Глава 31
Нить продолжала тянуться, её кончик в руке Ю Синъюэ из кроваво-алого стал почти чёрным, но дальше она то прерывалась, то исчезала вовсе.
Ю Синъюэ предположил, что злой дух ещё не обрёл полную силу — не прошло и семи дней, к тому же сейчас была лишь первая половина ночи. Его мощи не хватало, чтобы проявиться полностью, поэтому нить не могла указать точное местоположение.
Ю Синъюэ поднял руку, провёл пальцем по нити и снова закрыл глаза.
— Нить нестабильна, нужно немного подождать.
Нити бывали разными. В зависимости от типа отношений менялся их цвет, а от глубины связи — прочность.
Нить судьбы была красной, нить жизни и смерти — белой, нить матери и дитя — бледно-жёлтой или белой…
Нити вражды были чёрными или серыми. А если речь шла о кровной мести — кроваво-красными.
Но любая нить, попавшая в руки Ю Синъюэ, окрашивалась в его собственный цвет. За этой маской спокойствия и мягкости скрывалась яркая, обжигающая натура.
Цин Цзэ был вне себя от беспокойства, но, не разбираясь в хитросплетениях нитей, мог лишь кружить вокруг Ю Синъюэ.
— Злые духи безжалостны, она сейчас в большой опасности.
Он проклинал свою нынешнюю слабость. Будь у него больше сил, он бы в тот же день последовал за Пинъюй до самого дома, и ничего бы этого не случилось.
— Ты очень хочешь туда? — спросил мужчина, стоявший рядом с хозяином «Бу Люкэ».
— …Ещё бы я не хотел, — огрызнулся Цин Цзэ.
Мужчина слегка склонил голову, в его взгляде читалось недоумение.
— Зачем ты о ней беспокоишься? Зачем хочешь её увидеть?
Цин Цзэ — змеиный дух, Ли Пинъюй — смертная. По-настоящему они виделись лишь однажды. Даже без её веры и подношений Цин Цзэ просто спал бы дольше.
Цин Цзэ, будучи вспыльчивым по натуре и находясь на взводе, не сдержался:
— …Ты больной, что ли? Что за «зачем»? Я… я просто о ней беспокоюсь.
— Не понимаю, — серьёзно ответил Ши Уянь. — Почему?
— …А-а ты-то чего так печёшься о хозяине «Бу Люкэ»?! — вскипел Цин Цзэ.
Стоит хозяину нахмуриться, как он тут же бросается утешать. И этот человек ещё смеет спрашивать, почему он беспокоится о Ли Пинъюй?
— Это другое. Он — моя связь с миром смертных. А Ли Пинъюй — всего лишь одна из твоих последователей.
— Она не последовательница! — зашипел Цин Цзэ. — Мы друзья! Она просто важна для меня, ты что, бревно, раз не понимаешь этого?
Цин Цзэ, кажется, никогда в жизни не встречал такого спокойного и невозмутимого спорщика, как Ши Уянь. Размахивая хвостом, он спрятался за спину Ю Синъюэ.
От греха подальше. Цин Цзэ не хотел наживать себе врагов в лице друзей хозяина «Бу Люкэ».
— Если ты хочешь её увидеть, я могу тебя туда перенести, — сказал Ши Уянь.
— Правда? — с сомнением выглянул Цин Цзэ.
Ши Уянь поднял руку. Свет звёзд и луны, собравшись в единый поток, влетел в храм, подхваченный ночным ветром, и, окутав Цин Цзэ мерцающим сиянием, влился в него. Призрачный силуэт белой змеи стал чётче.
— Спасибо, — смущённо пробормотал Цин Цзэ, с удивлением кружась и ощущая давно забытую полноту духовной силы.
Нить под пальцами Ю Синъюэ наконец-то затвердела и натянулась. Он открыл глаза.
— Нашёл!
Ши Уянь взял его за запястье. Лёгкий порыв ветра — и храм опустел.
***
Район Хуалань
Десять тридцать вечера. Во дворе ещё прогуливалисьпоздние собачники. Ночной ветер шелестел в кустах.
Внезапно все собаки во дворе разразились яростным лаем. Порывистый, сырой ветер усилился, оставляя за собой влажный след.
— Откуда вдруг ветер?
— Холодно-то как!
***
Призрачный ветер пронёсся по земле и, следуя воспоминаниям о прежней жизни, скользнул в девятый подъезд.
Кап-кап
Тихие звуки капающей воды эхом отдавались в подъезде. Парень с жёлтыми волосами, возвращавшийся домой, с недоумением огляделся. Ничего не увидев, он снова уткнулся в телефон.
В тот момент, когда он отвёл взгляд, в лифте загорелась кнопка седьмого этажа.
Двери лифта закрылись, и свет внутри начал мигать.
— Твою мать, что за дела? Прямо как в фильме ужасов, — пробормотал парень.
Слово «ужас» пробудило ярость злого духа.
Свет в лифте замигал ещё чаще, сопровождаемый треском электричества. Парень вдруг почувствовал, как на его ногу упало что-то холодное. Это была капля ледяной, мутной воды.
Он опустил голову. Пол лифта неведомым образом превратился в водную гладь. Его ноги стояли в мутной воде, а за лодыжку вцепилась белая, разбухшая от воды рука.
Ледяное, липкое прикосновение.
Из воды показалось лицо, черты которого невозможно было разобрать. Оно выплюнуло речной ил.
— Ужас… я и есть ужас.
Оно медленно растянуло рот в ухмылке, в его глазах светилась злоба.
— И ты им станешь.
Рука, вцепившаяся в лодыжку парня, обладала невероятной силой. Он очнулся от оцепенения и, вцепившись в поручень, попытался нажать кнопку аварийной остановки, одновременно крича:
— Помогите! Помогите!
В тот момент, когда его почти утащили под «воду», лифт со звоном остановился, и двери, дрожа, открылись.
Парень замер на несколько секунд, а затем, собравшись с духом, пнул водяного и, цепляясь руками за пол, выполз из лифта. Он принялся отчаянно колотить в левую дверь.
— Помогите! Спасите!
Дверь, на которую он так надеялся, распахнулась. На пороге стояла высокая, красивая женщина. Она оперлась о дверной косяк, её глаза холодно сверкали, когда она свысока посмотрела на промокшего парня.
— Что надо?!
Непонятно, было ли это иллюзией, но как только дверь открылась и появилась женщина, сила, тянувшая парня назад, исчезла.
— Сестрица! Нет! Мама! Вы моя родная мама! — запричитал он, вцепившись в дверной косяк. — Там призрак, умоляю, впустите…
Бах!
Лампочка в подъезде внезапно взорвалась, осыпав всё осколками.
Парень, забыв о двери, съёжился на полу, закрыв голову руками.
Ли Пинъюй, оперевшись о дверь, прищурила свои красивые лисьи глаза. Весь подъезд погрузился во тьму, лифт остановился, а по полу, казалось, стелился туман.
Шлёп
Шлёп-шлёп
Звук шагов по воде становился всё громче. За спиной парня вырос огромный, раздутый чёрный силуэт. Он, шлёпая по воде, стремительно бросился к Ли Пинъюй.
Ли Пинъюй вышла из квартиры и с размаху ударила тень ногой в живот!
Она с детства росла на улице, в старших классах не боялась драк, а повзрослев, профессионально занялась боевыми искусствами. Удар был точным и сильным.
Тень отлетела назад, рухнув в воду и подняв фонтан брызг. Она издала странный, булькающий плач и, подняв голову, вперила в Ли Пинъюй полный ненависти взгляд.
— Ну давай, заползай, ублюдок, — с усмешкой бросила Ли Пинъюй, поправляя одежду.
— … — Ю Синъюэ.
Благодаря нити, указавшей точное направление, Ши Уянь мгновенно перенёс Ю Синъюэ и Цин Цзэ в подъезд. Все трое стали свидетелями того, как госпожа Ли одним ударом ноги отправила злого духа в полёт. Брызги едва не попали на Ю Синъюэ.
Ю Синъюэ с отсутствующим видом откинулся назад. Если бы Ши Уянь вовремя не заслонил его от воды, его бы окатило с ног до головы призрачной речной водой.
— Какая опасность, — с улыбкой произнёс Ю Синъюэ, глядя на Цин Цзэ. — Если бы мы опоздали ещё немного, злой дух был бы уже мёртв.
— … — Цин Цзэ.
— П-правда? — запинаясь, пробормотал он. — Мне кажется, она не такая уж и грозная. Наверное, она просто испугалась.
— Ты в это веришь? — усмехнулся Ю Синъюэ. — Я — нет.
Тело Ли Пинъюй сияло золотым светом заслуг так ярко, что Ю Синъюэ, почти не обладавший духовной силой, едва не ослеп. Справиться с таким недоделанным злым духом, которому ещё и семи дней не исполнилось, для неё было проще простого — можно было просто забить его до смерти.
Люди боятся призраков, но и призраки боятся людей. Иначе зачем им сначала пугать живых до потери сил, прежде чем напасть? Но призраки боятся только сильных духом.
Чем больше человек боится и слабеет духом, тем легче на него воздействовать иньской ци.
Увидев Ли Пинъюй лично, Ю Синъюэ понял, что эта «бедная, несчастная капустка», как её описывал Цин Цзэ, не только была защищена заслугами, но и обладала твёрдым характером и несгибаемой волей.
Искать отмщения у Ли Пинъюй было всё равно что искать смерти в храме Короля-дракона.
— Кто там? — холодно спросила Ли Пинъюй, вглядываясь в темноту подъезда. Она страдала от близорукости и астигматизма и на расстоянии видела плохо.
Ю Синъюэ щёлкнул пальцами. Красная нить метнулась вперёд, связав злого духа, как мумию, и отбросив в сторону. Когда дух был обездвижен, уцелевшая лампочка в подъезде задрожала и загорелась, а лифт снова заработал.
— Добрый вечер, — сказал Ю Синъюэ, выходя из тени. — Простите за внезапный визит. Я тот, кто звонил вам сегодня вечером и спрашивал, не хотите ли вы купить статую Короля-дракона из деревни Лицзя.
Когда Ю Синъюэ подошёл к двери, соблюдая вежливую дистанцию, Ли Пинъюй вдруг сказала:
— Простите, я без линз. Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Вы меня знаете? — удивился Ю Синъюэ.
— Да, — подумав, ответила Ли Пинъюй. — Вы тот самый владелец популярной в интернете… простите, антикварной лавки. Я видела вас в новостях. Значит, статуя Короля-дракона из деревни Лицзя теперь у вас?
Пару дней назад эта новость была в топе. Ли Пинъюй, как раз в это время потерявшая мужа, взяла отпуск и, помогая полиции, от нечего делать следила за новостями.
— Можно войти и поговорить? — Ю Синъюэ указал на её квартиру.
— Хм… — Ли Пинъюй смерила взглядом Ю Синъюэ и Ши Уяня. — Уже поздно.
— Белая змея, — сказал Ю Синъюэ.
Ли Пинъюй быстро нахмурилась и, отступив в сторону, сказала:
— Проходите.
Ю Синъюэ слегка улыбнулся. Проходя мимо, он из вежливости переложил потерявшего сознание парня в более удобную позу.
Цин Цзэ, зацепив злого духа хвостом, с пыхтением втащил его внутрь.
Квартира Ли Пинъюй была оформлена в минималистичном, строгом стиле. Но, несмотря на начало лета, на полу в гостиной лежал большой ковёр, а на диване — пушистый плед.
Хозяйка, очевидно, была домоседкой.
За дверью висело несколько талисманов, но в доме не было никаких поминальных предметов, даже фотографии покойного. Было ясно, что хозяйка не слишком горевала о смерти мужа.
— Располагайтесь, — сказала Ли Пинъюй, достав из холодильника две бутылки с напитками. — Рассказывайте, что за белая змея?
Ю Синъюэ нравились ковры, поэтому он просто сел на пол. Рядом с ним, на столике, лежала стопка толстых жёлтых талисманов.
— Ты так и не появишься? — Ю Синъюэ хлопнул в ладоши. — Ждёшь, пока я тебя свяжу и покажу госпоже Ли в таком виде?
Цин Цзэ, будучи змеиным духом с тысячелетней историей и получив подпитку от Ши Уяня, мог легко принимать человеческий облик.
Он смущённо потоптался на месте и всё же медленно проявился.
Перед Ли Пинъюй стоял юноша с серебряными волосами и зелёными глазами. Десятки лет пролетели как один миг, а он ничуть не изменился с тех пор, как однажды ночью наполнил для неё курильницу лунным светом.
Бутылка с напитком едва не выскользнула из рук Ли Пинъюй.
— Я пришёл посмотреть, как живёт моя единственная оставшаяся последовательница, — сказал Цин Цзэ, теребя свою одежду и прокашлявшись.
Ши Уянь наклонился к уху Ю Синъюэ.
Ю Синъюэ, догадавшись, что тот хочет что-то сказать шёпотом, придвинулся ближе.
— Он же говорил, что Ли Пинъюй не его последовательница, а друг, — не слишком тихо спросил Ши Уянь.
— … — Ли Пинъюй.
— … — Цин Цзэ.
— Кхм… — кашлянул Ю Синъюэ. — Шёпотом говорят очень тихо.
— Я запомню, — серьёзно кивнул Ши Уянь. — Впредь буду говорить так только тебе.
— Ха-ха-ха-ха, — рассмеялась Ли Пинъюй. — Это самое смешное, что я слышала в этом году.
Цин Цзэ, сгорая от стыда, вдруг почувствовал, как кто-то теребит его за кончик волос.
Ли Пинъюй, взяв в пальцы серебряную прядь, с любопытством коснулась ею своей щеки. На самом деле прикосновения не было, никакого ощущения.
— А я-то думала, это был плод моего юношеского воображения.
Нет, убогая фантазия Ли Пинъюй могла породить разве что пару светлячков, но никак не целую курильницу лунного света.
— Ты… ты святотатствуешь! — прошипел Цин Цзэ.
Ли Пинъюй было всё равно. Угрозы Цин Цзэ были безобидны.
— Как вы меня нашли? Я думала вернуться, когда пройдёт семь дней и я разберусь с делами Тан Сюня. Тан Сюнь — это тот мертвец.
Ли Пинъюй пнула связанного в узел злого духа.
— Я-то думала, он такой сильный. Купила сотни талисманов, а этот слабак даже в дверь пролезть не смог. Эта стопка мне даже не понадобилась.
— Это потому, что ты слишком смелая, — проворчал Цин Цзэ. — Всегда такой была. Помнится, ядовитых змей, заползавших в храм, голыми руками ловила. Что, если бы укусили?
— Да, — усмехнулась Ли Пинъюй, играя с его волосами. — Неизвестно откуда взявшихся ядовитых змей люблю ловить.
— Ты! — возмутился Цин Цзэ.
Ю Синъюэ, неподвижно сидевший всё это время и наблюдавший заигрывания Цин Цзэ, решил вмешаться:
— Несколько дней назад вы вернулись в деревню Лицзя, чтобы почтить память в храме Короля-дракона, а потом обсуждали с жителями деревни возможность забрать Цин Цзэ с собой. Жители не согласились, Цин Цзэ не согласился с несогласием жителей, поднялся шум, он даже стал являться им во сне, чтобы напугать. Как раз в это время я попал в новости, и кто-то из деревни Лицзя нашёл меня в интернете и предложил продать мне статую Короля-дракона.
— Спорю, это был сын Е Цзяньбана, — холодно усмехнулась Ли Пинъюй. — Жадный и корыстный. Не раз покушался на землю под храмом.
— Жители деревни сначала не хотели сносить храм, но Цин Цзэ сам больше не хотел там оставаться. Кстати, в тот день, когда вы были у храма, вы были в нелучшем состоянии? Он последовал за вами до самого города и вернулся, только когда окончательно потерял след.
— Зачем ты связалась с таким отребьем? — Цин Цзэ вырвал свои волосы из её рук. — Рядом с ним находиться противно.
Ли Пинъюй, хоть и любила поддразнивать Цин Цзэ, но хорошо относилась к его вспыльчивости. Она постучала тонкими, длинными пальцами по виску и, не рассердившись, объяснила:
— Тан Сюнь не всегда был таким… Хм, звучит как стандартное оправдание для подонков.
— Ты что, до сих пор к нему что-то чувствуешь? — разволновался Цин Цзэ. — Я слышал в машине, как ты говорила, что этот человек хотел тебя подсадить на наркотики! Ты… у тебя же у самой была такая семья, ты должна была найти хорошего, достойного мужчину. Зачем подбирать на улице всякий мусор?
При этих словах и Ю Синъюэ, и Ли Пинъюй рассмеялись.
— Что смешного? — спросил Ши Уянь.
— Смешно с вас, — Ю Синъюэ откинулся на спинку дивана и, качая головой, сказал. — Один много лет совершенствовался, но так и не познал мир, а другой вообще не разбирается в сложных чувствах.
— Но я думаю, Цин Цзэ прав, — подумав, сказал Ши Уянь.
— Вот видишь, он тоже так говорит, — поддакнул Цин Цзэ, садясь рядом с Ли Пинъюй.
— Уянь, — глаза Ю Синъюэ потеплели. — Люди меняются. Поэтому они так ценят простоту — это самая доступная им форма чистоты. Неизменные, преданные существа встречаются редко.
— Например, ты, — Ю Синъюэ с улыбкой придвинулся к плечу Ши Уяня. Они сидели так близко, что их дыхание смешивалось, но Ши Уянь даже ресницей не дрогнул. — Если бы однажды твоё сердце дрогнуло, смог бы ты оставаться таким же спокойным и невозмутимым?
Ши Уянь посмотрел прямо в глаза Ю Синъюэ, но через мгновение отвёл взгляд.
Он ошибся. Ши Уянь никогда не мог долго смотреть на Ю Синъюэ.
Ю Синъюэ отстранился и посерьёзнел.
— В долгих отношениях люди — самая большая переменная. Я уверен, когда госпожа Ли выбрала Тан Сюня, он был достойным человеком.
— Его соблазнил коллега, — сказала Ли Пинъюй. — Неудивительно. Он был гордецом, считал, что может сделать то, что не под силу обычным людям. Но наркотики… они превращают человека в зверя. Он пристрастился и не смог бросить. Мы с ним не были близки, поэтому я заметила, что он употребляет, только через полгода, когда нашла некоторые вспомогательные средства.
— Я продумала много шагов и догадывалась, что он может умереть, например, от передозировки. Но не думала, что он утонет.
http://bllate.org/book/13706/1587557
Готово:
