Принтер, измученно выплюнув последний лист, наконец затих, словно ушёл на обеденный перерыв.
Дорога к учебному корпусу Сбора Звёзд лежала мимо больницы педуниверситета. Цзи Сун шёл и разглядывал старое здание, облицованное белой плиткой, пока свет, отразившийся от изумрудного стекла, не резанул по глазам. Тут он и вспомнил, что дезинфицирующий спирт закончился.
Был обеденный перерыв, и врач ещё спал. Взяв талон, Цзи Сун устроился в коридоре у кабинета, широко расставив ноги, и стал ждать, попивая йогурт и пялясь в тесты. Знакомые значки постепенно превратились в муравьёв, ползущих по тыльной стороне ладони, и он начал клевать носом.
Чжао Чжучуань пришёл вместе с ним. Он сидел на другом краю скамьи в наушниках, с книгой в руках, тихий и молчаливый.
Цзи Сун хотел было предложить: может, вернёшься в класс, вздремнёшь перед занятиями? Но Чжао Чжучуань, словно угадав это, заткнул ему рот одной фразой: «Всё случилось из-за меня».
Потом он достал книгу и принялся читать всерьёз. Называлась она «Шесть лекций по актёрскому мастерству».
Цзи Сун погрузился в раздумья.
«Ах ты, тихушник, втихаря растёшь! Теперь придётся следить, не играешь ли ты меня».
Солнце у стойки регистрации на первом этаже окутывало Чжао Чжучуаня. Ветер качнул верхушки деревьев, листва вскипела, и россыпь бликов заплясала у парня на макушке. Его молчаливая, замкнутая аура вдруг ожила.
Цзи Сун засмотрелся и напрочь забыл, каким способом решать следующую задачу. Ручка, которую он без устали крутил в пальцах, с глухим стуком упала на пол.
Чжао Чжучуань поднял голову на звук. Их взгляды столкнулись, и Цзи Сун тут же отвернулся и нагнулся за ручкой.
Чжао Чжучуань стянул один наушник и повесил гарнитуру на шею:
— На что смотришь?
Подняв корпус ручки, Цзи Сун принялся шарить по полу в поисках колпачка:
— На врача. Жду, когда придёт.
— Вот как, — Чжао Чжучуань чуть заметно кивнул. — Только дежурная медсестра сказала, что комната отдыха у тебя за спиной.
Цзи Сун впервые понял, что неловкость способна перестроить человека на физиологическом уровне. Сейчас ему до смерти хотелось, чтобы глаза росли на затылке, а рот не мог произнести ни слова и уши ничего не слышали…
— Хочешь смотреть на меня — смотри, что тут такого, — Чжао Чжучуань небрежно перевернул страницу, не поднимая головы.
— Ладно, на тебя я и смотрел.
Цзи Сун сдался. С видом «а что такого?» он перевёл взгляд ниже и вполне открыто уставился на пальцы Чжао Чжучуаня, лежавшие на бумаге. Страницы шуршали вместе с зелёной листвой за окнами больницы.
Не прошло и пяти минут после пробуждения врача, как ухо Цзи Суна, которому требовалась всего лишь дезинфекция, было ловко перебинтовано и стало похоже на большой белый цзунцзы.
По дороге к учебному корпусу оба делали вид, что страшно заняты, и каждый смотрел в свои бумаги. Цзи Сун отчётливо чувствовал, как Чжао Чжучуань несколько раз оборачивался и косился на его ухо. Наконец он не выдержал:
— А ты зачем всё время на меня пялишься?
— Потому что смешно, — честно ответил Чжао Чжучуань. — Так уморительно забинтовали, и даже смотреть нельзя?
Цзи Сун: «…»
Занятие после обеда вёл Ли Юй.
Он заявил, что будет прививать студентам вкус, и поставил для разбора первые пять минут нескольких артхаусных фильмов. Но даже собственноручно смонтированная презентация не вызвала интереса у клевавших носом студентов.
— В этой сцене камера движется панорамой. Это переходный план, панорама между сменой локаций, — Ли Юй переломил мелок и метнул обломок в зал. — Почему панорама?
Мелок щёлкнул по столу.
Цзи Сун, не выспавшийся днём, вздрогнул и проснулся. Бегло глянув на фрагмент, который крутился на экране по кругу, он подумал и ответил:
— Имитация ровного течения времени.
Ли Юй усмехнулся и перешёл к следующему кадру: Цзи Сун отделался легко. Но тут преподаватель снова впился взглядом в его ухо:
— А с тобой что? Собрался после уроков играть во второй серии «Инспектора Чёрного Кота»?
Прозвенел звонок. Ли Юй собрал материалы, чтобы передохнуть, но не забыл на большой перемене поставить вторую серию «Инспектора Чёрного Кота».
На экране мышонок-злодей метался из стороны в сторону, пугливо вскрикивал и уворачивался, пока инспектор не прострелил ему ухо.
Чжао Чжучуань даже слегка повернул голову и из-под локтя изобразил пальцами пистолет, нацелившийся на Цзи Суна.
Цзи Сун врезал ногой по ножке его стула.
Покончив с этой серией, Ли Юй выбрал ещё один мультфильм, получивший «Оскара».
Несколько парней, обнявшись за плечи, вышли из класса курить в туалет. Остальные либо сидели на местах с книгами, либо толпились вокруг Ли Юя и болтали обо всём на свете, но только не об учёбе.
Когда народ схлынул, Ли Юй открутил крышку термоса, отхлебнул чаю и наконец поднялся, направляясь к месту Цзи Суна.
Пойманный на сне, Цзи Сун на перемене не спал. Он устроился поудобнее и сосредоточенно смотрел мультфильм.
Ли Юй подошёл к парте. Цзи Сун выпрямился и произнёс:
— Учитель.
— Кто разрешал тебе спать на занятии? Чем занимался вчера ночью? — Ли Юй говорил с досадой кузнеца, у которого железо никак не желает становиться сталью.
Цзи Сун, до крайности польщённый, честно признался:
— Зачитался допоздна.
Когда он назвал книгу, Ли Юй наконец удовлетворённо кивнул.
Роман лёг в основу фильма, который в прошлом году собрал в прокате большие деньги, и Цзи Сун думал, что такой академичный выпускник профильного вуза, как Ли Юй, отнесётся к нему с презрением.
Ли Юй и правда больше походил на учителя рисования. До знакомства с ним Цзи Сун считал, что мужчины-преподаватели на их направлении сплошь в вязаных шапках, с кудрявой химией, щетиной, дымящие и пьющие, ворчливые мизантропы.
Но Ли Юй был другим.
Лицо у него всегда было печальное, говорил он размеренно и неторопливо, а выцветшая джинсовая рубашка, в которой он обычно ходил, мешком висела на худом теле и в то же время сидела на нём как вторая кожа.
Скрестив руки на груди, Ли Юй ещё раз прошёлся перед партой Цзи Суна, а потом достал из кармана две жёлтые коробочки и положил их на парту, словно кубики, один на другой. Это были две плёнки Кодак CP200.
Цены сейчас то скачут вверх, то падают. Цзи Сун своими глазами видел, как они взлетели с десятка с небольшим юаней до шестидесяти с лишним. Коробка рассчитана на тридцать шесть кадров, а сам Цзи Сун обычно не запасался впрок и докупал плёнки домой лишь после того, как отснимет несколько.
— После окончания курса ты добавил меня в WeChat, верно? Я смотрел твои Моменты: несколько серий на плёнку позапрошлого года неплохие, — Ли Юй дважды стукнул по столешнице, — тук-тук.
И, не дав Цзи Суну сказать ни слова, продолжил:
— Эти две плёнки — задание от меня. На одной снимешь людей, на другой пейзажи. Когда отснимешь, я сам проявлю.
Цзи Сун впервые удостоился особого внимания от кого-то из преподавателей Сбора Звёзд.
Он моргнул и смог выдавить только слова благодарности:
— Учитель, я…
Терпения у Ли Юя, судя по всему, было немного:
— Не разводи болтовню, снимай как следует. Такую же плёнку я дал и Юнь До, она, кстати, выглядит куда усерднее тебя.
Он похлопал Цзи Суна по плечу и снова зашагал к кафедре.
***
Весь вечер и утро пятницы Цзи Сун думал только о том, как снимать.
Можно ли считать это отдельным заданием, которое Ли Юй дал лично ему?
Он добавил Ли Юя в WeChat после первого занятия по разбору фильмов. Запрос ходил целых два-три дня и был принят лишь тогда, когда почти истёк срок. Однажды, скачав пакет ресурсов, которым поделился Ли Юй, он обнаружил, что плеер не может его декодировать, и написал преподавателю. Ответа не было, пока спустя много времени не пришло: «Ты что, и правда это смотрел?» Голос у учителя был улыбчивый, с оттенком досады и одобрения. Он ещё сказал, что здесь не Цзинбэй, студентов, искренне желающих идти этим путём, мало и в основном все хотят поступить в вуз по сниженным баллам.
Всё утро Цзи Сун просидел над учебником, спрятав его в ящик стола. Хун Мин послушал, как он отвечает урок, не нашёл в тексте ошибок и оставил его в покое. Голова у Цзи Суна была забита вчерашним сообщением от Ли Юя: тот велел снимать побольше, а в следующем месяце, когда начнутся летние каникулы и в университете станет меньше народу, обещал давать студентам задания на практические короткометражки.
Но это были трудности будущего.
А вот сейчас главная беда в том, что Чжао Чжучуань уедет сразу после обеда.
— Действительно дела, — Чжао Чжучуань выбросил опустевший контейнер из-под обеда и выдернул салфетку, вытирая руки. Объяснять много он не собирался, но, встретив жалобный взгляд Цзи Суна, всё же добавил: — В Цзинбэе будет ливень. Если не уеду днём, вечером не уеду вовсе. А у меня очень важное занятие.
— Но если ты уедешь, что будет с Сунсуном? Днём же актёрское мастерство, — сказал Линь Ханьшэн.
«Брошенный» невинно поднял голову. Рис во рту вдруг потерял вкус.
За соседним столиком Мэн Тань, встав коленями на диван, развернулась к ним:
— Точно, учитель Чжунли говорила, что будет жеребьёвка. Пары по два человека, по номерам вы с ним в одной.
— На первом показе идут по порядку, а в обратном только на втором, — сказал Чжао Чжучуань. — Так что наша очередь с Цзи Суном, скорее всего, будет лишь на следующем занятии. Учитель Чжунли станет разбирать и править сцены, так что ждать вам всем придётся долго. Я постараюсь выкроить время и вернуться пораньше к Цзи Суну.
В тот момент Цзи Сун не понял, что означала последняя фраза. Но теперь замешанным оказался он сам, и пришлось взять ситуацию в свои руки:
— Значит, жеребьёвка на мне?
— Угу, — Чжао Чжучуань закинул рюкзак на одно плечо. — Вытянешь, пришли мне.
Цзи Сун опустил голову и ткнул палочками в рис:
— Если мне выпадет какой-нибудь клоун или идиотский сюжет, ты меня ругать не будешь?
Чжао Чжучуань повернул голову. Взгляд у него был спокойный, и он, видимо, очень серьёзно что-то обдумывал.
— Не факт.
Цзи Сун: «…»
«Может, лучше сразу выплатишь мне компенсацию?»
***
Днём после жеребьёвки на подготовку дали полчаса. Пока все вместе смотрели первые три показа, закончилось занятие по актёрскому мастерству, на которое всегда не хватало времени.
Цзи Сун первым схватил свой телефон, который раздала Сестра Цзинь.
Та удивилась и пробормотала:
— Цзи Сун сегодня такой прыткий?
— Моего партнёра нет, так что я должен отчитаться ему, какая у нас роль, — Цзи Сун быстро включил интернет и открыл WeChat. Мысленно подготовившись, он отстучал целую строку и отправил.
[Цикада: Влюблённые, встретившиеся спустя долгое время после расставания.]
Подумав, он добавил картинку-мем: «Простите, дорогой клиент, мы тут согласовали вам компенсацию в размере 0 юаней, вас устроит?.jpg»
Прождал минуту. Ответа не было.
Прождал две. По-прежнему тишина.
Цзи Сун решил, что Чжао Чжучуаню, наверное, неприятно и он даже не отвечает.
Поломав голову, он наконец зажал экран и отправил голосовое:
— Слушай, братан, только не обижайся. Я уже сказал учителю Чжунли Яо, что мы оба парни, а она велела мне заткнуться и играть как следует.
Так всё и было.
Ещё двум девочкам из класса выпали «пара, живущая вместе два года», и они приняли сюжет без всякого смущения. Если бы он продолжал упираться изо всех сил, это выглядело бы непрофессионально: не сценарий выбирает актёра, а актёр, надув губы, выбирает сценарий.
За несколько минут Цзи Сун нервно поглядел на телефон не раз и не два. Он ужасно боялся, что Чжао Чжучуань вдруг пришлёт «а кто тебе братан?» и разобьёт в пыль его и без того шаткую гордость.
Ведь репетировать всё равно придётся с Чжао Чжучуанем, который будет его вести. Цзи Сун пока что совершенный новичок, из образа вываливается запросто, и Чжунли Яо замечала это ему уже не раз.
[Одиннадцать-ноль-один: Понял, подумаю.]
[Одиннадцать-ноль-один: Для начала можешь прислать свой замысел, я послушаю.]
Спустя двадцать с лишним минут Цзи Сун прислал несколько голосовых по сорок-пятьдесят секунд, а в конце добавил:
[Цикада: Стандартный путунхуа, есть расшифровка в текст.]
[Цикада: Если лень слушать.]
Чжао Чжучуань не стал переводить в текст и просто включил громкую связь.
— Чжао Чжучуань, сначала мы… потом мы… в конце…
Голос у парня был звонкий и звучный. Путунхуа явно стал чище, чем в начале месяца: дыхание правильное, говорил он уверенно и бодро. Увлёкшись, он, похоже, вошёл в роль, и для двух героев в его голосе зазвучали разные интонации.
Запись закончилась.
Чжао Чжучуань положил телефон и, подняв глаза, посмотрел на преподавательницу, сидевшую в двух метрах:
— Учитель, исправлять не нужно?
В мягком кресле сидела ведущий тренер по актёрскому мастерству Народного театра искусств Цзинбэя, Цинь Ли.
Цинь Ли было почти шестьдесят, и она славилась как строгая наставница, с которой лучше не связываться. Поправив очки и сложив руки на коленях, она приветливо улыбнулась:
— Не нужно. У мальчика неплохая идея. Слушай его и играй по его замыслу.
Чжао Чжучуань отозвался: «Угу», и уголок его рта изогнулся. Почему-то казалось, что похвалили заодно и его самого.
http://bllate.org/book/13693/4912465
Готово:
