Мне не следовало называть своё имя. Я изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. По инструкции следовало сразу же перезвонить ей, но решил отложить это на следующий день. Мне было невыносимо снова слышать голос О Чахён.
Я поднял термокружку, но мои пальцы заметно дрожали, поэтому я поставил её обратно, так и не сделав глоток. Если бы я пролил кофе, кто-то мог бы заметить моё расстроенное состояние.
Меня бросало в дрожь даже от малейшего оскорбления. Не только от неожиданных прикосновений, но и от словесных оскорблений у меня учащалось сердцебиение. И всё же моё первое назначение в прокуратуре было в отдел взыскания штрафов. С тех пор как мне исполнилось тринадцать, удача словно отвернулась от меня и обходила меня стороной.
Единственным утешением было то, что страх не справиться с этой работой перевешивал дискомфорт от оскорблений со стороны незнакомцев. Поэтому, несмотря на неподходящую мне работу, я не хотел увольняться. Это был случай, когда я боролся с меньшим страхом, чтобы справиться с большим. Я глубоко вдохнул и снова взял трубку, не показывая своего отвращения.
Звонки продолжались до самого обеда. К счастью, двое должников всё же оплатили свои штрафы, и показатели выглядели лучше, чем на прошлой неделе.
Начальник отдела всегда сокрушался из-за того, что в нашем подразделении самый высокий процент задолженности среди всех филиалов, поэтому я, даже будучи госслужащим, чувствовал давление. Меня бы не уволили из-за плохих показателей, но государственная служба мало отличалась от любой другой работы — начальство всё равно могло изводить подчинённых.
После обеда, когда мы выходили из столовой, я заметил высокую фигуру, выделявшуюся среди остальных сотрудников.
Это был прокурор Чу Тхэсон. Его яркая внешность сразу привлекала внимание. Хотя мы работали в одном отделении, наши кабинеты находились на разных этажах, а прокуроры всегда были заняты, поэтому с момента моего назначения я толком его не видел — лишь обменялся формальными приветствиями в первый день.
Я услышал, как за моей спиной перешептываются сотрудницы:
— Прокурор Чу такой красивый. У него наверняка есть девушка, да?
— Я слышала, что нет.
— Кто это сказал?
— Его помощник.
— Не может быть… У него же, наверное, куча поклонниц. Как иначе?
Проходя через стеклянные двери столовой, я снова взглянул на него. В тот же момент он обернулся — наши взгляды встретились.
Его взгляд был таким пристальным, почти пронзительным, что я вздрогнул еще сильнее, чем утром, когда начальник отдела схватил меня за плечо.
Он, похоже, меня не узнал и никак не отреагировал.
Чувствуя себя неловко, как будто он заметил, что я на него пялюсь, я быстро повернулся к своему руководителю. Я попытался скрыть свою реакцию, но, вероятно, это выглядело неестественно и глупо.
Словно ожидая этого момента, мой руководитель наклонился ко мне с недовольным выражением лица. Его влажное дыхание неприятно коснулось моего уха.
— Ты впервые его видишь? Это прокурор Чу Тхэсон. Он печально известен тем, что он сумасшедший.
— Что?
Мой руководитель покрутил пальцем у виска. Начальник отдела Хван, стоявший рядом, провёл рукой по волосам и удивлённо сказал:
— Разве? Его помощник говорит, что он вполне нормальный. Даже очень добрый и внимательный. Это я слышал это от человека, который знал его раньше.
— Да ну. Коллега рассказывал, что, когда он работал в другом отделении, он так давил на следователей, что некоторые брали больничный из-за стресса, а многие просили перевод. Где бы он ни появился — везде создаёт проблемы. Следователи страдают.
— Серьезно? Я этого не знал.
— Начальник отдела Хван, вы же знаете о том случае, когда прокурор Чу был ещё новичком, верно?
— Все, кто тогда работал в прокуратуре, знают об этом случае.
Я тоже знал, о каком «случае» идёт речь. Впервые я столкнулся с именем прокурора Чу Тхэсона в новостной статье об этом инциденте, когда учился на втором курсе Сеульского Полицейского университета.
В то время он был прокурором-новичком второго года службы. Это было широко известно как «дело о самоубийстве прокурора Юн Соён».
Примерно в то время прокурор Юн Соён, однокурсница прокурора Чу по Институту подготовки судей и прокуроров, покончила с собой, не выдержав постоянных словесных и физических оскорблений со стороны старшего прокурора.
Сообщалось, что за год до её самоубийства, прокурор Юн находилась под огромным давлением. От неё требовали закрыть дело о нарушениях при проведении тендера между казино Данхён и строительной компанией Осон. В конце концов она прекратила расследование, не добившись должного результата, и тогда на неё ополчился старший прокурор, начав её преследовать.
Чу Тхэсон оказался единственным, кто выступил с разоблачением и дал показания о насилии и нападениях на прокурора Юн, что в конечном итоге привело к увольнению старшего прокурора. Конечно, прокурора Чу также понизили в должности за неподчинение. Прокуратура не была бы прокуратурой, если бы не наказывала тех, кто шёл против системы.
Этот случай глубоко отпечатался в моей памяти, будучи точкой пересечения дела о коррупции в казино Данхён, где работал шофёром мой покойный отец, насилия, которому подверглась прокурор Юн, и принципиальности Чу Тхэсона. Возможно, это так сильно отозвалось во мне, потому что тогда я учился в Полицейском университете и остро ощущал жёсткую иерархию как в полиции, так и в прокуратуре. Даже университет мало чем отличался.
Четыре года спустя, уже работая полицейским, я случайно пересёкся с Чу Тхэсоном. Он оказал мне неоценимую помощь в моей полицейской карьере. Я не ожидал, что он запомнит меня, так как для него это, вероятно, было просто одним из многих дел. Мы встречались всего дважды.
Как бы то ни было, мой руководитель продолжал критиковал прокурора Чу перед начальником отдела Хваном.
— Он притворялся праведником, когда был новичком, а теперь сам стал таким же жестоким прокурором, как и все. Почему он всегда цепляется к следователям? У них ведь нет никакой власти. Я слышал, что он проворачивает за кулисами много грязных дел. И лицо у него всегда такое мрачное и бесстрастное.
— … Какой бы ни был характер, он всё равно невероятно красив. Такое лицо нечасто увидишь в прокуратуре. Ему бы на телевидении сниматься, а не здесь работать. Это преступление — иметь и мозги, и внешность.
— Внешность — не главное, выражение лица важнее. Ходят слухи, что он получает спонсорскую поддержку.
— Не может быть! Его помощник говорил, что он на самом деле очень милый. Он много шутит. Разве люди, работающие с ним в одном кабинете, не знают лучше?
— Это правда.
Мой руководитель резко оборвал его. Начальник отдела Хван, казалось, был не убеждён, но, почувствовав неприязнь, не стал спорить. Похоже, мой руководитель просто завидовал внешности прокурора Чу.
“Неужели он думает, что прокурору-новичку легко выступить против системы и высказывать свою позицию? Особенно в такой жёсткой структуре, как прокуратура?” — проворчал я про себя, а затем, как и подобает младшему сотруднику, отправился за кофе в небольшое кафе внутри прокуратуры.
Снаружи всё ещё лил поздний осенний дождь.
Возможно, из-за дождя все остались есть внутри, и в кафе было непривычно многолюдно. Заказов на кофе накопилось очень много. Пока я ждал своей очереди, я безучастно смотрел на холодные капли дождя, ударяющиеся о стеклянную стену. Дождь стекал вниз, словно слёзы.
Вернувшись с кофе, я сел и проверил своё расписание на вторую половину дня.
Внезапно стеклянная дверь отдела штрафов резко распахнулась и внутрь стремительно вошла элегантно одетая женщина средних лет в роскошном шарфе. Я сразу понял, что это была О Чахён, та самая женщина, с которой я разговаривал сегодня утром.
Несмотря на резкость её слов, в голосе чувствовалась утончённость, которая идеально соответствовала её внешности. Дорогая одежда, светлая гладкая кожа — и агрессивное выражение лица.
Её голос, уже знакомый по утреннему звонку, разнёсся по отделу взыскания штрафов.
— Кто из вас Ли Чэха?
— Это я.
Не желая проигрывать в противостоянии, я встал и спокойно ответил. О Чахён наклонила голову в бок и внимательно оглядела меня с ног до головы. По кабинету прокатилась волна напряжения. Начальник отдела вышел из своего кабинета.
Не дожидаясь его вмешательства, я чётким голосом добавил:
— Госпожа О Чахён, вы могли бы просто оплатить штраф вместо того чтобы устраивать сцену.
В конце концов, это была моя работа, и мне не нужна была помощь, чтобы справиться с жалобой должника.
— Смотрите-ка, этот мелкий служащий ещё и огрызается. Ты вообще знаешь, кто я?
О Чахён открыла свою сумку и швырнула пачку купюр по пятьдесят тысяч вон мне в лицо. Деньги ударили меня по лицу и рассыпались по полу. Я проглотил унижение и сделал шаг вперёд, чтобы приблизиться к ней, но мне в нос ударил сильный запах алкоголя. На мгновение мне даже показалось, что она облила деньги спиртным, чтобы устроить поджог, и я машинально взглянул, где находится огнетушитель.
К счастью, купюры не были мокрыми, и источником запаха алкоголя была сама О Чахён. Как я и подозревал во время утреннего звонка, она была пьяна.
О Чахён слегка пошатнулась и сказала:
— Забирай и проваливай. Только попробуй ещё раз позвонить мне по этому поводу. Начальник отдела, обучай своих сотрудников как следует.
Я взглянул на начальника отдела. Его лицо покраснело не от гнева, а от стыда. Почувствовав, что лучше не встречаться с ним взглядом, я быстро отвернулся. Выражение его лица было ясным признанием того, что он, по крайней мере, получал от неё бесплатные обеды, если не деньги.
Я молча собрал купюры, разбросанные О Чахён. Я не ожидал никакой помощи, но начальник отдела Хван и ещё несколько человек подобрали разлетевшиеся купюры и передали их мне. Я поблагодарил их, каждый раз кланяясь, и собрал деньги. Начальник отдела, который, казалось, получил что-то от О Чахён, и мой руководитель, который передал мне папку с её именем, остались неподвижны.
Когда я выпрямился, собрав все деньги, то увидел прокурора Чу Тхэсона, стоящего у стеклянной двери и смотрящего в ту сторону, где исчезла О Чахён. Интересно, как долго он там стоял. Видел ли он, как она швыряла деньги мне в лицо и оскорбляла?
Начальник отдела Хван тяжело вздохнул.
— Ты в порядке, господин Ли? Из всех людей тебе пришлось столкнуться именно с этой местной влиятельной особой О Чахён… Разве тебе ничего не сказали, когда передавали папку со списком должников?
— Всё в порядке. Спасибо.
— Это просто безумие. Как можно было тебя не предупредить?
Начальник отдела Хван бросил взгляд на моего руководителя через моё плечо. Мой руководитель неловко кашлянул, пожав плечами. Начальник отдела Хван сердито посмотрел на него, покачал головой и вернулся на своё рабочее место.
Я положил собранные деньги на свой стол и снова выглянул наружу. Прокурор Чу всё ещё стоял там, глядя в ту сторону, куда ушла О Чахён. Я поколебался мгновение, затем решил проявить смелость. Я собрался с духом и подошёл к стеклянной двери.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13616/1595090
