Готовый перевод Absolute pitch / Абсолютный слух: Глава 36

36 ☪ Лестница в облака

◎Этот молчун умеет нравиться◎

Цао Чжичжи пришла с супом: мама Цао сегодня сварила бульон из кукурузы и мозговых костей и велела обязательно налить Ян Цзиньюю целый контейнер.

Говорить, конечно, она не стала, что мама выразилась так: «Тот мальчишка ещё в прошлый раз мне в глаза бросился, бедняжка. По нему видно, что сам готовить не станет. Будешь дома готовить с запасом, носи ему».

Лицо у мамы при этом было такое, будто она увидела в новостях африканских беженцев.

Цао Чжичжи смутно чувствовала, что Ян Цзиньюю это не понравится, и огрызнулась:

— Мам, не думай так, мой сосед не попрошайка. Он прекрасно справляется, живёт в «Фэнлин Интернешнл».

— Ну и что, что в «Фэнлин Интернешнл»? Хоть в императорских палатах живи, всё равно это ребёнок, за которым никто не смотрит. Ты глянь, какой самостоятельный, а потом на себя посмотри!

— Так у меня же есть ты и папа! — Цао Чжичжи подольстилась и, обхватив маму за руку, принялась дурачиться.

Мама Цао сокрушённо вздохнула:

— Вот случится что-нибудь со мной и с отцом, посмотрим, как ты проживёшь!

— Мам, ты что говоришь, тьфу-тьфу-тьфу!

Ян Цзиньюй смотрел на протянутый контейнер и испытывал досаду.

Обычно по вечерам он почти не ел, а именно сегодня перекусил, и места в животе теперь не осталось...

— Сосед, ты опять лапшу из пакетика на ужин ел? — Цао Чжичжи кивнула на журнальный столик в гостиной, где ещё стоял неубранный мусор.

Каждый раз, когда она приходила, в мусорном ведре у соседа лежали коробки из-под лапши, так что питался он явно паршиво.

Неудивительно, что такой тощий.

Ян Цзиньюй отступил в сторону, освобождая проход в прихожей, и жестом пригласил гостей войти.

— Мама только суп велела отнести, мне надо сразу домой, — Цао Чжичжи торопливо замахала руками, а потом почесала ухо. — Сосед, плохая новость... Я сегодня спросила учителя Цзяна. Он сказал, что в его возрасте уже не будет с нами веселиться. И что, наверное, вообще больше не станет играть.

Она вздохнула.

Лицо Ян Цзиньюя на миг опустело.

Он не знал, как реагировать, и спустя долгую паузу спросил:

— Не хочет играть в группе, и не надо, никто не заставляет. Но почему он вообще бросает играть?

— Он не сказал. Только что-то про дела дома.

— А.

Ян Цзиньюй слегка поник и кивнул. У каждого свой путь, и говорить тут нечего.

Просто техника у учителя Цзяна и правда отменная, жаль...

Когда Цао Чжичжи собралась уходить, Ян Цзиньюй наклонился открыть ей дверь и краем глаза поймал Янь Су: на лице у того было написано желание что-то сказать.

Ян Цзиньюй невольно замер и подумал, что, пожалуй, надо что-то ответить.

И, сглатывая слова, торопливо выдал:

— Бу-бу-бу.

«Я был неправ».

Так быстро, будто ничего и не было.

Цао Чжичжи опешила:

— Что? Сосед, что ты сказал, я не расслышала.

— Я не с тобой разговаривал, — сказал Ян Цзиньюй.

И вскинул подбородок в сторону Янь Су:

— Расслышал?

Пожалуй, более бесстыдно уверенных извинений Янь Су ещё не получал.

Уголок его рта дрогнул, но голос остался серьёзным:

— Нет.

— Значит, со слухом у тебя неважно.

Ян Цзиньюй склонил голову, и уголки его глаз потеплели: помирились, понял он.

Сначала из инстинктивной настороженности Ян Цзиньюй изучал повадки каждого, кто появлялся рядом, и Янь Су оказался таким: с виду не улыбнётся лишний раз, а на деле нрав у него мягкий.

Проще говоря, его можно как угодно обижать. Воспитание у Большого старосты в крови, всерьёз он ни на кого не сердится, подуется пару дней и отходит сам, будто ничему не учится.

— Ты чего улыбаешься, сосед? — у Цао Чжичжи в голове роились вопросительные знаки.

— Я не улыбался, — Ян Цзиньюй мгновенно напустил на лицо серьёзность.

Если не приглядываться, ни за что не поймёшь, что на этой каменной физиономии только что мелькала хоть какая-то улыбка.

Ян Цзиньюй решил проводить гостей и потянулся закрыть дверь.

Цао Чжичжи наставляла его уже сквозь щель:

— Если сейчас пить не будешь, убери суп в холодильник, а завтра подогрей и налей в термос. До встречи в Парке Сладкой Росы!

— Спокойной ночи, — сказал Ян Цзиньюй в сторону коридора.

— Спокойной ночи, — отозвался Янь Су.

***

Для весенней экскурсии выбрали Парк Сладкой Росы, лесопарк, который за последние годы обустроили в Новом районе.

Развлечений там, по правде, никаких. Единственное достоинство в том, что растений полно, а в пору цветения лучшего места для фотографий в Пучэне не найти.

Школьную форму надевать не требовалось, и Ян Цзиньюй облачился в такое, от чего Тыквенный Черпак, увидь он это, схватился бы за сердце.

Но утром перед выходом ему позвонил Се Чэнь и позвал на крышу своего дома. Се Чэнь швырнул через разделяющий крыши промежуток коробку, подарочную.

Чёрный бархат, на вес чувствовалась солидность.

— Увидишь Се Тяня, отдай ему, — сухо сказал Се Чэнь.

— Какой повод, у него день рождения? — наугад бросил Ян Цзиньюй.

Неожиданно Се Чэнь кивнул и нехотя буркнул:

— Ага.

—?

Ян Цзиньюя это удивило.

Се Тянь вечно орёт на весь свет, а к дню рождения ни словом не обмолвился, он вообще ни разу не заговаривал об этом.

Се Чэнь скривил бровь и холодно усмехнулся:

— Самый, мать его, паршивый день, ещё и домой на ужин тащиться.

— А подарок всё равно покупаешь.

— Иди уже, — Се Чэнь прямо выставил его, отвернулся, и по линии спины было видно, как ему на всё наплевать.

Когда Ян Цзиньюй ехал на такси к парку, они проехали мимо музыкального магазина, и он попросил остановиться.

Неуклюже перебрав скудный запас своего опыта в дружбе, он решил так: если не знал про день рождения, то ладно, но раз уж теперь знает, а никак не отметит, то какой он после этого капитан.

Поэтому он огляделся по сторонам и в конце концов выбрал самоучитель для младших школьников «Освой клавиши за месяц! Легко» и сунул его в сумку через плечо.

Когда Ян Цзиньюй добрался до парка, он ещё из окна машины увидел, что весь класс собрался вместе. Под началом Янь Су и девушки-старосты все стояли в две шеренги.

Обычно девушка-староста была собранной, деловитой девочкой, но сегодня ради съёмки распустила волосы и подкрасилась. Волосы лежали на плечах гладким чёрным шёлком, и выглядела она ярче, чем всегда.

Янь Су что-то сказал, девушка опустила голову и прикрыла рот ладонью, смеясь, щёки у неё слегка порозовели.

Позади несколько девчонок то ли подначивали, то ли поддразнивали их.

«Этот молчун умеет нравиться», — прикинул про себя Ян Цзиньюй.

Он открыл дверцу, вышел, подошёл поближе и только тогда понял, что девушка-староста сегодня и правда очень красива: стоявшая позади Цао Чжичжи рядом с ней казалась совсем школьницей.

Статная девушка рядом с Янь Су смотрелась как золотой мальчик и нефритовая девочка с праздничной картинки.

Увидев, что Ян Цзиньюй приехал последним, Янь Су шагнул навстречу, протянул ему билет и упрекнул:

— Время посмотри.

Ян Цзиньюй хотел ответить, но взгляд случайно скользнул на дорогу: Се Тянь тоже только вышел из машины и с грохотом захлопнул дверцу.

— Се Тянь, быстрее, ты последний! — позвала девушка-староста, махнув рукой.

Выглядел Се Тянь так, словно мучился с похмелья, и тащился к ним без всякого энтузиазма.

Ян Цзиньюй заметил у него под глазами сплошную синеву, а на одной щеке слабую, не очень заметную красную полосу.

Цао Чжичжи, беспечная душа, увидела только тёмные круги и засмеялась:

— Сяо Тяньэр, ты не спал всю ночь?

Се Тянь глухо «ага» кнул, глядя в землю:

— Ноты ночью разбирал. Прости, что опоздал, Янь Су.

Янь Су выдал ему билет и велел всем проверить вещи и удостоверения и по порядку идти к турникетам.

Цао Чжичжи успела пристать к Се Тяню с разговорами, но тот отвечал через раз и явно витал где-то далеко. Что-то заподозрив, она поменялась местами с девочкой сзади и встала сбоку от Ян Цзиньюя.

— Сосед, Сяо Тяньэр какой-то странный, — прошептала она и толкнула его локтём.

— Ага.

— Вроде невесёлый, я его таким не видела.

Ян Цзиньюй приложил указательный палец к губам, отказываясь вместе с ней обсуждать это.

Тут в голове колонны поднялся изрядный шум, и они оба посмотрели вперёд. Цао Чжичжи подпрыгнула, чтобы разглядеть, и просияла:

— Учительница Фань приехала!

Со всех сторон посыпалось наперебой:

— Здравствуйте, учительница Фань!

— Учительница Фань, вы побелели!

— Учительница Фань, мы так по вам скучали~

Ведьма Ли, поддерживая учительницу Фань под руку, стояла за пределами очереди и ждала, пока все пройдут, и когда Ян Цзиньюй дошёл до турникета, учительница Фань с улыбкой его поприветствовала.

— Сяо Юй, как у тебя дела?

Он растерялся, но всё же из уважения слегка наклонился:

—... Здравствуйте, учительница. У меня всё хорошо.

Ему не показалось: живот у учительницы Фань стал заметно больше, дышала она тяжело, и её приходилось постоянно поддерживать. Приехать и сняться с ними вместе наверняка было для неё мукой.

Когда все прошли внутрь, Ведьма Ли подвела учительницу Фань к ступеням и обратилась к классу:

— Зайдя внутрь, сначала сделаем общую фотографию. Учительнице Фань днём нужно отдыхать, она не сможет гулять с вами по парку, а после обеда у вас будет свободное время, всем ясно?

— Яа-а-асно.

В парке шестьдесят с лишним человек из Первого класса превратились в отару, выпущенную на бескрайний луг, и принялись с гомоном разбегаться, оглядываясь по сторонам.

Ян Цзиньюй первым делом поискал глазами Се Тяня. На этот раз тот не носился вместе с Чэнь Сином и остальными, а стоял, опустив голову, и пялился в телефон.

Ян Цзиньюй подошёл.

Се Тянь слегка покосился на него без особых эмоций и спросил:

— Ты на этой неделе моего брата видел?

— Видел.

Ян Цзиньюй, кажется, понимал, отчего у Се Тяня упало настроение: скорее всего, это как-то связано с семьёй.

Он снял сумку, достал небольшую коробку:

— Утром велел тебе передать. Подарок.

Последнее слово он выделил особо.

— Подарок?! — Се Тянь вскинул голову, на лице у него были сплошное недоверие. — Ты уверен, что мой брат?

Ян Цзиньюй застегнул молнию на сумке:

— Открой и убедись сам.

Получив подарок, Се Тянь растерялся и выглядел немного ошарашенным.

В этот момент Янь Су позвал их строиться. Се Тянь торопливо расстегнул рюкзак, спрятал коробку внутрь, и на его кислой физиономии наконец расцвела широкая улыбка:

— Не буду пока смотреть, посмотрю, когда задую свечи!

Обычно весенние цветы к началу апреля уже осыпались, но в этом году было прохладнее, и весна запаздывала, будто нарочно дожидалась экскурсии. Райские яблони в Парке Сладкой Росы расцвели как раз вовремя.

Кисть за кистью они наперегонки пышно цвели, от ветра на тропках между полей лепестки сыпались дождём.

Староста по китайскому Ли Фэй смотрел на это с блестящими глазами, и из него сами собой лились строки:

— «Персик юный, персик нежный, цвет его пылает ярко»...

— Вообще-то это абрикос, — заметил Чэнь Син.

Янь Су терпеливо просветил:

—... Это сифуская райская яблоня.

Фотограф уже установил штатив, девушка-староста позвала всех и выстроила по росту посреди тенистой аллеи.

С двух сторон дороги ветви яблонь низко свисали, как раз попадая в кадр.

Групповое фото рано или поздно делает каждый, когда заканчивается очередной этап учёбы, но у Ян Цзиньюя такого опыта не было.

Единственный раз, когда он помнил общую школьную съёмку, был ещё в детстве, в Пучэне, и вспоминать об этом было неприятно.

Тогда его уши ещё не зажили, никто не позвал его сниматься, и когда он, запыхавшись, прибежал, фотограф уже собирал аппаратуру в сумку.

— Ян Цзиньюй, вставай за мной, ты выше, — помахал ему рукой один из ребят.

Это был Ли Фэй, и его имя Ян Цзиньюй запомнил в прошлый раз.

Он слегка кивнул и подошёл.

Парни встали в три ряда, и с его ростом было как раз во второй. Дальше, в самом заднем ряду, Чэнь Син и несколько человек из школьной сборной мигом заняли свои места, видимо, всё ещё чувствуя неловкость, и оставили свободным место прямо за его спиной.

Утренний ветерок нёс прохладу, и вдруг Ян Цзиньюй уловил позади слабый травяной аромат.

Запах лекарственных трав редко встретишь среди такой бодрой, молодой толпы, и даже не оборачиваясь, он понял, что туда встал Янь Су.

Но откуда у Янь Су вечно этот лекарственный запах? Когда они ходили обедать к Цао Чжичжи, он тоже его улавливал. Ян Цзиньюй недолго недоумевал.

Объяснение нашлось быстро: а, ну да, Банда Зелёного Дра... нет, Копьё рода Цзян.

— Так, смотрим сюда! Ребята сзади, чуть теснее! — фотограф в кепке, пригнувшись, размахивал руками и командовал. — Вот так, девушки в первом ряду, смотрим в объектив, три, два, раз, улыбаемся!

Щёлк.

Щёлк.

Фотограф проверил свет, подкрутил что-то в камере и крикнул:

— Начинаем по-настоящему, все стараемся не моргать!

Снова два раза: «щёлк».

Видимо, результат вышел неплохой: фотограф подбежал показать снимки обеим учительницам.

Получив одобрение преподавателей, он вернулся и крикнул:

— А теперь можно принять позы, сделаем пару кадров посвободнее!

Парень сделал несколько снимков и понял, что свободой тут и не пахнет: при учителях самое дерзкое, на что отваживались ученики, это поднять руку или вытянуть ногу.

Вдруг фотограф предложил:

— Сейчас я сосчитаю до трёх, и все подпрыгивают, а я поймаю кадр в полёте. Обеим учительницам, конечно, прыгать не нужно.

— Я бы с ними с удовольствием попрыгала, — улыбнулась учительница Фань.

Фотограф поправил козырёк кепки и поднял руку:

— Готовы? Три, два, раз, прыгаем!

В одно мгновение строй превратился в кашу.

В этой кутерьме Ян Цзиньюй с трудом разглядел, как однокашники спереди, сзади и по бокам кое-как взмывают и тут же приземляются вразнобой.

Фотограф какое-то время молча смотрел на готовые кадры... а потом показал рукой назад:

— А эти двое парней почему не прыгнули? Давайте я скажу «три, два, раз», и все прыгнут дружно, хорошо?

Ян Цзиньюй понял, что речь о нём, а кто второй, он узнал, обернувшись и взглянув на Янь Су: оказалось, он не одинок на своём пути.

«Здравствуй, собрат».

Ян Цзиньюй прикинул, что Большой староста Янь, который в обычное время вполне следит за своей репутацией, подумал о том же: подпрыгивать на месте ни с того ни с сего, это же так глупо...

За всю жизнь Янь Су ни разу не получал от учителей замечаний. Фотограф ткнул в него пальцем и несколько раз что-то сказал, и у Янь Су на лице невольно отразилась растерянность, а края ушей залились розовым.

До чего забавно.

Ян Цзиньюй сдерживался, но сдержаться всё же не смог:

— Ты же владеешь цингуном? Можешь «Лестницей в облака» сразу взлетать.

http://bllate.org/book/13695/4981110