Готовый перевод The Protagonist Makes You Retreat / Главный герой вынуждает отступать: Глава 14. Исследование границ дозволенного между мужчинами (Часть 1)

Глава 14

Исследование границ дозволенного между мужчинами

Часть 1

Несмотря на тревогу, Цзи Мо старался сохранять самообладание. Оказавшись в эпицентре взрыва, Белая башня рухнула, и сейчас от неё остались лишь разломанная кладка да груды битого кирпича, валявшиеся кругом. Деревья и цветы, когда-то пышные и радующие глаз, теперь стали прекрасной средой для распространения пламени, превратив всю восточную половину Храма в сплошное море огня. По дороге он приказал священнослужителям срочно организовать людей для тушения пожара, но паника, вызванная обрушением Белой башни, оказалась гораздо серьёзнее, чем он предполагал. Служители Храма, конечно, отправились на поиски людей, как им было велено, но судя по их потерянным лицам, сильно рассчитывать на них, пожалуй, не стоило.

Самоуничтожение птиц Чунмин породило первозданный Огонь жизни, лишь мощнейшее заклинание божественного уровня могло погасить его. А главная сложность: этот огонь бесконечно разрастался, воспламеняя всё, к чему прикасался. Если не потушить его сразу полностью – не оставив ни искорки, ни тлеющего уголька, – то буквально в следующий миг пламя вновь расцветёт с прежней силой. Теперь, когда Жрец Восходящего Солнца предал их, во всём Храме один лишь Су Гэ мог применить столь мощную технику на такой большой площади.

Как можно скорее найти Су Гэ – вот лучший способ унять переполох. Однако… действительно ли он настолько переживает за Храм? Если нет, то зачем ему…

В море огня все строения выглядели иначе. Цзи Мо пришлось до предела расширить диапазон видимости Вуйен, чтобы отыскать верное направление сквозь бушующее пламя и клубящийся дыма. На долгие раздумья времени уже не осталось. Второпях убедив себя, что не совершает фатальной ошибки, он один за другим активировал пять свитков заклинаний десятого уровня. Наконец ему удалось проложить путь в этом огненном царстве – и он ринулся прямо к уцелевшей половине Белой башни.

Дождь, вызванный водными заклинаниями, намочил его белое жреческое одеяние; капюшон слетел во время бега, чёрные волосы рассыпались и, прежде чем он успел убрать их обратно, оказались придавлены к шее мощными дождевыми потоками.

Вдруг вспомнилось, что последний раз ему приходилось так напрягался три года назад – в то время он только лишился глаз и в окружающем беспросветном мраке всё вокруг внушало животный ужас. Тогда он старался держаться подальше от любых звуков, всей душой мечтая отыскать укромное место, где мог бы спрятаться и больше никогда в жизни не показываться этому миру.

Однако он больше не тот беспомощный слабый юнец, что был когда-то. Теперь он точно знает, как добраться до любого желаемого места.

– Е Минцзюнь!

Разворачивая свиток, чтобы погасить пламя у входа в Белую башню, он попытался позвать бессмертного по имени. И лишь потом, подняв голову, увидел двух Небожителей, преспокойно восседавших прямо в воздухе над самым разломом башни. Один из них – в белых струящихся одеждах – был прекрасен и непостижим, словно облака, неторопливо ускользающие вдаль за горизонт. Другой же, несмотря на ничем не примечательную внешность, источал ауру истинного благородства, а его глаза завлекали в свои глубины подобно звёздному океану. Да, это были не кто иные, как Е Минцзюнь и Верховный Жрец Су Гэ.

По-видимому, они только что беззаботно наслаждались чаем, и лишь услышав голос Цзи Мо, соизволили взглянуть вниз. На лице увидевшего его Е Минцзюня появилось удивлённое выражение, довольно-таки редкое для него. Тогда-то Цзи Мо и сообразил, что этим двум Небожителям не было решительно никакого дела до всей этой череды злополучных происшествий.

И впрямь, Су Гэ было всё равно, потому что он заботился о народе так, как считал нужным, просто следуя велению сердца, – ему не требовалась чья-то слепая вера в него. А Е Минцзюнь ни капли не волновался, поскольку был уверен – ничто в этом мире не сможет причинить ему вред.

Для Небожителей все тревоги смертных – не более чем мелкая суета. Он ведь уже давным-давно смирился с таким положением дел и с философской отрешенностью наблюдал, как мир терзают пожары войн.

Но почему сегодня он так по-глупому вляпался?! И вот пожалуйста – оказался в столь смущающем виде… Да уж, по сравнению с невозмутимой уверенностью этих двоих он выглядит поистине жалко.

Тихо выдохнув, Цзи Мо наконец взял себя в руки и сдержанным тоном сказал:

– Верховный Жрец, Жрец Восходящего Солнца оказался предателем. Прошу вас немедленно предстать перед служителями Храма, чтобы унять панику.

Судя по тому, что Су Гэ знал о Цзи Мо, этот человек предпочитал держаться на расстоянии от Небожителей и по доброй воле ни за что бы не отправился искать его. Теперь на лице Верховного Жреца тоже отразилось изумление, но в итоге он лишь озабоченно вздохнул:

– Цзи Мо, Храм не испытывает недостатка в высших жрецах, владеющих водными заклинаниями. Но без меня они не могут сами организовать борьбу с пожаром. Как думаешь, разве это нормально?

– Именно Верховный Жрец заставил их потерять уверенность в собственных силах. Впрочем, в присутствии Небожителей все культиваторы чувствуют себя недостаточно сильными.

Нормально ли это? Конечно, нет! Но именно такая система правления установилась на Божественном континенте – народ обожествлял Су Гэ и безоговорочно верил, что, поклоняясь ему, гарантирует себе спокойствие и благополучие на долгие годы. Это продолжалось уже много лет, и как-то исправить ситуацию не представлялось возможным.

– Увы, так и есть. Поэтому я возьму на себя ответственность защищать всех, пока у меня есть на то силы.

Су Гэ тоже осознавал нынешние реалии. Хотя его разочаровывало, что люди в Храме всегда полагались на него и даже не пытались сами решать свои проблемы, всё же он встал и с улыбкой откланялся с Е Минцзюнем:

– Ваша милость, наша беседа была весьма приятной. Надеюсь в ближайшем будущем вновь отведать чай в вашем обществе.

Проводив взглядом улетающего Су Гэ, Цзи Мо смог наконец вздохнуть с облегчением. Он знал, что появление Верховного Жреца успокоит людей и огонь вскоре будет успешно потушен.

«Итак, сейчас остались только мы двое… И что мне ему сказать?»

Человек, о котором он беспокоился, цел и невредим – вроде бы это должно обрадовать его. Но подняв взгляд на беззаботно парящего бессмертного, он испытал несколько смешанные чувства.

«Должен ли я рассказать, как совсем недавно безумно волновался о нём?

Хотя… он же бессмертный. Он, наверное, вообще не поймёт, как можно переживать о столь незначительных неурядицах. Верно ведь? Да и мне самому не особо хочется лишний раз вспоминать о своей панике.

Ну, тогда… может, спросить его, почему он сразу же не покинул это пекло?

Нет, плохая идея. В конце концов, кто я ему? Друг? Е Минцзюнь никогда не признавал этого. Возлюбленный? Ха, как же! Для бессмертного я всего лишь проходной персонаж в игре, не более. По сути, я обычный NPC, с которым он проходит определённый этап игры. Я не в том положении, чтобы спрашивать о подобном. С чего бы? Можно подумать, у меня есть право ожидать, что он станет уведомлять меня о своей безопасности. Строго говоря, у меня нет права даже на беспокойство об этом мужчине».

Всё просто: эти события произошли так внезапно, что у него помутилось в голове. Но теперь он пришёл в себя и твёрдо намерен вернуться к обычной – стабильной и уравновешенной – жизни.

Со спокойным, независимым видом Цзи Мо развернулся и отправился обратно, мысленно убеждая себя, что пришёл сюда ради Су Гэ, что хотел позвать его усмирить волнения народа, что такие действия входят в его обязанности Белого Жреца – и что никаких других причин не было и быть не могло.

То был первый раз, когда Цзи Мо позвал Е Минцзюня по имени. Услышав его крик, бессмертный по-настоящему поразился, ведь прежде никто и никогда не обращался к нему таким тоном – будто они были действительно равными. Ещё толком не разбиравшись, что ж это такое – человеческие чувства, в тот момент он смутно ощутил одно из них. Но прежде чем Е Минцзюнь успел хоть немного осмыслить случившееся, Цзи Мо повернулся и ушёл, не сказав ему ни единого слова. Озадаченному бессмертному пришлось обратиться за разъяснениями к висевшему на поясе свитку:

– Я чётко слышал, как он звал меня по имени. Почему же он не стал говорить со мной?

– Этот вопрос выходит за пределы знаний Системы. Дать ответ на него не представляется возможным.

Бессмертный плохо понимал человеческие сердца. В его представлении люди – очень нежные и чувствительные создания, на которых сильно влияют эмоции. Он не хотел причинять боль пареньку, который ему так понравился, поэтому полагался на помощь Системы – древнего артефакта, полученного из Загробного мира. Он следовал её наставлениям в надежде, что она научит его разбираться в человеческих чувствах и отношениях – пусть даже его раздражали все её ограничения и запреты. Но прямо сейчас не было новых заданий и уровень благосклонности не снижался – почему же ему показалось, что у Цзи Мо, когда он отворачивался, был такой подавленный вид?

После недолгого размышления своенравный бессмертный решил довериться своей интуиции и, резко взмыв в воздух, опустился перед Белым Жрецом. Промокшие волосы Цзи Мо были спрятаны под капюшоном, только несколько тонких прядок, напоминая спутавшиеся нити водорослей, прилипли к бледным щекам. По-видимому, застигнутый врасплох, он в замешательстве поднял голову.

Е Минцзюнь почувствовал, что, хотя Цзи Мо выглядел невозмутимым, от него веяло холодом. Ему тут же нестерпимо захотелось согреть этого человека. Недолго думая, он снял своё верхнее одеяние и набросил на плечи парня.

Одеяние бессмертного было тонким, как крылья цикады. Стоило им взмахнуть – оно затрепетало в воздухе, как невесомое облачко, а опустившись на вымокшего Цзи Мо, тоже промокло в мгновение ока. Украдкой взглянув на собственную, вполне себе плотную жреческую мантию, Цзи Мо никак не мог вникнуть в смысл сего действия.

– Сяньцзюнь, могу я узнать, что вы делаете? – вынужден был спросить он.

– Ты… тебе ведь холодно?

Обычно без меры уверенный в себе, в этот раз Е Минцзюнь немного замешкался с ответом. По сконфуженному виду героя Цзи Мо догадался, что тот заметил его плохое настроение, но, так и не сумев определить конкретную эмоцию, обозвал её словом "холодно".

Люди… какие же это капризные и эгоистичные существа! Испытывая к кому-то чувства и не получая взаимности, они тяжело переживают. Даже прекрасно зная, что это не вина другого человека, они всё равно не могут сдержать обиды и гнева.

Он просто не хотел показываться перед Е Минцзюнем в таком плачевном виде; не хотел признавать, что на этом любовном поле боя он первый потерял голову. Таковы уж правила всех этих чувственных игр: тот, кто вкладывает в них больше всего эмоций, в итоге оказывается проигравшим. А Цзи Мо не желал первым потерять сердце – он хотел до конца сохранять рассудительность. Когда правда всплыла, больнее всего было осознавать, насколько ничтожным и слабым он предстал перед бессмертным. Хотя Е Минцзюню, вероятно, не понять этой жалкой гордости смертного.

«Но даже если не понимаешь, факт остаётся фактом – ты по-прежнему не отпускаешь меня. Е Минцзюнь, тебя тоже нельзя назвать безгрешным! Поэтому, чтоб ты знал: если ещё раз приблизишься ко мне, я не позволю тебе уйти безнаказанным!»

Вместо того чтобы, как раньше, успокоить бессмертного льстивыми речами, Цзи Мо медленно достал свиток и под озадаченным взглядом Е Минцзюня резко его развернул. Божественное заклинание пятого уровня «Штормовой ливень, неотвратимо настигающий» активировалось, и на Е Минцзюня, даже без верхней одежды не утратившего элегантности, хлынул проливной дождь, моментально не оставив на нём ни одной сухой нитки.

Если кто-то толкает его на дно, он непременно утянет того за собой. Не думайте, что он какой-то безобидный крольчонок, не умеющий огрызаться!

http://bllate.org/book/13808/1218851