и, без сожалений отправился с Сун Ляньюанем на юг.  

http://bllate.org/book/13835/1220833