Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 18 Разделение

Рабочий кабинет Сюй Цзинь был очень аккуратным и казался почти строгим, что немного не соответствовало ее темпераменту, так как порой она говорила, что попало. Все документы и бумажные материалы, которые она использовала раньше, были упорядочены по категориям. Бухгалтерские книги и юридические записи были устроены так скрупулезно, что казалось, будто у нее ОКР*.

(п/п: обсессивно-компульсивное расстройство)

Сюй Цзинь сидела за своим большим деревянным столом, который отделял ее от Доу Сюня. Она выглядела так, будто принимала клиента.

— Сядь, — Сюй Цзинь надела свои очки для зрения и стала изучать этого молодого человека через тонкие линзы. Она не могла представить, какая авария должна была произойти при столкновении генов Чжу Сяочэн и Доу Цзюньляна, чтобы родился такой ребенок. — Я слышала о том, что произошло вчера, от твоей учительницы и твоей мамы.

Доу Сюнь почувствовал, что ему предстоит пройти через очередную хорошо знакомую выволочку. Он тупо уставился в пол и притворился мертвым, но все его тело заявляло: «я уже принял решение».

Вместо этого Сюй Цзинь равнодушно сказала:

— Отложить вступительные экзамены — не такое уж важное дело, как они думают. Я примерно понимаю текущую ситуацию. Жалко, что ты не получишь дополнительных баллов, но те, кто думают, что наличие дополнительных десяти очков на экзамене изменит их судьбу, вероятно, не пойдут дальше этого в жизни.

Услышав этот необычный комментарий, Доу Сюнь взглянул на нее, но не ослабил бдительности. Учителя и родители часто использовали такую тактику, начиная поучающие беседы.

— Я также выслушала жалобы твоей учительницы. Она сказала, что у тебя нет веских причин отказываться от экзамена и ты это делаешь чисто из прихоти, — спокойно и хладнокровно продолжила Сюй Цзинь. — Но я думаю, что у каждого есть своя внутренняя логика. Особенно у людей твоего возраста. У тебя много мыслей по этому поводу, просто ты не хочешь делится ими, верно?

— Поскольку ты не хочешь рассказывать об этом другим, ты, вероятно, не расскажешь и мне. Поэтому я не буду спрашивать, — невозмутимо произнесла Сюй Цзинь. — Ты сам зарегистрировался на экзамен, а теперь сам же решил не сдавать его. Доу Сюнь, это хорошо, что ты можешь принимать собственные решения, это показывает, что ты рано повзрослел и поэтому у тебя есть преимущество перед другими. Но, как взрослому, мне нужно напомнить тебе одну вещь. Поскольку ты хочешь принимать решения самостоятельно, ты должен нести ответственность за свои действия. Почему твоя учительница думает, что это всего лишь каприз? Почему она с тревогой позвонила мне и пожаловалась? Это потому, что она чувствует, что ты не можешь нести ответственность. Ты понимаешь это, не так ли?

Сюй Цзинь была совсем не похожа на Сюй Силиня. Без очков она казалась хитрой и сообразительной; в очках она выглядела строже. На первый взгляд, у нее была очень профессиональная и холодная манера поведения, и было непонятно, как у нее мог родиться такой жизнерадостный сын как Сюй Силинь.

— Ты больше не ребенок. В прошлом, родись ты в бедной семье, ты уже был бы опорой для родителей в своем возрасте. Но ты очень незрелый. Вот почему взрослые не позволяют тебе принимать собственные решения, — сказала Сюй Цзинь.

Не было ни одного подростка, который мог бы это слушать и не раздражаться. Доу Сюнь открыл было рот, чтобы возразить.

Сюй Цзинь продолжила:

— Твой учитель политологии должен был научить тебя, верно? «База определяет надстройку». Ты финансово независимый? Конечно, ты все еще учишься в старшей школе, так что объективно этого не может быть. Но субъективно? Ты думал об этом? Ты и твои друзья работали посменно в закусочной, поэтому ты должен знать, сколько ты можешь зарабатывать в день. Подумай сам, сможешь ли ты выжить на эту мизерную зарплату, когда ты привык жить как принц? Если однажды последний кусочек совести Доу Цзюньляна съест собака, и он больше не будет содержать тебя, что ты планируешь делать? Ты когда-нибудь задумывался об этом?

Доу Сюнь не знал, что ответить.

— Даже если ты финансово независимый, остается вопрос об эмоциональной независимости, — не останавливалась Сюй Цзинь. — Каким человеком ты хочешь быть, какой жизнью ты хочешь жить, какой путь ты хочешь избрать, ты думал об этом? Ничего страшного, если нет, это нормально, никто ничего не скажет, потому что ты еще молод. Твои учителя и родители по-прежнему несут ответственность за тебя. Мы поможем тебе спланировать светлое будущее в рамках наших знаний и наших возможностей. Чтобы все прошло гладко, мы просим тебя лишь прислушиваться к нам и сотрудничать с нами. Не стоит постоянно подвергать сомнению способность взрослых решать проблемы. Ты ведь можешь это понять, правда?

Доу Сюнь на мгновение заколебался, затем медленно кивнул.

Сюй Цзинь сказала:

— До экзаменов осталась еще одна неделя. Если ты уверен в своей цели, если у тебя есть четкая причина не сдавать экзамены, если ты в состоянии нести ответственность за свои действия, тогда ты можешь принять собственное решение прямо сейчас. Если ты не можешь ясно рассмотреть этот вопрос и просто действуешь импульсивно, тогда тебе не следует этого делать. Все очень просто, не правда ли? Если ты хочешь иметь право говорить как взрослый, ты должен действовать соответственно. Самодурство и истерики тебе не помогут. Вернись и хорошенько все обдумай.

Доу Сюня с детства не воспитывали должным образом. Слова Сюй Цзинь оставили его в замешательстве, чувства гнева и вины боролись между собой. Он встал, его разум был заполнен мыслями. В дверях он столкнулся с Сюй Силинем, который пришел с чашкой цветочного чая для вдовствующей императрицы.

Сюй Силинь тихо спросил:

— Тебя отчитали?

Он только что тайком сделал глоток из кружки Сюй Цзинь и его губы блестели от влаги. Доу Сюнь взглянул на него, затем резко моргнул, как будто испугался, и быстро покачал головой.

Он обошел Сюй Силиня, чтобы добраться до холодильника, взял бутылку холодного чая и отправился размышлять о своей жизни.

Сюй Цзинь сказала:

— Сяо Линьцзы, войди!

«Сяо Линьцзы» осторожно заглянул внутрь и спросил:

— Мам, зачем ты меня зовешь? Цилисян… Я имею в виду, учитель Чжан, сделала тебе предложение «купи один — получи второй бесплатно» и пожаловалась заодно на меня?

— Она сказала, что ты легкомысленный и несерьезно относишься к учебе, — Сюй Цзинь постучала костяшками пальцев по столу. — Что вы делали вчера с Доу Сюнем?

Взгляд Сюй Силиня заметался туда-сюда. Он невнятно пробормотал:

— ...Тусовались с одноклассниками.

Как «встреча с одноклассниками» могла заставить его чувствовать себя таким виноватым? Что-то определенно было не так. Сюй Цзинь протянула руку и ткнула его пальцем:

— Будь осторожен, не дай мне поймать тебя с поличным. Ты встречался с Чжэн Шо?

Сюй Силинь спросил:

— Чжэн Шо? Кто это?

Сюй Цзинь посмотрела на его беспечное отношение и тяжело вздохнула.

— О! — наконец понял Сюй Силинь. — Я знаю. Твой бывший муж?

Сюй Цзинь:

— ...

Сюй Силинь запрыгнул на стул, как обезьяна. Его верхняя часть тела лежала на столе, а колени упирались в сиденье вращающегося стула, поворачиваясь то влево, то вправо. — Это он нашел меня. Клянусь Нефритовым императором и дедушкой Мао, я не предавал страну и не вступал в контакт с врагом. Я даже не принял его взятку!

Сюй Цзинь откинулась назад и нахмурилась, глядя на своего драгоценного сына. Поскольку Сюй Силинь встретил Чжэн Шо, он должен знать, что она намеренно отдаляла его от отца все эти годы. Но он не обмолвился об этом и словом. У этого маленького негодника в голове было полным-полно уловок и хитрых тактик, чтобы симулировать повиновение, но его мысли никогда не шли в правильном направлении. Именно таким Чжэн Шо был в молодости.

— У твоего отца есть образовательный фонд, который ты можешь использовать в следующем году при поступлении в университет, — объяснила Сюй Цзинь. — Он также сказал, что если ты захочешь учиться за границей, он может позаботиться о тебе.

Сюй Силинь приподнял бровь.

— Не то чтобы мне не хватало… Кхм, не то чтобы тебе не хватало денег, зачем он сует нос в это дело?

Сюй Цзинь бесстрастно спросила:

— А что, если мне не хватит денег?

Даже не моргнув, Сюй Силинь запел по-другому:

— Да кого волнуют деньги? Сокровище добыть легко, но попробуй найти красивую женщину. Кто бросит красавицу и последует за морщинистым стариком? Кроме того, в нашем доме не одна красотка. Один взмах костюмированного рукава моей бабушки многого стоит.

— Ты... — Сюй Цзинь хотела остаться суровой, но не смогла сдержаться и расхохоталась.

Она не могла не вспомнить Чжэн Шо в те годы.

По натуре он был из тех, в кого легко влюбиться. Красивый, с хорошо подвешенным языком и таким количеством всевозможных уловок, что было трудно представить, как ему удавалось держать их все в своей голове. Каким бы плачевным не было его финансовое положение, он всегда шикарно и элегантно одевался. Кроме того, он мог осуществить любую девичью фантазию и обладал врожденным талантом с первого взгляда располагать людей к себе.

К сожалению, красивая бутылка из цветного стекла не пригодна для хранения соевого соуса. Тот, кто бездельничал днями напролет, не был подходящим спутником на всю жизнь.

Пеструю бабочку* привлекают прекрасные разноцветия, но ты всего лишь одна из многих цветов. Как только сезон закончится, она упорхнет в поисках следующего ароматного цветка и у тебя не получиться удержать ее.

 (п/п: обр. непостоянный, ветреный мужчина)

— Раньше я была против вашего общения, потому что… — Сюй Цзинь не могла удержаться от паузы. Она признавала право каждого жить своей собственной жизнью, но независимо от всей широты своих взглядов, как мать, она все же была немного эгоистичной.

Она не хотела, чтобы безответственная и гулящая личность Чжэн Шо повлияла на ее сына. Несмотря на годы ее воспитания Сюй Силинь все еще проявлял наклонности своего отца.

— Я понимаю, — Сюй Силинь прервал ее.

Сюй Цзинь была ошеломлена:

— Что ты понимаешь?

Сюй Силинь лукаво усмехнулся и сказал:

— Любое решение, принятое нашей Великой Небесной Девой мудрое и выдающееся. Простые смертные, подобные мне, окажут вам полную поддержку.

Эта пустая лесть давалась ему естественно и непринужденно.

Каким бы он вырос под влиянием Чжэн Шо?

Сюй Цзинь сказала:

— Почему с каждым годом ты все больше и больше смахиваешь на него?.. Ай, иди уже.

Сюй Силиню очень не понравился этот комментарий. Его впечатление о Чжэн Шо все еще оставалось где-то между «показушником» и «безответственной личностью». Он чувствовал себя так, как будто его отругали, но он ничего не мог возразить в знак протеста. Поскольку Сюй Цзинь не осуждала Чжэн Шо, он, будучи ее сыном, не имел на это право. Ему оставалось только подавить свои чувства и уйти.

Доу Сюнь услышал шаги Сюй Силиня и его спина непроизвольно напряглась. Адреналин пробежал по его телу, когда Сюй Силинь толкнул дверь и вошел.

В комнате Доу Сюня было всего два стула. На одном сидел он сам, а на другом было сложено много вещей. Сюй Силинь взглянул на кровать, которая была застелена так аккуратно, что на ней не было даже складки. Зная, что Доу Сюнь не любит, когда другие люди наводили у него беспорядок, он планировал сесть прямо на пол.

Кто бы мог подумать, что как только он приподнял свои штанины, чтобы сесть, Доу Сюнь, казалось, догадался о его намерениях и сказал:

— Все в порядке, ты можешь сесть на кровать.

Сюй Силинь подозрительно посмотрел на него, но не заметил никаких признаков перепада настроения у Доу Сюня.

Доу Сюнь покосился на изножье кровати, делая вид, что он не смотрит на него.

— Что тебе сказала вдовствующая императрица? — спросил Сюй Силинь, сев на самый краешек постели. — Ты все еще собираешься сдавать экзамен на следующей неделе?

— Возможно.

В буквальном смысле слова Сюй Цзинь означали «подумай внимательно», но на самом деле подразумевалось «не создавай проблем без причин».

После того, как момент эмоционального импульса прошел, Доу Сюнь признал, что отказ от экзаменов был совершенно необоснованным. Одна из причин заключалась в том, что он не хотел уходить из школы; а вторая — в том, что таким образом, он пытался привлечь внимание Доу Цзюньляня и Чжу Сяочэн.

Через какое-то время, Сюй Силинь забыл, что он сидел на чужой кровати и, вернувшись к своим обычным привычкам, развалился на ней, а затем меланхолично спросил:

— Если ты поступишь в университет, ты переедешь в университетский городок и больше не будешь жить в нашем доме?

Шторы в комнате Доу Сюня были задернуты круглый год и он включал только одну маломощную настольную лампу, так что трудно было понять день сейчас или ночь. Весь свет в помещении был собран в один луч, шириной чуть больше ладони. С точки зрения Доу Сюня этот луч света, казалось, был полностью направлен на Сюй Силиня, сосредоточившись в его глазах.

Его глаза как будто могли собрать свет и зажечь огонь. В груди Доу Сюня вспыхнуло пламя, которое чуть не уничтожило одним махом всю его с трудом достигнутую невозмутимость.

Сюй Силинь перевернулся и пробормотал:

— Но даже если ты сдашь экзамен в следующем году, мы, вероятно, не поступим в один университет. Через год наши пути все равно разойдутся.

Без предупреждения крошечная искра погасла.

Доу Сюнь сидел в трансе, не сводя глаз с Сюй Силиня. Внезапно, он совершенно четко осознал, что не испытывает никакой привязанности к своей унылой школьной жизни, и единственный, с кем он не мог расстаться, это Сюй Силинь.

http://bllate.org/book/13835/1220798