Готовый перевод The Protagonist Makes You Retreat / Главный герой вынуждает отступать: Глава 9. Тихое пожелание спокойной ночи

Глава 9

Тихое пожелание спокойной ночи

    На месте, где сейчас располагался Святой Храм, изначально находилась столица страны, которая оказалась в центре противостояния Небожителей и вскоре была разрушена. Адепты Верховного Жреца сравняли с землёй то немногое, что ещё оставалось, и возвели Храм, предназначенный для служения и поклонения богу, в которого верил Су Гэ. А поскольку Верховный Жрец был родом с западных земель, архитектурный стиль Храма отличался изрядной экзотичностью.

    Прогуливаясь с Е Минцзюнем по галерее, украшенной искусной каменной резьбой, Цзи Мо ни на секунду не позволял себе расслабиться. Он всегда был осторожен в своих действиях – о последней миссии никто, кроме Верховного Жреца, ничего не знал. Но Йе По безошибочно определил его местоположение, причём до самого начала штурма Цзянъиня разведчики Храма не замечали в окрестностях никакой подозрительной активности. Конечно, это можно объяснить тем, что Йе По был Демоническим Принцем и по способностям и силе намного превосходил простых смертных. И всё же, если Цзи Мо скажут, что внутри Храма нет никакой щетины ^[1], он ни за что не поверит.

_______________

    ¹    Щетина (茬子) – китайское слово, относится к беспринципным людям, изменника, подлецам, бандитам и т.д., а также сплетникам и мошенникам.

_______________

    Очевидно, что кто-то, пытаясь избавиться от него, продал Демоническому континенту сведения о его местонахождении, а может даже координировал атаку Йе По.

    Цзи Мо никогда не гнушался подозревать человеческие сердца в злых и бесчестных намерениях. Ещё на корабле он утвердился в своих выводах, но до сих пор не мог определить потенциального обвиняемого. Верховный Жрец, этот святой человек, не стал бы выступать против него. Может, это один из двух оставшихся Белых Жрецов? Или же лазутчик, внедрённый каким-нибудь из четырёх других континентов? Кроме того, нельзя исключать вариант, что жители этого мира хотят заставить Небожителей перебить друг друга, пока сами будут отсиживаться в стороне, получая выгоду рыбака ^[2]…

_______________

    ²    Выгода рыбака – часть китайской идиомы «Пока кулик и беззубка боролись друг с другом, выгода досталась старику-рыбаку» (鹬蚌相争, 坐收渔翁之利). Используется в ситуации, когда конфликт двух сторон оказывается на руку третьей стороне.

    История происхождения: Беззубка открыла створки своей раковины и наслаждалась солнышком на отмели. Мимо проходил кулик и решил поживиться моллюском. Он клюнул его, но тот быстро захлопнул створки раковины и защемил клюв кулика. Как ни старался кулик освободить клюв, ему это не удавалось. Обессилев, они начали препираться:

    – Если в течение двух дней не будет дождя, то вся вода высохнет, и ты погибнешь, – говорил кулик.

    – Не думаю, что ты выживешь, если я два дня не буду отпускать тебя, – отвечала беззубка.

    Так они и спорили, не желая уступить друг другу. Тем временем незаметно подкрался старик-рыбак и поймал их обоих.

_______________

    Смирившись с тем фактом, что даже по возвращении в Храм у него не оказалось времени на отдых, Цзи Мо вдруг подумал, что продолжать путешествовать с Е Минцзюнем было бы гораздо приятнее. Хотя мыслил этот бессмертный весьма оригинально, но по крайней мере не планировал убийство объекта своей стратегии.

    Тем временем Е Минцзюнь, как обычно праздно прогуливающийся, рассматривал барельефы с изображениями святых, спасающих мир. Обнаружив, что это вовсе не та мифология, с которой он хорошо знаком, мужчина обратился к Цзи Мо:

    – Каким божествам вы поклоняетесь?

    – Мы следуем за Верховным Жрецом. Все знают, что Верховный Жрец глубоко любит того, кого называет Богом. Но кто это конкретно, знает только он сам.

    Естественно, Е Минцзюнь не мог узнать сюжеты всех этих барельефов, ведь их основой служили деяния самого Верховного Жреца, совершённые им во время путешествий по миру. Он никогда и ни с кем не говорил о Боге, в которого верил, лишь постоянно искал признаки божественной воли, оставаясь в величественной Белой башне, затерявшейся среди облаков. Су Гэ относился к вере, как к глубоко личному делу, которое не нуждается в компании.

    Е Минцзюнь, похоже, не ожидал, что глава Храма окажется столь неординарной личностью.

    – Разве вы не проповедуете свою веру? – немного озадаченно спросил он.

    Вопрос не удивил Цзи Мо. А подумав, что рано или поздно этот человек пожелает к ним присоединиться, он терпеливо разъяснил:

    – Верховный Жрец абсолютно не заинтересован в расширении своего влияния. Его единственная цель – следовать по стопам Бога в поисках божественной истины. Он единственный среди Небожителей, кто не любит убивать, а наоборот, протягивает руку помощи любому человеку, попавшему в беду. Поэтому после войны обездоленные люди собственными силами создали для него этот Храм. Позже Жрец Восходящего Солнца тоже решил следовать за Верховным Жрецом, и под его управлением Храм разросся до таких внушительных размеров.

    На самом деле Цзи Мо был не до конца честен. Бог, которому поклонялся Су Гэ, хоть и был загадкой для всех, но не для него, знакомого с сюжетом романа. Тем не менее, Цзи Мо ни с кем не собирался делиться этим секретом, даже с самим Су Гэ. Именно Верховный Жрец спас его, когда он оказался в самом беспомощном и уязвимом положении, и теперь он не хотел, чтобы такой святой человек сломался перед лицом правды.

    – Иными словами, ваш Верховный Жрец не нуждается в соратниках и не намерен бороться за власть? Он просто заботится о слабых и немощных?

    Мрачное настроение, на мгновение овладевшее Цзи Мо, было так хорошо скрыто, что даже Е Минцзюнь ничего не заметил. Герой лишь почувствовал, что Храм оказался гораздо более интригующим, чем он себе представлял, и всё-таки пробудил в нём исследовательский интерес.

    Если в мире и существовал Небожитель, способный вызвать у Цзи Мо добрые чувства, то это только Верховный Жрец Су Гэ. Поэтому он ответил с искренней тёплой улыбкой, не часто появляющейся на его лице:

    – Очень необычный человек, правда?

    Цзи Мо крайне редко демонстрировал настолько явную доброжелательность по отношению к другим. После тайного сравнения Е Минцзюнь обнаружил, что сердце этого парня намного благосклоннее к Су Гэ, чем к нему.

    Но он ведь проявляет к Цзи Мо ничуть не меньше доброты, чем тот человек!

    – Я тоже могу защищать тебя. Так почему же Верховному Жрецу ты доверяешь, а мне – нет? – с недоумением спросил он.

    «А что непонятного?! Верховный Жрец не хочет меня трахнуть!!! Быть под защитой Верховного Жреца – это максимум продать свою жизнь ^[3]. А быть под твоей защитой – значит продать своё тело… да ещё и разбить себе сердце. Любой дурак поймёт, что надо выбрать!»

_______________

    ³    Продать свою жизнь (卖命) – в данном контексте: усердно работать, вкалывать на работе день и ночь, не щадя себя.

_______________

    Стоило вспомнить о распроклятой Любовной Системе – лицо Цзи Мо вмиг почернело. На него сейчас и так навалилась куча проблем, с которыми нужно было срочно разобраться, поэтому участвовать в любовных играх с бессмертным совершенно не было времени. В любом случае, он вернулся домой, и теперь не надо больше сдерживаться, можно, наконец, открыто выразить безразличие и равнодушно отрезать:

    – Сяньцзюнь, настоящая любовь очень редко случается в этом мире. Нет никаких шансов, что я встречусь с ней.

    Его тон был так холоден, словно все его чувства и вправду давно сковало льдом, выморозив последние крупицы душевного тепла. Услышанное заставило Е Минцзюня нахмурить брови, но от его ответных слов на ледяной корке, покрывавшей Цзи Мо, появилось несколько трещин:

    – Я самое редкое существо в нашей безграничной Вселенной. Если ты даже меня смог встретить, почему ты не сможешь встретить любовь?

    О, а ты хорош!

    С каменным лицом глядя на мужчину, Цзи Мо в который раз не мог понять, откуда у того взялась такая непомерная самоуверенность. Но именно эта твёрдая убеждённость героя в собственной правоте не позволила Цзи Мо что-либо возразить в ответ. В итоге, улыбнувшись лишь уголками рта, он произнёс:

    – Сяньцзюнь действительно уникален.

    Точно, второго такого упрямого и своенравного бессмертного ни в одном мире не найти.

    Ну что ж, очередная душевная травма, нанесённая Е Минцзюнем… Цзи Мо уже дождаться не мог, когда передаст его Су Гэ и сбежит куда подальше, как вдруг увидел приближающийся знакомый силуэт.

    На вид подошедшему мужчине было около тридцати лет; узор из языков пламени, символизирующих Солнце, покрывал его белое одеяние, а волосы были аккуратно убраны под косую шляпу. В целом он выглядел как взрослый солидный мужчина со спокойным уравновешенным характером. Это был Жрец Восходящего Солнца Чан Хуэй – первый из трех Великих Белых Жрецов Святого Храма.

    Как заподозрил Цзи Мо, появление Жреца Восходящего Солнца означало, что Су Гэ вновь удалился в Белую башню. Он не долго терзался дурными предчувствиями – Чан Хуэй подтвердил его предположение, торжественно огласив:

    – Жрец Утренней Звезды, Верховный Жрец уединился в Белой башне, дабы узреть божественную волю. Вас и этого господина просят вновь явиться на аудиенцию завтра в полдень.

    Цзи Мо лучше, чем кто-либо другой, понимал, какова глубина любви Верховного Жреца к своему Богу. Узнав, что сегодня вечером Су Гэ не сможет спуститься с Белой башни, он спокойно ответил:

    – Понятно.

    С самого начала Е Минцзюнь не был заинтересован в получении статуса гостевого старейшины. Обрадовавшись, что не придётся отвлекаться на общение с посторонними, он нетерпеливо спросил у Жреца Восходящего Солнца:

    – Могу ли я жить вместе с ним?

    Он ещё не закончил задавать вопрос, а Цзи Мо уже почувствовал, что дело принимает плохой оборот. И конечно, как и ожидалось, Жрец Восходящего Солнца сразу объявил вторую плохую новость:

    – Поскольку именно Жрец Утренней Звезды изначально пригласил благородного господина в Храм, то, следовательно, он и будет заниматься организацией вашего пребывания здесь.

    Вот и причина, почему последним, кого Цзи Мо хотел видеть в Храме, был Жрец Восходящего Солнца – сто́ило им встретиться, и Чан Хуэй каждый раз либо поручал ему сверхсложное задание, либо призывал работать усерднее. Так или иначе, но ничего хорошего от него ждать не приходилось, он был подобен одиноко кружащему ворону, несущему траурные вести.

    В глубине души Цзи Мо был страшно недоволен и самим Жрецом Восходящего Солнца, и его железными аргументами. Но он смирился с тем фактом, что всё ещё связан с Е Минцзюнем, и повёл его в отдельное, принадлежащее лишь ему крыло Храма.

    – Это было беспокойное путешествие. Сяньцзюнь, вероятно, очень устал. Я немедленно велю приготовить для вас гостевую комнату. Пожалуйста, отдохните как следует этой ночью.

    «Это тонкий намёк на то, что хватит тебе быть таким настырным. Можно хоть ненадолго успокоиться? По крайней мере сегодня не приходи мучать меня!»

    Цзи Мо обдумывал способ, как бы так незаметно, ничем себя не выдав, отправить этого человека в ту гостевую комнату, что дальше всего от его покоев. Но в этот момент Е Минцзюнь, уловив в голосе парня усталость, внимательно посмотрел на него и неожиданно спросил:

    – Ты, кажется, очень утомился?

    «Утомился? Естественно! Я очень-преочень утомился!»

    С тех пор, как Йе По напал на город, Цзи Мо несколько суток подряд бежал по ночам – каждую ночь, от заката до рассвета. Прибавьте Е Минцзюня, этого непонятного бессмертного – то ли друга, то ли врага, – который всегда находился рядом и возле которого он не рисковал засыпать. И только на корабле у него нашлось немного времени, чтобы вздремнуть.

    Его меридианы были разрушены несколько лет назад, и он больше не мог заниматься культивированием. А для тела обычного человека такая бешеная гонка была на пределе возможностей. Если бы он приподнял маску, то стали бы видны тёмные круги вокруг глаз. Но всё равно, опираясь лишь на силу воли, он продолжал притворяться, что в полном порядке, и даже на вопрос Е Минцзюня ответил с наигранной беспечностью:

    – Моё телосложение не такое крепкое, как у культиваторов. Неудивительно, что это рассмешило Сяньцзюня.

    – Дай мне комнату поближе к твоей.

    Разгадал ли в итоге Е Минцзюнь его притворство или нет, но приставать перестал и – редкий случай! – согласился с условиями Цзи Мо. Впрочем, мысли о темпераменте этого человека не давали Цзи Мо успокоиться, и он снова настойчиво предупредил:

    – Сяньцзюнь, в Храме соблюдается строгий комендантский час. Даже если вам станет скучно, пожалуйста, оставайтесь в комнате и не ходите где вздумается.

    – Хорошо, – подозрительно быстро ответил Е Минцзюнь.

    Цзи Мо недоверчиво посмотрел на него и, не утерпев, ещё раз напомнил:

    – За последние несколько дней я ни разу не смог спокойно выспаться, поэтому могу уснуть слишком крепко. Так что, если Сяньцзюню что-нибудь понадобится, он может обратиться к священнослужителям.

    – Хорошо, я понял.

    Е Минцзюнь отвечал по-прежнему безразлично, однако Цзи Мо, уже привыкший, что его донимают по всяким пустякам, был настроен слегка скептично:

    «Почему сегодня он такой послушный? Это не тот Е Минцзюнь, которого я знаю! Неужели он замышляет какую-то тайную операцию и только и ждёт, когда я засну? И что мне делать? Опять терпеть и не спать всю ночь? Не отдыхать, пока не передам его Су Гэ?»

    Е Минцзюнь всегда поступал так, как сам считал нужным. Впервые он был чем-то настолько заинтересован и воодушевлён, что даже нарушил договор с загробным миром и не отправился проходить испытание страданиями и невзгодами, подготовленное специально для него. Сегодня он был на редкость послушным, но почему-то Цзи Мо от этого нервничал ещё больше. Не зная, что ещё сделать, Е Минцзюнь достал небольшой предмет и протянул ему:

    – Это тебе.

    На ладони бессмертного лежал мешочек для благовоний, перевитый серебряной шёлковой нитью. Но внутрь вместо ароматных трав была помещена блестящая жемчужина, источающая в полумраке чистое мягкое сияние, подобное серебристому лунному свету – яркому, но не ослепляющему. Даже сквозь серебряный шёлк ощущалось её живое тепло и лёгкий тонкий аромат. Это была явно не обычная вещь.

    С сомнением покосившись на неё, Цзи Мо спросил:

    – Что Сяньцзюнь имеет в виду?

    Понимая, что его по-прежнему опасаются, Е Минцзюнь кротко улыбнулся:

    – Эту маленькую драгоценность я создал, взяв самого себя за образец. Она позволит тебе видеть сладкие сны.

    Только когда он это сказал, Цзи Мо заметил, что в жемчужине и в самом деле ощущается что-то родственное ауре Е Минцзюня. Решив, что эта вещь не представляет опасности, он после минутной заминки взял её, прошептав:

    – Большое спасибо.

    Увидев, что Цзи Мо принял его подарок, Е Минцзюнь не стал ничего говорить. Он знал: пока он рядом, этот человек не сможет расслабиться. Чувствуя некоторую беспомощность, герой ухватился за свиток и, изобразив нетерпеливый интерес, попрощался с Цзи Мо:

    – Мне нужно пойти в свою комнату и изучить его, а ты как следует отдохни.

    Сказав это, он действительно последовал за священнослужителем в гостевую комнату. Но лишь когда белоснежный силуэт скрылся из виду, Цзи Мо смог перевести дух и отправиться в свои покои в состоянии легкого оцепенения.

    В покоях Цзи Мо не было света. Только здесь, в единственном месте, где ему не нужно было пользоваться зрением, он ощущал себя уверенно. Знакомая обстановка и умиротворяющая ночная тишина постепенно расслабляли напряжённый разум и позволяли сонливости окутать его. В изнеможении он лёг на кровать. Едва коснувшись постели, обессиленное тело не желало больше двигаться, но сияние жемчужины на его ладони не получалось игнорировать.

    «Такая ценная, хотя всего лишь имитация. Насколько же драгоценно настоящее тело того человека?..

    Хм… Великое сокровище на длинных ногах само хочет прыгнуть ко мне в мешок, но я захлопнул хранилище и отказался его принять. Если кому рассказать, боюсь, примут это за шутку».

    Случайно промелькнувшая мысль заставила Цзи Мо беззвучно рассмеяться. Он понимал, что нельзя держать при себе вещи странных чужих Небожителей. Но, кажется, он и правда очень утомился. Не осталось сил даже на то, чтобы подняться с постели и переложить этот предмет в другое место.

    Это ведь Храм, здесь он должен быть в безопасности.

    К тому же, если он переложит мешочек с жемчужиной в другое место, то, учитывая характер Е Минцзюня, можно предположить, что завтра с утра тот наверняка будет возмущаться. А успокаивать бессмертного так долго и хлопотно…

    Ну-у, он просто пытается избежать неприятностей. Ничего страшного не случится, если эта вещь немножко полежит возле него.

    Всевозможные мысли крутились в его голове. В результате Цзи Мо так и не сдвинулся с места, а только медленно снял Вуйен. Взгляд тотчас погрузился в беспросветный мрак, но память ещё хранила воспоминание о ярком тёплом сиянии.

    Ранее, когда Е Минцзюнь уходил, вручив ему мешочек для благовоний, Цзи Мо не сказал ни слова, только смотрел вслед, неосознанно сжимая подарок. А сейчас именно этой призрачной жемчужине неожиданно для самого себя он пожелал:

    – Спокойной ночи.

_________________

Автору есть что сказать:

    Е Минцзюнь: Как же так? Ты не хочешь меня – настоящего, но зато привязался к подделке!

    Цзи Мо: Потому что маленькая жемчужинка не может водить машину ^[4], а вот ты можешь!

    Е Минцзюнь (в полном недоумении): Машину? Мы, бессмертные, ходим по облакам и не пользуемся транспортом.

_______________

    ⁴    "Водить машину" (开车) – сленговое выражение, шуточный или иронический эвфемизм секса. В определённом контексте упоминание вождения машины и всего, связанного с этим, относится к сексуальной деятельности.

        Например: "Водитель" – актив, "машина" – пассив, "поездка на машине" – занятие сексом, половой акт. "Старый водитель" – человек, имеющий большой сексуальный опыт. "Не иметь водительских прав" – не иметь сексуального опыта (быть девственником). Соответственно, "получение прав" – первый сексуальный контакт. "Выхлопные газы" и всё, связанное с ними, означает хотеть, но по какой-то причине не иметь возможности заниматься сексом (ну, или просто не дают). И так далее.

        В художественных произведениях также означает развитие сюжета в направлении откровенных действий.

_______________

http://bllate.org/book/13808/1218845