Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 8 Злой рок

У Тао поднял знамя борьбы за правое дело, и теперь, на середине боя, его «правое дело» молча наблюдало за ним со стороны. Было очень неловко. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но обнаружил, что язык не слушается его и он не может произнести ни слова.

Атмосфера в туалете была немного напряженной. Нападавшие переглянулись между собой. У Тао жестом приказал им подождать, затем подошел к Сюй Силиню, положил руку ему на плечо и сказал тихим успокаивающим голосом:

— Давай выйдем и поговорим.

Сюй Силинь скрестил руки на груди:

— Незачем. Мы можем поговорить и здесь.

Позади них вмешался Ли Бочжи:

— Братан, мы помогаем тебе отыграться. По-моему, это твое поведение сейчас не к месту.

— Зачем мне для этого ваша помощь? — Сюй Силинь взглянул на него. — Я с тобой вообще разговаривал?

Ли Бочжи не ожидал, что Сюй Силинь так открыто унизит его. Выражение его лица изменилось, он совершенно забыл о Доу Сюне и уже почти набросился на Сюй Силиня, но приятели удержали его.

Если бы они подрались прямо сейчас, на их стороне был бы численный перевес. Их было много, а Сюй Силинь был один. Доу Сюнь определенно не заступился бы за него. С первого взгляда было понятно у кого больше шансов на победу.

Однако никто из присутствующих не планировал давать волю рукам. Хорошая драка могла бы поднять им настроение, но что делать после этого?

Сюй Силинь не был никем не любимым ничтожеством. Одного его слова будет достаточно, чтобы большинство парней первого класса последовало за ним. Ли Бочжи, возможно, это не волновало, но У Тао все еще предстояло учиться в этом классе.

— В любом случае, делай, как знаешь — сказал Сюй Силинь.

Какое-то время У Тао колебался, гнев и страх боролись на его лице. Но затем он действительно поступил так, как считал нужным. Он повернулся, чтобы махнуть Ли Бочжи и остальным:

— Уходим.

Ли Бочжи напряг шею:

— Ты…

У Тао повысил голос: 

— Мы обсудим это позже! Пошли!

Ли Бочжи тяжело вздохнул и свирепо посмотрел на Доу Сюня. Затем они все ушли, на ходу толкая и пихая друг друга.

В туалете остался только Доу Сюнь. Он неуверенно смотрел на вломившегося в дверь Сюй Силиня. А тот лишь мельком взглянул на него и наклонился, чтобы поднять баскетбольный мяч. «Единственное, чего тебе не хватало, так это хорошей порки. Так тебе и надо» — пронеслось у Сюй Силиня в голове.

Затем, не сказав ни слова, он ушел, стуча по полу мячом.

Из-за этого происшествия Сюй Силинь так и не смог поиграть в баскетбол. Он сунул руку в карман, где у него лежали пять сотен, недавно полученные от матери. Так как у него снова появились карманные деньги, Сюй Силинь развернулся и пошел в школьный магазин, чтобы купить целый пакет ледяных напитков. Он отнес их на баскетбольную площадку и раздал своим друзьям, которые только что закончили игру. Одну бутылку он оставил Цай Цзину, потому что тот не ходил играть с ними по понедельникам. У него была вечерняя смена на работе, поэтому ему приходилось использовать это время, чтобы делать уроки.

Доу Сюнь давно вернулся в класс. На месте удара шваброй образовался синяк, который болел каждый раз, когда он двигал рукой.

Он увидел, как компания Сюй Силиня шумно вернулась после звонка и столкнулась лицом к лицу с Цилисян, которая была не в настроении. Не называя имен, она сделала им выговор:

— Вы все скоро перейдете в выпускной класс, но некоторые из вас до сих пор не воспринимают вещи всерьез. Вас волнуют только игры! Какая польза от игры в баскетбол? Сможете ли вы стать следующим Майклом Джорданом… 

Группа вспотевших игроков покорно замолчала и проскользнула на свои места. Они устроили грандиозное шоу, доставая свои книги, и делая вид, что настроены на усердную учебу.

Так как в классе было тепло, Сюй Силинь снял куртку и накинул ее на стул. На нем была только рубашка-поло с коротким рукавом. Со своего места Доу Сюнь мог видеть выпирающие под тканью лопатки.

Он подумал, что в доме Сюй Силиня должна быть женщина, которая очень внимательно относилась к нему. Может быть, это его мать, а может, его бабушка. Обычно он одевался очень небрежно, но все же выглядел намного лучше остальных. Он был модным и стильным… если не вываливался в грязи и не потел на баскетбольной площадке, или не ерзал на сиденье, как обезьяна.

Доу Сюнь наблюдал, как Сюй Силинь то крутил ручку, то хватался за волосы, то закрашивал буквы в учебнике английского, то вырезал из резинки морковку ножом для бумаги...

Дело в том, что дух Сюй Силиня все еще находился в игровом режиме, а его смертное тело уже было приковано к столу. Он не осмеливался слишком сильно двигаться, находясь прямо под носом Цилисян, и не хотел тревожить лихорадочно записывающего Цай Цзина. Он мог развлекаться только сам с собой. После более чем десяти минут дуракаваляния он, наконец, стал серьезным и использовал оставшееся для самостоятельной работы время, чтобы сделать домашнее задание по математике.

Доу Сюнь посмотрел на часы и обнаружил, что смотрел «прелюдию к домашнему заданию по математике» Сюй Силиня от начала и до конца. Он, наверное, мог бы сейчас написать отчет об этом.

«Неужели мне больше нечего делать?» — подумал Доу Сюнь. Он пролистал листы с заданиями, которые дала Цилисян, и понял, что все эти вопросы они уже проходили, поэтому он сложил их и без интереса отбросил в сторону. Затем он снова взглянул на Сюй Силиня и увидел зеленое сердечко, которое до сих пор оставалось на ногте Сюй Туаньцзо.

«У него довольно странные интересы», — решил Доу Сюнь.

Внимание Доу Сюня было наполовину сосредоточено на домашней работе перед ним, а наполовину — на том, что только что произошло в туалете. Он не знал, почему Сюй Силинь внезапно выбил дверь и остановил У Тао, но, основываясь исключительно на результате, Доу Сюнь чувствовал, что теперь обязан Сюй Силиню.

Он совершенно спокойно справлялся с плохим отношением других людей, но не умел обращаться с теми, кто был добр к нему.

Доу Сюнь размышлял над этим в течение всего урока и, в конце концов, решил поговорить с Сюй Силинем после звонка. Он не собирался быть слишком дружелюбным, достаточно будет просто четко изложить свою позицию: «Я не забуду того, что ты сделал, и однажды верну услугу».

Но пока Доу Сюнь все еще пытался подобрать нужные слова после урока, он увидел, что Сюй Силинь, оставшийся на дежурстве, надел куртку и остановил У Тао у двери.

— Я слегка погорячился сегодня, — Сюй Силинь хлопнул парня по спине. — Надеюсь, ты не воспринял это всерьез?

Прошло уже больше часа и у У Тао было достаточно времени, чтобы обуздать свой гнев и начать думать о том, как исправить ситуацию. Поскольку Сюй Силинь первым протянул оливковую ветвь, У Тао естественно принял ее:

— Неа.

— Мы почти выпускники, — сказал Сюй Силинь. — Чем меньше проблем, тем лучше, правда?

У Тао молча кивнул:

— В следующий понедельник очередь нашего класса поднимать флаг. Ты в деле?

— Мм, конечно, — согласился Сюй Силинь.

Таким образом, они быстро помирились, оставив произошедшее на уроке физкультуры в прошлом.

Доу Сюнь увидел, что эти двое снова стали друзьями после нескольких слов, и выражение его лица стало холодным. Он выкинул из головы разговор, который все это время репетировал про себя и мрачно ушел.

Сюй Силинь завершил свои школьные обязанности в веселом настроении и планировал пойти в Макдональдс, где работал Цай Цзин, когда ему позвонила вдовствующая императрица. Чжу Сяочэн планировала привести своего ребенка вечером, поэтому он должен был немедленно вернуться, чтобы встретить гостей. Так что ему пришлось попрощаться с друзьями и отправиться домой.

Поскольку к ужину ждали гостей, тетя Ду была занята на кухне с самого утра, а Горошину заранее заперли в подвале.

Сюй Силинь специально пошел в подвал и начал энергично кривляться перед привязанной собакой, разозлив ее до такой степени, что она натянула цепь, пытаясь цапнуть Сюй Силиня.

— Мам, разве Чэнцзы за границей неправильно читала сутры? Почему она вдруг вернулась, чтобы развестись?

Изначально Сюй Цзинь помогала тете Ду на кухне чистить картошку. Однако она была слишком неуклюжей и ее картошка постоянно падала на пол. Поэтому ее выгнали и теперь она тусовалась со своим столь же праздным сыном. Она ответила прямо: 

— О, этот ее нувориш недавно завел любовницу. Он охвачен новой страстью и настаивает на предоставлении своей пассии надлежащего статуса, так что это он вынуждает твою крестную освободить место. Она уже столько лет читает сутры — всю эту чепуху о превратностях судьбы и иллюзорности бытия. Поэтому она заявила, что давно разочаровалась в этом материальном мире и не испытывает никаких чувств к этому человеку. На этот раз она вернулась только для того, чтобы выбить из него побольше денег, прежде чем послать к черту.

— Кажется, она и впрямь вышла за пределы материального мира.

— Вот уж действительно, — сказала Сюй Цзинь. — Эй, посмотри, у этой собаки такой вспыльчивый характер. Так весело, подразни ее еще немного.

Дуэт матери и сына сидел на ступеньках подвала и дразнил собаку. На фоне обиженного лая Горошины Сюй Силинь спросил:

— А с кем их ребенок останется после этого?

— Обычно ребенок остается с матерью, но учитывая, что из себя представляет Чжу Сяочэн… Трудно сказать. Но я слышала, что и отец ненамного лучше.

Сюй Цзинь кратко объяснила то, что она знала о ситуации из слезливых телефонных звонков Чжу Сяочэн.

Так как Чжу Сяочэн не возвращалась домой, а ее мужу было неудобно брать с собой ребенка, когда он развлекался, он оставил его на своих родителей. Позже дедушка и бабушка быстро скончались друг за другом, но этот негодяй и не подумал забирать ребенка домой. Он просто отправил его в школу-интернат. Каждый год он посылал учителям подарки и каждый месяц давал ребенку деньги на карманные расходы. На этом он считал свои отцовские обязанности выполненными.

Только теперь, когда они спорили о разводе, они вспомнили о забытом ребенке.

Отец хотел использовать его как оружие, чтобы обвинить Чжу Сяочэн в невыполнении своих материнских обязанностей. А Чжу Сяочэн — как козырную карту, чтобы получить как можно больше денег.

У обоих были свои мотивы и поэтому они в мгновение ока пришли к согласию, что надо бы вернуть свое единственное чадо, брошенное невесть где.

В каком-то смысле эта парочка была создана друг для друга.

Сюй Цзинь без особого выражения на лице хлопнула Сюй Силиня по спине:

— Ах, это так раздражает. Одного негодника в доме более чем достаточно, а теперь будет и второй.

Сюй Цзинь не была в восторге от детей. Она с неохотой мирилась со своим собственным ребенком, но теперь Чжу Сяочэн всучила ей в руки еще одного.

Сюй Силинь спросил:

— Тогда зачем ты согласилась?

— Я никогда ни на что не соглашалась! — возмущенно пробормотала Сюй Цзинь. — Это все длинный язык твоей бабушки. Стоило Чжу Сяочэн ей поплакаться и она, считай, сама предложила. Интересно, кто из нас ее настоящая дочь?

Бабушка была легка на помине. Они услышали за собой топот мелких быстрых шагов и вслед за этим мягкий и деликатный говор с легким южным акцентом:

— Ай, что вы двое делаете? Вы не придумали ничего лучше, чем объединиться и запугивать маленькую собаку? Сяо Хуэй, как ты можешь себя так вести, ты же все-таки мать...

Услышав ее голос, «Сяо Хуэй» и «Сяо Линь» разбежались в разные стороны и исчезли.

Сюй Силинь прохлаждался в своей комнате, проигрывая урок по аудированию для английского языка в качестве фоновой музыки. Он не мог понять раздражения своей матери из-за таких незначительных неудобств.

Он провел всю свою жизнь с женщинами среднего и пожилого возраста. Каждый день, когда он открывал утром глаза, одно его ухо наполнялось голосом бабушки, выполняющей свои вокальные упражнения. Когда он шел из спальни в гостиную, другое его ухо наполнялось ворчанием тети Ду. Из-за этого Сюй Силинь с предвкушением ждал, когда в доме появится кто-то его возраста. Парень был предпочтительнее, но и девушка тоже сойдет. Если она будет красивой, он согласится на все, даже будет прыгать с ней через скакалку.

Пока Сюй Силинь с нетерпением ждал, Чжу Сяочэн не торопилась с прибытием.

Услышав звонок в дверь, Сюй Силинь бросил тетрадь по английскому аудированию на кровать и бросился к двери:

— Чэнцзы!!!

Красивая женщина средних лет выглянула из коридора и тепло ему помахала:

— Красавчик, подойди-ка сюда и дай мне, как следует тебя рассмотреть.

Сюй Силинь побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, его взгляд случайно упал на высокого парня, стоящего позади Чжу Сяочэн.

В тот же миг улыбка на его лице была словно заморожена жидким азотом при температуре минус 195,8 градусов и его сердце выпрыгнуло из груди.

Сюй Силинь и Доу Сюнь смотрели друг на друга через прихожую. В тот момент казалось, что их неистовые эмоции столкнулись, объединились, а затем распались на две идентичные половины, прежде чем снова вернуться в их тела. И у каждого в голове осталось место лишь для одной мысли: «Блядь».

http://bllate.org/book/13835/1220787