В отличие от озарения, посетившего меня на месте обнаружения тела, мои визиты в таксомоторные компании на следующий день не дали никаких особых результатов. Для начала, не было никаких записей о такси, которые выезжали бы в Сеул в тот день, когда корё-сарам господин Ким въехал в страну. На мои повторные вопросы директор, сидящий за столом, испустил глубокий вздох и с чувством пожаловался:
— Вы даже не представляете, сколько притеснений я терплю от полиции и прокуратуры, управляя таксопарком в городе Данхён. Они вечно твердят, что похоже, подозреваемый в убийстве ехал на такси, подозреваемый в ограблении также поймал такси, спрашивают, где вышел пострадавший, который умер три недели назад, и требуют отдать записи с видеорегистратора. Это просто выматывает и утомляет. В тот день ничего не случилось, клянусь.
— Я хорошо понимаю трудности, с которыми сталкиваются таксопарки. Знаю, что это хлопотно, но прошу о сотрудничестве.
Я достал из сумки приготовленный блок сигарет и тихо положил его на металлический стол. Это был прием, которому я научился, чтобы легко сближаться с информаторами, когда работал в полиции.
Возможно, из-за того, что его настроение смягчилось при виде блока сигарет, директор поправил осанку; до этого он сидел в кресле так, словно вот-вот сползет на пол. Он выпрямил спину и с чуть более серьезным выражением лица ответил на мои вопросы:
— На самом деле, детективы уже тщательно обыскали и проверили компанию. Рассказывать особо нечего, и единственное, что я могу вам сказать — похоже, вы, господин госслужащий, в городе Данхён впервые, так что объясню — это то, что поселок возле казино по сути является клановым поселением.
— Клановым поселением?
Я ответил так, словно не был уроженцем города Данхён. Директор постучал кулаком по столу — тук, тук — на первом слове каждого произносимого им предложения, придавая своим словам физическую силу. Казалось, он верил, что это повысит убедительность:
— Просто знайте, что люди, живущие рядом с казино, хотя их фамилии могут быть разными, почти все бывшие шахтеры, если им за шестьдесят. Даже если они работали в разных регионах, их объединяет чувство солидарности от работы в угольных шахтах и гордость за то, что им удалось привлечь сюда казино. Это ведь второе отечественное казино в стране, понимаете. Поэтому, если кто-то из их окружения будет замешан, они абсолютно точно не скажут, что что-то видели, даже если и видели.
— Я не подозревал, что здесь дела обстоят именно так.
— Я не знаю, что это за дело, но в любом случае, клянусь, в тот день действительно не было ни одного таксиста, который ездил бы в Сеул. Я даже на всякий случай спросил, не видел ли кто-нибудь сеульское такси, но водители сказали, что, поскольку казино не работало неделю, все такси, приезжающие из Сеула, полностью на несколько дней исчезли.
— Казино было закрыто? Что случилось?
— Что-то связанное с проверкой безопасности. Поскольку его строила компания Осон, с казино, знаете ли, много проблем. Поначалу люди говорили, что оно рухнет и все такое, но в итоге все обошлось.
— Понятно...
— В любом случае, вам стоит надавить на жителей поселка. Моя компания никак не связана с этим делом.
Ночной ветер, ударивший мне в лицо после разговора с директором таксопарка, был довольно холодным. Температура воздуха, касавшегося моих щек, казалась пронзительно ледяной. Застегнув тонкое осеннее пальто, которое теперь казалось недостаточно теплым, я встал у стены компании и записал в блокнот разговор, состоявшийся с директором.
Это тоже была давняя привычка, выработанная во время учебы в Национальном полицейском университете. Белый пар от моего дыхания рассеивался над черными буквами, оставленными шариковой ручкой.
Когда я уже собирался уходить, в кармане зазвонил телефон. Я удивился, кто это мог бы быть, ведь после работы мне обычно некому было звонить, но, когда я достал его, на экране появилось сообщение от прокурора Чу Тхэсона. Я сохранил его номер после нашего совместного дежурства в прошлый раз.
Я немного колебался, прежде чем нажать на уведомление о сообщении. Хотя я давно испытывал глубокое уважение к прокурору Чу, беспокойство от того, что мне пишет начальник, тоже присутствовало. Я глубоко вздохнул и открыл сообщение.
[Следователь Ли, давайте встретимся завтра в 19:00 у меня в кабинете. Есть какие-то результаты?]
[Здравствуйте, господин прокурор. У меня есть гипотеза.]
[Хорошо. Приходите в 512-й кабинет.]
[Слушаюсь.]
Закончив писать сообщение и направляясь к служебному общежитию, мой телефон снова зазвонил. Подумав, что это, снова пишет прокурор Чу Тхэсон, я посмотрел на экран и увидел надпись «Тётя».
В ту же секунду, как я увидел слово «Тётя», по моему телу от макушки до пяток пробежал неприятный холодок. Я ошибался. Настоящее беспокойство ощущается именно так.
Я поколебался, но не ответил на звонок. Я сунул телефон вместе с блокнотом в сумку через плечо, так и не сбросив вызов. Внезапно ремень сумки, давивший на моё правое плечо, потяжелел, словно в нее подложили кирпич. Игнорируя вибрацию, отдающуюся в теле при каждом шаге, я мысленно структурировал содержание отчета, который планировал написать после возвращения домой.
Тщательно вычитав отчет, над которым проработал до поздней ночи, я отправил его прокурору Чу через внутренний мессенджер, как только пришел на работу. Рядом с сообщением прокурору Чу появился статус «прочитано». Я почувствовал нервное напряжение в шее, напрасно волнуясь о том, какую оценку получу сегодня вечером.
Потратив пару часов на обзвон должников, я едва успел сделать короткий перерыв, чтобы перевести дух, как зазвонил мой стационарный телефон.
— Прокуратура округа Сувон, отделение города Данхён, отдел принудительного исполнения, отдел штрафов...
— Это прокурор Чу Тхэсон.
— А, здравствуйте, господин прокурор.
— Следователь Ли, можете подняться ко мне прямо сейчас?
— Да, господин прокурор, сейчас поднимусь.
Изначально наша встреча была назначена на семь вечера, так что, похоже, прокурор Чу передумал. В ту секунду, когда я повесил трубку и уже собирался поспешно встать, заговорил мой непосредственный руководитель, сидевший рядом.
— Ты куда?
— Прокурор Чу вызвал меня по поводу нашего совместного дежурства на днях.
— Прокурор Чу Тхэсон? Почему он вызывает новичка вместо собственного следователя?
На вопрос руководителя я покраснел и придумал отговорку:
— Я не знаю.
— Если есть что-то, что нужно подтвердить, он должен сообщить об этом своему следователю или отправить запрос в следственный отдел. Это действительно странно.
Как только мой руководитель закончил говорить, проходивший мимо начальник отдела Хван подал знак пальцем, давая понять, что планирует написать сообщение. Начальник отдела Хван поспешил к своему столу и набрал текст в нашей закрытой рабочей группе.
[Я слышал, что один из следователей прокурора Чу скоро уезжает на учебу за границу. Наверное, поэтому он не дает тому следователю много работы и постоянно сваливает ее на следователя Ли.]
Мой руководитель и начальник отдела Хван продолжили оживленную переписку:
[Так значит, в офисе прокурора Чу освободится место, верно? В его офисе же должно работать два следователя?]
[Верно. Раз уж вы хотели присоединиться к офису прокурора, спросите следователя из того кабинета.]
[Будут ли они вообще рассматривать мою кандидатуру? Я работаю всего лишь третий год и у меня восьмой ранг, а не седьмой. Офис прокурора и так печально известен своей требовательностью, а офис прокурора Чу еще требовательнее и обстановка там напряжённая. У меня нет уверенности, что я получу это место.]
[Это правда. Ты будешь скучать по отделу принудительного исполнения, не так ли?]
Я закусил губу и осторожно написал:
[Случалось ли когда-нибудь, чтобы сотрудник восьмого ранга перешел в офис прокурора?]
[Согласно правилам — это возможно, но обычно нужно иметь несколько лет опыта, чтобы попасть туда. И большинство сотрудников там имеют седьмой ранг.] — ответил начальник отдела Хван.
Я больше не мог откладывать поход на пятый этаж, поэтому, попрощавшись и сказав, что вернусь к обеду, я покинул отдел штрафов.
Глава 13
Поднявшись на пятый этаж, я заметил, что, в отличие от прошлого раза, все следователи и административный сотрудник были на своих рабочих местах. Говорят, в кабинетах прокуроров обычно толпятся люди, вызванные на допрос, но во время моего визита там было тихо и не было ни одного посетителя. Я чувствовал тяжесть устремленных на дверь взглядов, но держал голову опущенной, стараясь внешне сохранять спокойствие.
— Здравствуйте, я следователь Ли Чэха из отдела штрафов.
Я вежливо поприветствовал старших коллег и подошел к прокурору Чу Тхэсону. Я поклонился ему с предельным почтением.
— Здравствуйте, господин прокурор.
Прокурор Чу Тхэсон поднялся со своего места и указательным пальцем показал на соседний кабинет. Я понял намек и прошел во внутреннюю комнату, а он последовал прямо за мной и закрыл дверь. Затем он пристально посмотрел на меня сверху вниз и, улыбаясь, слегка наклонил голову набок:
— То есть вы просто скидываете файл через мессенджер, и на этом все?
Поскольку он улыбался, его выговор в мой адрес ощущался еще холоднее. Я забыл, что в прокуратуре по умолчанию все документы распечатываются и лично доставляются прокурору. Тот факт, что я отправил файл не подумав, точно так же, как делал это во времена службы в полиции, застрял у меня в горле, словно неправильно проглоченная кость. На мгновение я напряг плечи, затем тут же осознал свою ошибку и извинился:
— ...Мне следовало распечатать его и принести лично. Прошу прощения.
— Если только это не огромный объем материалов, всегда распечатывайте.
— Я исправлюсь.
Когда начальник приказывает прыгать, остается лишь спрашивать, насколько высоко.
Меня уже тошнило от этой жесткой иерархической культуры, где меня постоянно отчитывали за всякие мелочи, но я покорно подчинялся. Я сам виноват, что выбрал Национальный полицейский университет, и это мой провал, что я выбрал прокуратуру, даже уже обжегшись там, повторял я себе.
http://bllate.org/book/13616/1736470
