Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 17 Росток

Несмотря на безумие прошлой ночи, Доу Сюнь все равно проснулся рано благодаря своим биологическим часам. То есть его тело бодрствовало, но душа все еще была в раздрае. Он спустился вниз и столкнулся с ворчанием бабушки Сюй.

Однако, ее ворчание совершенно не раздражало. Интонация ее речи была спокойной и естественной, а слова она произносила нараспев, словно декламировала оперу, ее тон оставался чистым и без прикрас.

— Твоя мама звонила вчера. Ай, она так плакала, что я даже не поняла, что она говорила. Как ты мог сбежать, не сказав ей ни слова? Ай, бабушка даже не знает, во сколько вы вернулись. На улице так опасно. Вы, ребята, еще слишком молоды. Если вы будете так поздно гулять, что если вы встретите плохих людей? И этот Сяо Линь ... посмотри на него, это просто безобразие. В следующем году он пойдет в выпускной класс, но он все еще крепко спит в это время ...

В ответ Доу Сюнь издал какой-то неопределенный звук. Его разум метался от одной мысли к другой и ненадолго остановился на Чжу Сяочэнь. Он спросил:

— Моя мама придет сегодня сюда?

Бабушка Сюй на мгновение озадачилась.

Увидев выражение ее лица, Доу Сюнь сам догадался. Он кивнул без особых эмоций:

— Хорошо, все понятно.

Чжу Сяочэн прожила за границей десять лет. «Красавице часто выпадает горькая доля» — с такой судьбой в качестве ежедневного спутника, она была полностью поглощена чувством жалости к себе. Где ей было выкроить время для сына?

Она не смогла найти время за прошедшие десять лет, что уже говорить о настоящем, когда он уже вырос и мог думать самостоятельно.

После вчерашнего инцидента Чжу Сяочэн и Доу Цзюньлян, вероятно, были заняты, обвиняя друг друга. У нее не будет времени зайти, чтобы поговорить с ним об экзаменах.

Кроме того, возможно, Чжу Сяочэн и сама понимала что, поскольку она никогда не беспокоила себя вопросами, связанными с Доу Сюнем, она, скорее всего, не сможет никак повлиять на него. Следовательно, у нее не было достаточно уверенности, чтобы вмешиваться.

Доу Сюнь неохотно доел свой завтрак и под обеспокоенным взором бабушки Сюй поднялся наверх.

— Она может прийти, если захочет. Я собираюсь разбудить Сюй Силиня.

Он осторожно толкнул дверь в комнату Сюй Силиня и слегка приоткрыл ее. Через щель немедленно просочился поток мрачного холодного воздуха.  Доу Сюнь почувствовал себя так, словно открыл дверцу холодильника. У Сюй Силиня было много вредных привычек, и он никогда не понимал концепции экономии электроэнергии. Летом кондиционер в его комнате всегда был выставлен на 16 градусов. Он спал в теплой пижаме весна-осень с длинными рукавами, свернувшись в клубок под одеялом, из которого выглядывала только копна растрепанных волос. Возможно, он готовился стать пингвином.

Доу Сюнь на цыпочках вошел в комнату. Стоя у кровати, он посмотрел вниз на Сюй Силиня и некоторое время изучал его.

Половина раскрасневшегося от сна лица Сюй Силиня была скрыта под одеялом. Даже землетрясение не разбудило бы его. Доу Сюнь редко так пристально рассматривал приятеля. Он осознал, что этот человек был рожден, чтобы привлекать других. Даже закрытые, его глаза выглядели так, будто скрывали улыбку. Его волосы беспорядочно рассыпались по подушке, выглядя невыносимо мягкими.

У Доу Сюня внезапно возникло необъяснимое желание протянуть руку и прикоснуться к ним.

Он был проактивным типом, немедленно приводившим свои мысли в действие. Так что он осторожно провел рукой по волосам Сюй Силиня.

Всю ночь кондиционер обдувал короткие пряди волос Сюй Силиня и в них не осталось ни капли тепла. Они были прохладными и гладкими, как атлас, невероятно приятными на ощупь. К сожалению, волосы были очень короткими. Легкое движение, и пряди мягко выскользнули из пальцев Доу Сюня.

Упав на кожу, волосы слегка защекотали Сюй Силиня и он глубже зарылся лицом в подушку, нежно уткнувшись в нее носом.

Доу Сюнь рассеянно смотрел на его профиль целых тридцать секунд, прежде чем сообразил, что он витает в облаках. Это немного сбило его с толку, и он не знал, что делать.

Его пальцы несколько раз сжались в кулак, но, в конце концов, он не разбудил спящего. Доу Сюнь некоторое время топтался у кровати, затем молча взял пульт от кондиционера и повысил температуру в комнате до тридцати градусов, прежде чем ушел так же тихо и осторожно, как и пришел.

Двадцать минут спустя, Сюй Силинь, который спал, свернувшись клубком под одеялом, проснулся от жары.

Он безжизненно выбрался из постели. Проснувшись в плохом настроении, он сначала рассердился на себя, затем снял верхнюю часть пижамы и швырнул ее на кровать. Стоя обнаженным до пояса, он в отчаянии провел рукой по волосам, прежде чем, наконец, понял, что виновником его пробуждения была комнатная температура. Сюй Силинь схватил пульт от кондиционера. Один взгляд, и он взорвался от ярости.

Ему даже не нужно было спрашивать. Никто, кроме Доу Сюня, не сделал бы этого.

Сюй Силинь небрежно схватил снятую им пижаму и вытер пот со своего тела. Он расправил плечи и был готов сразиться с Доу Сюнем, но в тот момент, когда его рука коснулась дверной ручки, он остановился.

События прошлой ночи медленно воскрешались в его голове. Он слегка моргнул.

Затем он неловко откашлялся и запер дверь. Он спокойно почистил зубы, принял душ и переоделся. Только после того, как он привел себя в порядок, он покинул свою комнату, делая вид, что ничего не произошло.

Старое радио бабушки Сюй издавало непонятные трели. Это была Куньшаньская мелодия, которая давно пережила свой расцвет. В те годы эта форма искусства предназначалась для избранных и отказывалась снижать свои стандарты. В конце концов, она смирила гордыню, чтобы позволить любому адаптировать мелодию по своему вкусу, но к тому времени было уже слишком поздно. В наши дни только в пыльном радио старой леди можно было услышать намек на ее былую славу.

Сюй Силинь прислонился к перилам и некоторое время прислушивался. Он не услышал ничего странного, поэтому спустился вниз и что-то небрежно съел, а потом насыпал корм в миску Горошины. Обычно по выходным Сюй Силинь после завтрака сразу же убегал наверх. Внизу были только тетя, бабушка и собака, развлекать его было некому. Но сегодня он остался сидеть с бабушкой Сюй. Сама мысль о встрече с Доу Сюнем наверху, приводила его в ужас.

«Это был просто поцелуй, правда? — Сюй Силинь тихо уговаривал себя. — Он же не девушка, в этом нет ничего такого».

Чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что в этом есть смысл. Но его ноги не прислушивались к голосу разума и отказывались двигаться. Это было похоже на страх сцены — даже если каждый раз перед началом выступления человек рационально объяснит себе, что бояться нечего, он все равно начнет дрожать, как только выйдет на сцену.

Он просмотрел множество сцен в порно и был хорошо знаком с самим процессом. Но то, как это будет на самом деле, полностью зависело от его воображения. Кто же знал, что впервые он применит свои теоретические знания на Доу Сюне.

Руки и ноги Сюй Силиня не дрожали, но его сердце колотилось. Какое-то время он трусливо слонялся по первому этажу, а затем схватил баскетбольный мяч, чтобы избавиться от беспокойства.

Его прыжки были слишком шумными, и бабушка отругала его: 

— Сяо Линь, если хочешь поиграть, бери Сяо Сюня и идите на улицу. Не стучи в доме мячом! 

Сюй Силинь медленно поднял мяч и покрутил его на пальце. Он подражал бабушкиному акценту, крикнув в ответ:

— Хорошо...

Едва закончив говорить, он поднял голову и встретился глазами с Доу Сюнем, стоявшим на лестнице второго этажа.

Пораженный, Сюй Силинь инстинктивно пригнулся, а затем в недоумении подумал: «Почему я прячусь?»

У Доу Сюня сжалось горло. Он поднял руку, чтобы откашляться, но это не помогло, поэтому он снова опустил ее. Когда он заговорил, его голос был хриплым:

— Дай мне взглянуть на ответы по математике, которые ты исправил на этой неделе.

Сюй Силинь одобрительно фыркнул. Он схватил мяч и поднялся наверх, чувствуя себя скованным внутри.

Между двумя комнатами на втором этаже была небольшая открытая зона отдыха с диванами и несколькими книжными шкафами. Возвращаясь домой, они оба делали там уроки. Одно из мест имело удачное расположение, потому что там была не только подставка для ног, но и оттуда можно было легко дотянуться до мини-холодильника под книжным шкафом, чтобы взять напиток.

Обычно Сюй Силинь и Доу Сюнь сражались за это место. Тот, кто был быстрее, садился там.

Но сегодня Доу Сюнь, похоже, был не в себе. Он застыл рядом с «драгоценным троном» в глупом ожидании. Когда Сюй Силинь дал ему ответы по математике, он взял их, а затем послушно отступил в сторону.

Сюй Силинь никогда и не подозревал, что у этого парня в словарном запасе есть фраза «скромно уступить». Он был слишком смущен, чтобы сесть туда.

Таким образом, несколько минут спустя они оставили «священное место» пустым и заняли противоположные концы длинного дивана. Они не болтали и не спорили. В этом странном умиротворении они спокойно закончили учебу и даже были удивительно эффективны.

Такая редкая тихая атмосфера привлекла Горошину. Собака подошла к ним и побродила вокруг, а потом легла под стол и заснула. Ее тело было покрыто белым мехом, который поднимался и опускался в такт дыханию. Несмотря на то, что у нее был неприятный и жестокий вид, чем больше на нее смотрели, тем милее она казалась.

Сюй Силинь бессознательно поднял глаза и увидел, что Доу Сюнь смотрит на него. Подумав немного, он бросил ему пачку шоколадных конфет.

Сюй Силинь наконец произнес слова, которые бродили в нем все это время:

— У Тао вчера переборщил. Не бери в голову.

Доу Сюнь на редкость дружелюбно покачал головой и, в кои-то веки вовремя среагировав, робко улыбнулся Сюй Силиню.

За все время их знакомства, количество раз, когда Доу Сюнь смотрел на него по-дружески, можно было по пальцам пересчитать. Сюй Силинь был так потрясен, что вместо шоколада случайно прикусил язык и чуть не прослезился от боли.

Доу Сюнь чувствовал, что он должен был быть в депрессии. Он только что отказался от вступительных экзаменов и собирался столкнуться с допросом целой группы учителей и родителей. К тому же Чжу Сяочэн и Доу Цзюньлян еще раз продемонстрировали, что в их глазах он был ничем.

У него были отличные оценки, но он не знал, какой в этом прок. Потому что у него не было цели и никто не ожидал от него никаких результатов.

Но волшебным образом он не чувствовал себя подавленным. Его мысли ненадолго задержались на этих проблемах и чувстве одиночества, а затем очень быстро ускользнули прочь. Это было немного похоже на первый раз, когда он тайно выкурил сигарету — необъяснимая внешняя сила вытащила его из депрессии и наполнила его сердце совершенно нелогичным и нереальным чувством предвкушения, как будто вот-вот должно было произойти что-то очень хорошее. 

Хотя рациональная часть его разума твердила ему, что это были обычные выходные, как и все остальные.

Предвкушение было психологическим наркотиком. Доу Сюнь весь день парил как будто во сне. Вечером Сюй Цзинь вернулась, волоча за собой большой чемодан. Освежившись, она нашла время разобраться с двумя негодниками, которые доказали, что «один плюс один больше двух».

http://bllate.org/book/13835/1220797