Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 10 Растопить лёд

Доу Сюнь был проблемным учеником с отличными оценками. Его родителей не раз вызывали в школу.

Вначале учителя не понимали его семейных обстоятельств, поэтому, столкнувшись с его поведением, страстно желали затащить родителей в школу для совместного изучения психического здоровья подростка. Позже, немного узнав о его семье, большинство из них закрывали глаза на его поступки.

В предыдущей школе родителей Доу Сюня вызывали из-за его драки с одноклассниками.

Там тоже был ученик, похожий на Сюй Силиня, которого всегда окружала пышная свита. Ему так же не нравился Доу Сюнь, но в отличие от Сюй Силиня, который был миротворцем, он через день приводил своих лакеев, чтобы напомнить Доу Сюню где его место, и кто здесь главный.

По своей природе Доу Сюнь был не из тех, кто пассивно принимает удары. Он был высокомерен и горд и не признавал таких тупых «начальников». Конфликт между ними продолжал обостряться, пока однажды глубокой ночью они не выскользнули за стены общежития, чтобы подраться снаружи.

Доу Сюнь заранее все спланировал. Он использовал каждую доступную ему тактику и возможность, чтобы в одиночку победить пятерых. Перед прибытием вражеского подкрепления он сумел заманить на место сражения коменданта общежития. У него был законный повод для самообороны и он одержал блестящую победу... Но, к сожалению, его достижения так и не были признаны администрацией школы, а его родителей все же пригласили на разговор.

В то время учитель позвонил его отцу. Доу Цзюньлян недолго думая сообщил об этом дедушке Доу Сюня. У старика была ишемическая болезнь сердца. Он бросился в школу, как только услышал о произошедшем, но свалился с инфарктом прежде, чем смог выйти за дверь.

Бабушка Доу Сюня скончалась незадолго до этого. Дед отправил внука в школу-интернат, отказался нанимать домработницу и жил один. Поскольку его здоровье казалось крепким, дети не беспокоились из-за этого. Никто и не предполагал, что случится такое несчастье. К тому времени, как его обнаружили, его тело уже успело остыть.

С тех пор учитель ни разу не осмелился позвонить его родителям.

Доу Сюнь шел за Сюй Цзинь по длинному школьному коридору, взвалив на плечо свой рюкзак. Уроки уже закончились и в здании школы было тихо и спокойно. От вечернего зарева осталась лишь тонкая блеклая полоска света. Доу Сюнь шел молча и только стук каблуков Сюй Цзинь нарушал тишину.

Сюй Цзинь не была теплой и нежной женщиной, да и в голове у нее крутилось больше мыслей, чем можно было себе представить. Поэтому Доу Сюнь не чувствовал себя с ней также свободно, как с бабушкой Сюй... Но она все же была лучше, чем американская монахиня Чжу Сяочэн.

Сюй Цзинь внезапно продиктовала номер телефона, а затем посмотрела на него:

— Ты запомнил?

Сбитый с толку, Доу Сюнь тупо кивнул.

— Это мой номер, по нему я доступна круглосуточно, без праздников и выходных, — сказала Сюй Цзинь. — В следующий раз, когда что-нибудь случится, попроси учительницу немедленно позвонить мне. Твоя мама когда-нибудь била тебя?

Доу Сюнь:

— ...

С юных лет ему было трудно даже получить личную аудиенцию у Чжу Сяочэн. Он еще не удостоился чести быть ею избитым.

— Подержи это, — Сюй Цзинь передала ему свою сумочку.

Доу Сюнь взял у нее сумку, не понимая, что происходит. Перехватив поудобнее папку с документами, которую она принесла из своего офиса, Сюй Цзинь ударила Доу Сюня по заднице.

Это было не очень больно и Доу Сюнь не знал, нужно ли ему уклоняться. Растерявшись, он глупо стоял, держа сумочку, пока его несколько раз шлепнули. Его глаза немного расширились, словно он был глубоко потрясен.

Сюй Цзинь спросила:

— Твоя учительница специально усложняла тебе жизнь, когда задавала домашнее задание? Или это было для твоего же блага?

Доу Сюнь сначала молча покачал головой, затем кивнул.

Сюй Цзинь продолжила:

— Если ты считал, что домашнее задание слишко легкое для тебя, почему не обсудил это с ней наедине? Она намного старше тебя, но ты пререкался с ней и унизил ее перед всем классом. Если другие ученики начнут подражать тебе, как ей выполнять свою работу? Взрослые должны работать, чтобы зарабатывать деньги и содержать свои семьи, это нелегко для всех нас. Но для вас, негодников, все просто: вы получаете свои карманные деньги и повсюду устраиваете проблемы, сознательно создавая препятствия для работы других людей. Все еще думаешь, что ты крут?

Доу Сюнь снова не нашелся с ответом. Кто будет так много думать, выступая против учителя?

— Твоя учительница желала тебе добра, но ты не только не оценил этого, но и доставил ей неприятности. — Сюй Цзинь резюмировала произошедшее одним предложением. — Скажи мне, ну не засранец ли ты?

И с логической, и с эмоциональной точки зрения она была права. Доу Сюнь молча склонил голову и должен был признать, что он действительно засранец.

— Я так зла, — Сюй Цзинь забрала у него сумочку. — Мне пришлось сорваться посреди совещания, чтобы приехать в школу и выслушать нравоучения. Когда мы вернемся домой, ты всю неделю будешь помогать тете Ду мыть посуду.

Услышав два слова «вернемся домой», Доу Сюнь резко взглянул на Сюй Цзинь. Он заметил, что ее макияж немного размазался и у нее даже не было времени подправить его. Он внезапно почувствовал сожаление.

Сюй Цзинь была очень занятой женщиной. Он слышал, как бабушка Сюй болтала о том, что иногда ей приходилось работать больше ста часов в неделю. Когда она возвращалась из командировок, даже собака не узнавала ее. А теперь она приехала в школу из-за такого пустяка. Это противоречило его первоначальному плану «остаться ненадолго и не причинять беспокойства».

Доу Сюнь чувствовал, что должен сказать: «Спасибо, тетя», но эти слова казались такими незначительными, что становилось неловко. С таким же успехом можно было ничего и не говорить.

«Должен ли я добавить что-то вроде «я доставил вам неприятности»?» — размышлял он.

Но и это выглядело неправильным. По сравнению с наказанием, что дала ему Сюй Цзинь, эта фраза была излишне вежливой и неподходящей.

Пока он колебался, то увидел, как Сюй Цзинь махнула рукой, и к ним подошел Сюй Силинь.

Он замешкался... и снова упустил возможность хоть что-то сказать.

Доу Сюнь чувствовал, что с ним что-то не так. Все резкие и злые слова с такой легкостью сыпались из него, что он мог обидеть кого угодно, стоило ему открыть рот. Но когда ему хотелось сказать что-нибудь хорошее, он медлил и бесконечно топтался на месте. Он действительно был опоздавшей птицей, которая так и не получила червяка.

Сюй Силинь подбежал к ним. Он взял сумочку Сюй Цзинь и начал подхалимничать:

— Мамочка, давай я тебе помогу.

Сюй Цзинь оттолкнула его:

— Не подходи, от твоей «мамочки» у меня мурашки по коже. Дай угадаю, ты завалил экзамен, верно?

Сюй Силинь действительно плохо справился с экзаменом, отсюда и сладкие речи, и лесть. Непреднамеренно он оглянулся на Доу Сюня.

Доу Сюнь остановился. Он знал, что Сюй Цзинь не пришла бы в школу сама, поэтому ей, должно быть, позвонил Сюй Силинь. Думая об этом и о том, что случилось на днях в туалете второго учебного корпуса, Доу Сюнь не знал, что ему делать.

К счастью, Сюй Силинь очень быстро прервал зрительный контакт и перестал обращать на него какое-либо внимание.

Cо стороны Сюй Силиня не потребовалось больших усилий, чтобы заставить Сюй Цзинь приехать сюда. Он делал это не для самого Доу Сюня, а для его мамы, Чжу Чэнцзы. Несмотря на то, что американская монахиня была ужасным человеком, она всегда хорошо относилась к нему. Поскольку она доверила им своего ребенка, им следовало хорошо позаботиться о нем.

Нельзя вмешивать личную неприязнь в дела — это то, чему Сюй Цзинь учила его с юных лет.

Выйдя из школьных ворот, Сюй Цзинь посмотрела на часы и поняла, что пора обедать. Она позвонила своему секретарю и попросила прислать ей протокол совещания, затем повернулась к двум мелким негодникам, игнорирующим друг друга, и сказала:

— Мне все равно нужно будет поработать сверхурочно сегодня вечером. Как насчет того, чтобы вместе перекусить, а после этого вы сможете поехать домой на такси. Тот, кто должен мыть посуду, может заняться этим с завтрашнего дня.

Услышав это, Сюй Силинь отбросил в сторону проблему с заваленным экзаменом. Верные своим родственным узам, они с матерью разделяли одинаковые вкусы в еде и оба любили фастфуд. Дома меню составляла бабушка Сюй. Она была оперной певицей в молодости и до сих пор настаивала на том, чтобы ее еда была здоровой и изысканной. Посидев на такой диете некоторое время, Сюй Силиню начинало казаться, что он потерял чувство вкуса.

Сюй Силинь спросил:

— Куда пойдем?

— Пицца Хат! — ответила Сюй Цзинь.

Сюй Силинь сделал вид, что возражает: 

— Нам не следует… Бабушка всегда говорит, что ты толстая и тебе нельзя такое есть.

— Я не толстая, а в меру упитанная! — Сюй Цзинь нахмурилась.  — Твоя бабушка — пережиток прошлого, она до сих пор считает, что если у девушки талия больше шестидесяти сантиметров, то это и не «талия» вовсе, а так «середина тела». Что она имеет в виду? Это следует оспорить! 

Сюй Цзинь выпалила свое осуждение с праведным гневом, а затем окликнула Доу Сюня, стоявшего позади них.

— Тебе нельзя рассказывать об этом бабушке, понял? Если посмеешь ослушаться, будешь мыть посуду в течение месяца.

Это был первый раз, когда Доу Сюня заставили присоединиться к подобному восстанию. Он встретился глазами с Сюй Цзинь, прежде чем, наконец, среагировал и неловко кивнул.

«Мало того, что он упрямый и своевольный, так он еще и заторможенный, — подумала Сюй Цзинь. — Как же это все беспокоит».

Сюй Цзинь отвезла их в Пицца Хат. У входа она приказала им снять куртки и спрятать их в сумки, чтобы запах фастфуда не выдал их собаке, когда они вернутся домой. Затем Сюй Силинь взял инициативу на себя, объявив прямо у дверей:

— Я собираюсь навалить в тарелку гору еды — три метра в высоту!

Лицо официанта, стоящего у входа, побагровело от этих слов.

Доу Сюнь с пустым выражением лица взвалил на плечо свой набитый рюкзак и подумал: «Как же стыдно».

Видя, что ни Сюй Силинь, ни Доу Сюнь не желали сотрудничать друг с другом, Сюй Цзинь также не настаивала на быстром примирении. Она заплатила за две тарелки для самообслуживания и позволила им развлекаться:

— Идите, посмотрим, кто наберет больше.

Доу Сюнь держал маленькую тарелку в руках и чувствовал себя так, будто он вернулся в детский сад.

Он посмотрел на Сюй Силиня и увидел, что тот без долгих размышлений, вклинился в группу маленьких детей. Очередь теперь напоминала синусоиду, а наглый Сюй Туаньцзо был ее максимальным значением.

«Как же стыдно», — только эта мысль на повторе крутилась у Доу Сюня в голове, когда он заставил себя подойти к нему.

В понедельник утром Доу Сюнь не пошел, как обычно, в школу, чтобы заниматься самообучением. Сначала он заучивал слова под пение бабушки Сюй внизу:

— Годы, бегущие вслед за водою, я за цветущей твоей красотою...* 

(п/п: строчка из пьесы «Пионовая беседка»)

Быстро справившись с этим, ему больше нечего было делать, поэтому он выбрал для запоминания несколько наименее скучных отрывков из учебника. Он ждал, пока его терпение чуть не лопнуло, и только тогда в соседней комнате Сюй Силиня появились признаки жизни.

Этими «признаками жизни» были шесть одновременно звенящих будильников. Производимая ими какофония была настолько оглушающей, что могла бы пробить даже звуконепроницаемые стены караоке-зала.

Только после этого Доу Сюнь собрал свою сумку и спустился вниз, все время, сожалея о своем решении дождаться Сюй Силиня: «Его мозг существует исключительно для поддержки головы, нужен ли опоре такой длительный отдых?»

Пять минут спустя Сюй Силинь бросился вниз и замер, увидев Доу Сюня в столовой. «Почему он все еще здесь? Совсем обалдел, что ли?» — читалось в его глазах.

Они сидели за одним обеденным столом и молча ругали друг друга. В воздухе повисла неловкость.

После завтрака, они вместе направились в школу, сопровождаемые еще более странной атмосферой.

Доу Сюнь морально подготовился к возникшему неудобству: «Я просто сделаю вид, что выгуливаю собаку».

Сюй Силинь с невозмутимым лицом думал: «Блядь. С этим ходячим бедствием, следующим за мной, сегодня мне не светит ничего хорошего».

Они двигались на расстоянии одного метра друг от друга. Тот, кто шагал впереди, не оглядывался; тот, кто брел позади, не спешил догонять. Так они и шли в школу, словно два незнакомца.

Всю дорогу Доу Сюнь чувствовал, что что-то забыл. Только когда он сел на свое место и увидел, как Сюй Силинь приветствует своих идиотов-приятелей, его сердце екнуло.

«Точно. Мне следовало сказать «доброе утро», — подумал он.

Но возможность была упущена. В который раз.

http://bllate.org/book/13835/1220789