Этот тихий, но полный чистой радости возглас раздался у самого уха — в голосе ещё угадывалась лёгкая хрипота, оставшаяся после долгого, усердного доклада.
Сун Цзянь налетел на него стремительно, как пушечное ядро. От этого напора Чэнь Вэньли покачнулся и отступил на полшага, шагнув в яркий свет, заливавший балкон.
Не так, как в прошлый раз: теперь руки парня не дрожали, и он не пытался сохранить спасительную дистанцию, лишь делая вид, что обнимает. Сейчас Чэнь Вэньли отчётливо чувствовал грудью ровный, уверенный стук его сердца.
Знойный летний ветер принёс пряный, горьковатый аромат нагретой солнцем зелени, но руки, обхватившие шею Чэнь Вэньли, были совсем холодными, и это прикосновение ощущалось на удивление остро.
Опешив от такой внезапности, Чэнь Вэньли замер и скосил глаза на пушистую светлую макушку у своего плеча.
—...
Оглушительный хор цикад заполнял всё пространство вокруг, проникая под самую кожу. Чэнь Вэньли опустил взгляд. Его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, медленно шевельнулись и стали несмело, дюйм за дюймом, подниматься к спине обнимавшего его юноши.
Но за мгновение до того, как пальцы коснулись тонкой ткани футболки, Сун Цзянь вдруг опомнился, убрал руки с его шеи и отступил на прежнее место.
Шуршащая ткань скользнула мимо приподнятых рук Чэнь Вэньли, мгновенно разорвав контакт. Мимолётное прикосновение растаяло без следа.
Тело сработало быстрее разума. Только обняв Чэнь Вэньли, Сун Цзянь в полной мере осознал, что натворил. Как только мозг включился, он испуганно отпрянул и вытянулся по струнке, замерев на месте, словно провинившийся солдат на плацу.
Во всём виноваты соседи по комнате — дурной пример заразителен. Эти оболтусы привыкли выражать дружеские чувства крепкими мужскими объятиями, вот и его приучили действовать на автопилоте.
Но Чэнь Вэньли не был одним из тех парней, с кем можно вот так запросто по-братски тискаться.
Отступив на безопасное расстояние, Сун Цзянь украдкой покосился на стоявшего перед ним старшекурсника и поспешил вежливо, со всей подобающей скромностью произнести:
— Спасибо вам большое.
К счастью, Чэнь Вэньли никак не выразил недовольства — лицо его оставалось спокойным и невозмутимым, как обычно.
Медленно опустив руки, он мельком посмотрел на свои ладони, после чего перевёл взгляд на собеседника. Столкнувшись с его светлыми, почти прозрачными глазами, Чэнь Вэньли негромко произнёс:
— Не за что. Твоя подготовка на этом закончена? Теперь сможешь немного отдохнуть?
— Да, — Сун Цзянь тепло улыбнулся, отчего его глаза сузились в полумесяцы. — Мы с ребятами из комнаты как раз договорились сегодня вместе пообедать.
"Значит, уже договорились".
Чэнь Вэньли понимающе кивнул. Он перехватил папку с документами, бросил быстрый взгляд на часы и сказал:
— Что ж, время поджимает, мне пора идти. Хорошо вам провести время.
Сун Цзянь закивал и помахал рукой, провожая взглядом своего великодушного наставника.
Спускаясь по лестнице навстречу шумному потоку студентов, Чэнь Вэньли вышел из здания. Поравнявшись с развесистыми клумбами у входа, он на секунду замер, а затем обернулся и посмотрел наверх.
Знакомый силуэт в белой футболке и не думал возвращаться в аудиторию. Юноша перегнулся через перила галереи пятого этажа, наблюдая за ним сверху. Его светлые волосы отливали чистым серебром в лучах полуденного солнца. Заметив, что Чэнь Вэньли обернулся, Сун Цзянь вовсю замахал рукой; ветер трепал полы его свободной одежды и взъерошивал золотистые пряди.
Помедлив всего мгновение, Чэнь Вэньли переложил папку в другую руку и поднял ладонь, приветственно махнув ему в ответ.
Улыбка на лице Сун Цзяня стала ещё шире. Чэнь Вэньли тоже невольно улыбнулся, опустил руку и зашагал прочь.
Перемена подходила к концу. Проводив Чэнь Вэньли взглядом, Сун Цзянь развернулся и пошёл назад в аудиторию.
Едва он переступил порог, притихшие было соседи по комнате тут же оживились. Стоило ему опуститься на стул, как они подкатились с расспросами:
— Эй, Цзянь, кому это ты там так усердно махал с балкона?
Из окон кабинета отлично просматривался коридор, и они сразу заметили, как их сосед, щурясь на солнце, самозабвенно шлёт кому-то сигналы.
Сун Цзянь небрежным движением зачесал назад отросшую чёлку, на миг открывая лицо, и непринуждённо ответил:
— Да так, приятель мимо проходил, заглянул на минутку.
Сюй Вэньсян, который прекрасно знал, что за «приятель» натаскивал соседа перед выступлением, иронично изогнул бровь:
— Мимо проходил? Прямо мимо пятого этажа учебного корпуса?
Исключительное совпадение, ничего не скажешь.
Сун Цзянь лишь смущённо почесал затылок.
Пара состояла из двух частей: первую половину времени они честно решали задачи и слушали доклады, а вторую — бурно обсуждали, где бы поплотнее набить желудки.
Для Сун Цзяня это был первый опыт совместной вылазки с однокурсниками. Он слушал их спор во все уши, ловя каждое слово, — всё это казалось ему удивительным и совершенно новым.
В итоге сошлись на классике: сначала завалиться в ресторанчик китайского самовара-хотпота, затем переместиться в караоке-бокс, а ближе к ночи вернуться в общежитие.
Против сытного хотпота никто не возражал. Идею с караоке активно продвигал Сюй Вэньсян — ему до смерти надоело сидеть на диете из растворимой лапши и пресной воды, душа требовала чего-нибудь покрепче. Однокурсник Фу поддержал его обеими руками: ему срочно требовалось выплеснуть боль и ярость от того, что его игровой ранг намертво застрял в «золоте», а караоке-бокс подходил для диких воплей как нельзя лучше. Что касается непьющего Сун Цзяня, то он мог спокойно уплетать нарезку из фруктовой тарелки. Взвесив все за и против, парни забронировали кабинку в КТВ неподалёку от университета.
Администрация вуза относилась к студентам лояльно: комендантский час начинался поздно, вернуться нужно было всего лишь до полуночи, да и вечерние проверки устраивали крайне редко. Препятствий для веселья не было, поэтому сразу после звонка вся компания задорно рванула к выходу.
Поначалу Сун Цзянь опасался, что в шумной компании почувствует себя не в своей тарелке. Однако его страхи оказались напрасными. Всё прошло на удивление гладко и непринуждённо. Пожалуй, это мало чем отличалось от обычного похода в студенческую столовую — разве что обстановка сменилась.
Никаких великих целей они перед собой не ставили: главным было набить животы и расслабиться. Сун Цзянь, плотно поужинав в ресторане, без труда продолжил уничтожать запасы еды уже в караоке.
Сюй Вэньсян быстро увлёкся алкоголем. Староста Дуань Мин тоже пригубил, но держал себя в руках: если они оба нажрутся до беспамятства, двоим оставшимся ни за что не дотащить их тела до общежития. Как всегда, Дуань Мин проявил поразительную предусмотрительность и ответственность.
Грудь однокурсника Фу разрывали горечь и ярость из-за непреодолимого игрового барьера. Едва переступив порог караоке-кабинки, он намертво вцепился в микрофон и принялся истошно, дико завывать.
Сун Цзянь мирно дегустировал фруктовую нарезку, время от времени заботливо подсовывая ломтики арбуза хрипящему от натуги приятелю.
Под этот несмолкающий вой Сюй Вэньсян методично опустошал один бокал за другим, а в разгаре вечера даже вызвал официанта, чтобы заказать добавки.
Когда в дверь постучал официант с подносом, Сун Цзянь, лениво ковыряя вилкой в тарелке, невольно засмотрелся на вошедшего.
Парень на побегушках оказался на редкость высоким и длинноногим — его идеальное телосложение сразу бросалось в глаза.
Слегка захмелевший Сюй Вэньсян бесцеремонно закинул руку ему на плечо и, заметив этот оценивающий взгляд, заговорщицки подмигнул:
— Что, приглянулся красавчик?
Сун Цзянь не уловил скрытого намёка и ответил со всей прямотой:
— Да вот думаю, сколько здесь платят за смену.
—...?
Этот человек умудрялся думать о подработке всегда и везде. Никаких плотских желаний — только чистая, незамутнённая жажда наживы. У Сюй Вэньсяна нервно дёрнулся уголок рта, и он сухо буркнул:
— Без понятия.
— Ребят, там, кажется, результаты университетского этапа Кубка Таошу вывесили, — подал голос Дуань Мин, листая что-то в телефоне.
При этих словах Сюй Вэньсян мигом притих и вытянул шею, увлекая за собой и Сун Цзяня.
Лишь однокурсник Фу продолжал самозабвенно терзать микрофон, полностью заглушая их разговор своими воплями. В конечном итоге Дуань Мину пришлось запустить ему прямо в лоб спелым фиником из фруктовой тарелки, чтобы заставить замолчать.
Только тогда возмутитель спокойствия понял, в чём дело. Ловко поймав летящий снаряд, он тут же запихнул его в рот и, бесцеремонно втиснувшись между друзьями, придвинулся к экрану.
Отборочный тур стартовал уже давно, и Университет А сдавал работы одним из последних, буквально впрыгнув в уходящий поезд. Организаторам пришлось изрядно поторопиться, чтобы успеть подвести итоги до завершения общего этапа.
Официальный сайт нещадно зависал, упрямо крутя колесо загрузки. Сам виновник торжества сохранял олимпийское спокойствие, зато его группа поддержки уже исходила на гнев. Парни на чём свет стоит костерили дырявый университетский вайфай и глючный портал, попутно пытаясь подбодрить Сун Цзяня.
Сун Цзянь был искренне признателен им за участие, однако ценил бы их заботу куда больше, если бы они при этом не взъерошили ему всю шевелюру.
Прежде чем вуз окончательно заклеймили «шарагой», страница наконец соизволила загрузиться.
По результатам внутривузовского тура присуждались дипломы первой, второй и третьей степени. Вторая степень давала заветный автомат или приличный бонус по линейной алгебре, но не слишком щедрый. А вот первая степень открывала дорогу на Городской этап конкурса, победа в котором гарантировала огромные привилегии в учёбе.
С начала семестра не прошло и двух месяцев. Понимая, что багажа школьных знаний маловато для серьёзного соперничества с зубрами, ребята даже не замахнулись на высшую награду — пресловутый диплом второй степени и скромный зачёт по линалу казались пределом мечтаний.
Открыв списки, парни первым же делом прокрутили страницу до раздела дипломантов второй степени. Просмотрев имена от начала до конца и не обнаружив искомого, Сюй Вэньсян покрылся испариной и лихорадочно пролистнул ниже, выискивая фамилию друга среди призёров третьей степени.
— Послушайте, ребят... — робко попытался вклиниться Сун Цзянь.
Видя, с каким остервенением те прочёсывают списки, он робко потянулся к экрану, но Дуань Мин ласково взлохматил его светлые вихры и по-отечески подбодрил:
— Да ладно тебе, не переживай. Ты ведь тогда почти всё решил! Ну не может быть, чтобы тебя даже в третью степень не включили.
Понимая, что причёску уже ничто не спасёт, а словами делу не поможешь, взъерошенный Сун Цзянь просто перехватил инициативу и решительно потянул ползунок прокрутки вверх.
Решив, что парень просто отказывается верить в неудачу, друзья хотели было его утешить, но Сун Цзянь опередил их. Ткнув пальцем в верхнюю часть экрана, он спокойно произнёс:
— Да вот же я.
Своё имя он приметил в ту же секунду, как загрузился сайт. Но не успел и рта открыть, как соседи по комнате с наскока улетели в категорию пониже.
В кабинке мгновенно воцарилась тишина. Все трое послушно уставились туда, куда указывал бледный палец.
И действительно — прямо перед ними красовалось имя, которое они безуспешно караулили внизу списка.
Итоговая таблица была выстроена по нисходящей, начиная с победителей первой степени. Внутри этой почётной группы ранжирования по баллам не было — имена шли строго по алфавиту, поэтому строчку [Сун Цзянь] они обнаружили ближе к концу перечня.
Никаких компромиссов в виде второй или третьей степени. Он шёл в списке абсолютных победителей.
В первой степени!
— Охренеть... — хором выдохнула троица.
Голос однокурсника Фу, всё ещё сжимавшего в руке включённый микрофон, громом прокатился по динамикам кабинки.
Из всего первого курса в эту элитную группу пробились всего двое. Ну, по крайней мере, двое из тех, кого они знали лично: их новоиспечённый гений Сун Цзянь и Чэн Байчжэ.
Чэн Байчжэ считался безоговорочным божеством среди первокурсников математического факультета. Стоило ему переступить порог университета, как за ним принялась бегать признанная красавица-старшекурсница с отделения дикторов. К сегодняшнему дню, спустя всего пару месяцев учёбы, этот парень уже умудрился затесаться в серьёзную научную группу. Его выдающийся интеллект ни у кого не вызывал сомнений, так что его попадание в список лучших хоть и впечатляло, но казалось вполне закономерным.
А ещё он прославился тем, что с самого начала семестра его отчаянно и упрямо преследовал один конкретный блондин, сидевший сейчас прямо перед ними.
Переглянувшись, парни внезапно осознали: за последнее время Сун Цзянь ни разу не обмолвился об объекте своей былой страсти. Да и лекции чужого потока ради него больше не посещал.
Впрочем, неудивительно: свободное от пар время он проводил либо в читальном зале, либо на бесконечных подработках. Откуда тут взяться лишней минуте на амурные дела?
Похоже было на то, что он наконец остыл и отпустил эту навязчивую идею. Хотя... кто его знает.
Пока троица сверлила глазами экран, Сун Цзянь тоже молча разглядывал строчку со знакомым именем. Он сидел, опустив голову, и в его янтарных глазах невозможно было прочесть ни единой эмоции.
— Слушай, Цзянь... — Сюй Вэньсян попытался осторожно прощупать почву.
Но не успел он продолжить, как Сун Цзянь, выдержав театральную паузу, задумчиво произнёс:
— Этому парню явно не хватает стихии дерева в гороскопе.
И, приведя убийственный довод, добавил:
— У него в имени целых два иероглифа с ключом «дерево».
Сказано это было с таким серьёзным и глубокомысленным выражением лица, будто он только что вывел новую математическую теорему.
Сюй Вэньсян застыл с открытым ртом.
Остальные тоже лишились дара речи.
Значит, всё то время, пока они переживали за его душевные раны, этот гений просто расшифровывал иероглифы на предмет фэншуя.
Что ж, с этим не поспоришь. Дерева там и впрямь было в избытке.
http://bllate.org/book/13715/4549416
Готово:
