Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 9 Снова родители

Стоило им сесть за стол как, Чжу Сяочэн начала свое обычное нытье.

Бабушка Сюй вторила ей тяжелыми театральными вздохами, а тетя Ду отвечала за громкие рыдания. 

Что касается Сюй Силиня и Доу Сюня, оба «врага» делали вид, что не знают друг друга, застыв на стульях с выражением крайнего горя на лицах. Сюй Цзинь сходила с ума от раздражения, вызванного непрекращающимся потоком слов Чжу Сяочэн. Вместе они образовывали треугольник пониженного атмосферного давления. Запертая в подвале Горошина время от времени издавала дикий вой.

Доу Сюнь знал, что мать хотела отправить его на несколько дней в другую семью, чтобы освободить себе место для сражений с отцом. Если честно, он не испытывал особой тоски по нездоровой атмосфере их дома. Во всяком случае, за все эти годы он привык жить под чужой крышей.

У него было не так много вещей, и поскольку Доу Цзюньлян и Чжу Сяочэн оплачивали его расходы, он мог только следовать их договоренностям. Нереалистичные ожидания по поводу своих родителей, которые у него были в детстве, давно притупились после неоднократных разочарований. Изначально Доу Сюнь планировал задержаться в школе всего на пару месяцев и как можно быстрее поступить в университет. Пусть сумасшедшая парочка делает все, что хочет.

Кто бы мог подумать, что Чжу Сяочэн приведет его в дом Сюй Силиня!

Посмотрев на невыразительное лицо Сюй Силиня, Доу Сюнь понял, что в «ненависти с первого взгляда» они были единодушны.

Так как он не будет ходить в школу больше одного семестра, то маловероятно, что кто-то сдаст ему комнату на такой короткий срок. Благодаря разногласиям с бандой У Тао пребывание в общежитии повлечет за собой неизбежные проблемы. Пока Чжу Сяочэн болтала, Доу Сюнь обдумывал свое положение и, наконец, принял решение — поискать отель рядом со школой.

Он мог бы оставаться там сколько угодно, а уборка и трехразовое питание были включены в стоимость. Идеально.

Когда бабушка Сюй шепнула ему не волноваться, Доу Сюнь понял, что ему наконец выпал шанс заговорить. Он открыл рот:

— Я…

Он успел произнести только одно слово, перед тем, как бабушка Сюй внезапно потянулась и погладила его по голове, а затем по щеке.

Хотя ее рука была худой и немного иссохшей из-за возраста, она все еще оставалась такой же красивой, как и раньше, благодаря хорошему уходу.

Ее запястье обвивал нефритовый браслет, а от рукава исходил аромат душистого мыла. Также к нему примешивался слабый запах старинного домашнего средства по уходу за кожей, которым женщины пользовались в прошлые десятилетия. Нос Доу Сюня дернулся. Этот запах напомнил ему о его бабушке.

Как он назывался? Байцяолин? Юмэйцзин*? Или это был ночной крем, сделанный на основе цветков туберозы? Безупречный ход мыслей Доу Сюня разлетелся на части.

 (п/п: марки косметики)

— Бедный ребенок, — сказала бабушка Сюй. — Твоя мама сказала, что ты очень хорошо учишься. Сколько тебе лет?

Доу Сюнь был все еще погружен в свои мысли, когда внезапно услышал этот вопрос. Его губы дернулись, а лицо покраснело, прежде чем он успел среагировать.

Вот так он потерял возможность высказать свое мнение. Пока он собирался с разрозненными мыслями, взрослые уже определились с его домом на ближайшее время.

Сюй Силинь дождался, пока гости уйдут, прежде чем ворваться в кабинет Сюй Цзинь.

— Уважаемая Сюй Цзинь, я говорю вам, что не согласен, — сказал Сюй Силинь.

Сюй Цзинь взяла сумочку и выудила оттуда ярко-красную денежную купюру.

— Возьми это и не беспокой меня.

Сюй Силинь не собирался поддаваться соблазну:

— Не пытайся использовать этот трюк. Ты пытаешься меня подкупить? Меня не волнует, усыновишь ли ты целый приют, пока это не… Пока это не Доу Сюнь!

Сюй Цзинь посмотрела на него:

— Откуда ты его знаешь?

— Это с ним я подрался на днях.

Услышав это, Сюй Цзинь немного нахмурилась и спокойно ответила:

— Ну, это действительно злой рок.

— Мама!

— Сюй Силинь, какой смысл сейчас забирать свои слова назад? Когда у тебя была возможность протестовать, ты согласился не раздумывая, и мне одной пришлось противостоять твоей бабушке. Я ничего не могла сделать и мне пришлось сдаться, — вздохнула Сюй Цзинь. — А теперь ты передумал, слишком поздно!

— Но ты не говорила, что приведешь домой этого парня!

— Перестань приставать ко мне, — сказала Сюй Цзинь. — Сколько раз я тебе говорила, ты должен держать свое слово, не важно, дано оно себе или другим. Это основной принцип, определяющий человека. Если ты будешь ежедневно менять свое мнение, чего ты добьешься? 

— Я не человек, меня не волнует стыд. Я буду собакой, хорошо? Гав-гав!

Сюй Цзинь была шокирована бесстыдством своего драгоценного сына, но она очень быстро восстановила свой боевой дух.

— Нет смысла говорить мне об этом. Это решение приняла моя мама, твоя бабушка. Можешь ли ты справится с ней?

Сюй Силинь:

— ...

— Если можешь, давай. Урегулируй этот вопрос со своей бабушкой и с завтрашнего дня я буду называть тебя папочкой, — Сюй Цзинь развела руками, так же бесстыдно, как и ее сын.  — В противном случае, просто сохраняй спокойствие и постарайся поладить со своим одноклассником, больше никаких ссор — ты не можешь ударить в грязь лицом! 

Столкнувшись с бабушкой Сюй, мать и сын оказались на равных. Они обменялись взглядами. У них хватало смелости сердиться, но никто из них не смел выразить свое несогласие.

Таким образом, Доу Сюнь упаковал свои скудные вещи и переехал в дом Сюй Силиня.

В тот вечер, в молчаливом протесте, Сюй Силинь не вернулся к ужину. Он пошел в Макдональдс, где подрабатывал Цай Цзин.

— Я больше не могу этого выносить, — сказал Сюй Силинь.

Цай Цзин знал, что приятель просто жалуется и воздержался от комментариев.

Когда Сюй Силинь думал о том, что теперь ему каждый день придется видеть лицо Доу Сюня в своем собственном доме, в его сердце начинал медленно извергаться вулкан. Ему стало бы легче, если бы он выпустил пар, но он не мог этого сделать перед Цай Цзином. Точно так же, как Сюй Силинь никогда не ворчал ни перед одной девушкой, кроме Юй Ижань, так он не привык грубить и сквернословить перед Цай Цзином.

Не то чтобы он относился к Цай Цзину как к девушке. Просто ему было трудно вести себя с ним, как с У Тао или Лао Чэном.

Сюй Силинь всегда подсознательно защищал Цай Цзина. Любой, кто регулярно играл с ними баскетбол, знал, что Цай Цзин не мог даже правильно вести мяч, но поставь его играть в защиту против Сюй Силиня, и результат превзойдет все ожидания. Играя жестко против других, Сюй Силинь всегда пасовал перед Цай Цзином.

Оставшись без возможности выплеснуть свою злость, Сюй Силинь раздавил в руках пустой одноразовый стаканчик.

— Неудивительно…

Он хотел сказать: «Неудивительно, что Доу Сюнь ведет себя так, будто ему нужна пощечина. В конце концов, он никогда никому не был нужен». Но прежде, чем он успел озвучить свои мысли, то понял, что говорить такое перед Цай Цзином было бы неуместно, поэтому быстро проглотил свои слова.

Так и не дождавшись, когда Сюй Силинь закончит фразу, Цай Цзин спросил: 

— Неудивительно, что?

Сюй Силинь застонал:

— ...Неудивительно, что у меня в последние дни дергается глаз.

Поспешно прикрыв свой досадный промах, Сюй Силинь почувствовал еще большее давление в груди. Он сожалел, что решил прийти к Цай Цзину, возможно, было бы лучше найти Лао Чэна и сыграть партию CS* в интернет-кафе.

(п/п: контр страйк — стрелялка)

Когда Сюй Силинь вернулся домой тем вечером, он увидел Доу Сюня, сидящего с бабушкой Сюй в гостиной. На кофейном столике стояло старое неработающее радио. Оно было разобрано и Доу Сюнь чистил внутренние детали ватной палочкой, смоченной спиртом.

Доу Сюнь и Сюй Силинь обменялись взглядами. Ни одному из них не понравилось то, что они увидели, поэтому они одновременно холодно отвернулись.

Бабушка Сюй начала бормотать:

— Ты пропал на весь вечер и даже не поздоровался, когда вернулся. Безусловно, чем ты старше, тем лучше знаешь, как надо себя вести.

Сюй Силинь сделал вид, что не слышит и спросил:

—  Чем занимаетесь?

Бабушка Сюй проворчала:

— Радио не работает. Я столько раз говорила об этом, но никто его так и не починил.

— Разве мы не купили вам новое? — спросил Сюй Силинь.

— Новое очень странное, я не умею им пользоваться…

Сюй Силинь почувствовал, что ее придиркам не будет конца, поэтому быстро убежал наверх.

Бабушка с раздражением повернулась к Доу Сюню:

— Посмотри на него, никакого терпения.

Доу Сюнь не знал, что сказать. Он натянуто кивнул, а затем почувствовал, что ему, вероятно, стоило улыбнуться. Но момент был упущен. Поэтому он сосредоточился на поставленной задаче и тщательно почистил радиоприемник, который много лет находился в аварийном состоянии. Он заменил батарейки и вернул радио бабушке Сюй.

— Готово.

Пожилые люди дорожили своими воспоминаниями. Бабушка Сюй была очень счастлива и задержала Доу Сюня, чтобы поболтать с ним.

Поначалу Сюй Силинь боялся, что наглый и эгоистичный Доу Сюнь будет груб с его бабушкой. Он сделал вид, что идет к холодильнику, на ходу подслушивая их разговоры, и понял, что Доу Сюнь на самом деле ведет себя прилично. Он отвечал всякий раз, когда ему задавали вопросы, и похоже, не собирался огрызаться.

«На каждую силу есть противосила» — успокоился Сюй Силинь. Это была его бабушка — она ​​могла стереть с лица земли Поднебесную, успокоить вселенную и не имела себе равных во всем мире.

Доу Сюнь был очень сдержанным в доме Сюй. Если его не звали, он не выходил из своей комнаты.

Каждое утро Доу Сюнь уходил в школу до того, как Сюй Силинь просыпался. В классе, ни один из них не смотрел на другого. После школы у Сюй Силиня было множество дел, в то время как Доу Сюнь немедленно возвращался домой и запирался в своей комнате.

Они не обращали друг на друга внимания и таким образом могли поддерживать хрупкий мир.

Через три дня закончился первый ежемесячный экзамен.

Независимо от того, был это основной экзамен или второстепенный, остаток дня после него всегда был расслабленным. Половина класса сравнивала ответы, в то время как другая половина трепалась.

В этот раз во всеобщий галдеж вмешалась Цилисян, у которой, казалось, проявились симптомы менопаузы. Вбежав в класс, она начала ругаться:

— Посмотрите на себя! Что это за поведение! Домашнее задание, которое я задавала вчера, сегодня сдали только тридцать шесть человек. Трое из вас, до сих пор его задерживают. Кто сказал, что во время ежемесячных экзаменов не нужно делать домашнее задание? Если вы осмеливаетесь так себя вести в моем классе, я даже не могу представить, что происходит на других уроках. Что вы пытаетесь сделать?

Цилисян трясло от гнева. Она внезапно хлопнула рукой по столу:

— Те, кто сегодня не сдал свою работу, встаньте!

После минутного молчания несколько учеников медленно поднялись.

Раздраженная Цилисян начала допрашивать их по очереди:

— Какое у тебя оправдание?

Первый ученик ответил:

— Учитель, я сделал домашнее задание. Сегодня утром я очень спешил и забыл взять его.

— Если ты даже не можешь вспомнить про домашнее задание, что ты можешь вспомнить? Иди домой и принеси его!

Второй оказался хитрее. Пока Цилисян задавала вопросы первому ученику, он тайком выудил недоделанную домашку по физике и не глядя быстро набросал ответы. Он постарался ответить на каждый вопрос, чтобы он мог притвориться, что все сделал и просто забыл сдать.

Когда Цилисян подошла к нему, ученик заговорил первым:

— Мне очень жаль, учитель. Я забыл передать это сегодня утром.

Цилисян схватила тетрадку, но как только она пробежала глазами по небрежным каракулям на бумаге, она сразу поняла, что он задумал, и закричала:

— Кого ты пытаешься обмануть? Стань в конец класса!

В этот момент Цай Цзин тихо толкнул Сюй Силиня под столом и указал им за спину.

Сюй Силинь оглянулся и удивился. В углу класса стоял Доу Сюнь с прямой спиной и бесстрастным лицом.

Цилисян подошла к нему на своих восьмисантиметровых каблуках:

— А что насчет тебя?

Доу Сюнь не стал использовать неубедительные отговорки и спокойно посмотрел на нее:

— Я его не сделал.

Цилисян не ожидала, что найдется кто-то, кто посмеет ей так ответить. Она втянула воздух:

— Что… Что ты сказал?

— Я его не сделал, — слово за словом повторил Доу Сюнь.

Цилисян недоверчиво спросила:

— Почему ты его не сделал?

— Потому что большинство заданий мы уже решали.

В старших классах они неизбежно вступали в войну против большого количества заданий. Вопросы часто повторялись, но все равно находились те, кто не мог с ними справиться. Цилисян никогда не слышала, чтобы кто-то использовал такой наглый предлог для отказа от выполнения домашней работы, и она потеряла дар речи.

— Повторение ... Повторение — мать учения! Оно помогает укрепить понимание и позволяет заполнить любые пробелы.

Но Доу Сюнь небрежно перебил ее, заявив что-то еще более наглое:

— Учитель, повторение — это метод дрессировки собак.

Все тридцать с лишним собак в классе на мгновение замолчали. Затем они услышали оглушительный рев «дрессировщика»:

— Родителей в школу немедленно! Если не сможет отец, пусть придет мать! 

Доу Сюнь легкомысленно ответил:

— Моя мама уехала в Америку, чтобы стать монахиней.

— Вон из класса! — закричала Цилисян.

Доу Сюнь посмотрел на нее, затем собрал свои вещи и вышел через заднюю дверь. Он даже вежливо закрыл ее за собой, когда уходил.

Трясясь от злости, Цилисян еще какое-то время постояла на месте, а затем в ярости бросилась за ним.

Лао Чэн повернулся и сказал Сюй Силиню:

— Вот это мужик!

Сюй Силинь не обратил на него внимания. Он нырнул под стол и позвонил матери.

— Если ты балуешься со своим мобильником во время урока, в следующий раз получишь карточку для общественного телефона, — сказала Сюй Цзинь.

— Вдовствующая императрица, ваш покорный слуга хочет кое-что сообщить, — Сюй Силинь украдкой огляделся вокруг. — Его превосходительство Доу Сюнь не сделал домашнее задание и осмелился перечить учителю. Только что его вытащили за ворота дворца. Похоже, казнь состоится в любую секунду. Может, вам стоит прийти за телом?

Сюй Цзинь некоторое время молчала, а затем тяжело вздохнула:

— Я поняла.

http://bllate.org/book/13835/1220788