Готовый перевод The Perfect match / Идеальное соответствие [❤️]: Глава 15.2

Дай Сяо, владелец гостиницы «Цинго», был суровым альфой с татуировками на правой руке. По совместительству он отвечал за утилизацию отходов Любайлю. Характер у альфы сложный, а скупость стала его второй натурой. Чтобы сэкономить, он теперь делил кров с Чэн Сюем.

Когда Чэн Сюй слышал об этом альфе, его охватывала ярость. Он чувствовал себя как яйцо, которое варили в микроволновой печи: вот-вот взорвется.

Чэн Сюй с раздражением посмотрел в сторону спальни Дай Сяо.

— В жизни не видел такого жадного альфу. Неудивительно, что ему не удается найти омегу в свои тридцать. Я уже много раз говорил ему, что сейчас нетуристический сезон и много свободных номеров, так что я могу переехать в соседний. А когда начнется сезон и все номера будут заняты, я смогу вернуться. Мы будем жить так, как нам удобно и спокойно. Это же не так сложно, правда? — с недовольством протянул он. — Знаешь, что ответил этот скупердяй? Он просто отказался меня переселять и выставил целый список счетов: за воду, электричество, уголь, амортизацию мебели и даже за очистку воздуха! Я же бета, чем я могу пахнуть? — кипятился Чэн Сюй.

— Не сердись, не сердись*... — тихо попросила Линлань, протягивая свою маленькую ручку, чтобы утешить крестного.

П.п.: «Не сердись» по-китайски звучит как «bùqì» (буци). Тоже довольно просто произнести по слогам. В дальнейшем я, скорее всего, не буду оставлять пояснения, но я надеюсь, что вы поймете принцип: малышка вряд ли может нормально разговаривать, но из-за разницы языков может казаться, будто она мастер говорения.

— Ладно, ладно, крестный не сердится, он умеет контролировать свои эмоции. — Чэн Сюй пожал руку Линлань, пытаясь успокоить малышку. Но раздражение все еще не отпускало его...

— Этот невероятно жадный альфа безжалостен к другим и, возможно, еще более жесток к своим. Ты никогда не сможешь быть с ним счастлив! Хэ Ань, ты же опытный человек, не попадись в очередную ловушку. Не говоря уже о Любайлю. — Бета указал на кота в колыбели и продолжил: — Даже если Дай Сяо приведет тысячи доводов в пользу своего предложения, ты не должен соглашаться. Ты должен отказать и человеку, и кошке. Понимаешь?

— Э-э... Дай Сяо пригласил меня... — Хэ Ань слегка смутился. Честно говоря, Дай Сяо произвел на него хорошее впечатление.

Альфа выглядел грубоватым, но умело управлял гостиницей. В денежных вопросах он был скуповат, но это не вызывало раздражения.

— Не думай о Дай Сяо плохо. Он предоставил нам жилье из добрых побуждений, а не для ухаживаний, — заметил Хэ Ань, пытаясь убедить Чэн Сюя.

— Да брось, он явно не против тебя очаровать! Его волчий хвост уже не скрыть, а  глаза светятся золотом! Этот альфа только и ждет, чтобы обнажить клыки и утащить тебя в пещеру для брачной ночи! — Чэн Сюй изобразил злого волка и попытался схватить Хэ Аня за руки. — В прошлом месяце я разговаривал с Дай Сяо ночью. Он открылся мне и рассказал все свои секреты. Его мечта — найти мягкую и милую омегу, которая станет хозяйкой гостиницы и родит ему красивую дочь! Ты ведь мягкий, милый и омега? А маленькая красавица — это Линлань? Не говори мне, что это не так.

— Это, эм...

Хэ Ань задумался, снова и снова прокручивая услышанное в голове. Чем больше он размышлял, тем сильнее смущался. Мягкий и милый… Неужели он произвел на Чэн Сюя такое впечатление? Этого не может быть!

Они продолжали обсуждать Дай Сяо, когда Любайлю, лежа в колыбели, вдруг поднял мордочку к небу и истошно замяукал. Кот ясно давал понять, что пора прекратить разговоры — этот маленький предок был голоден и требовал еды.

Чэн Сюй, опустив взгляд, с легким презрением сказал:

— Я тебе не хозяин.

Но его тело не слушалось, и он поспешил за кошачьим кормом.

Линлань допила молоко и потрясла пустой бутылкой перед Хэ Анем. Он похвалил ее, и малышка, словно желая похвастаться, произнесла:

— Смотреть, яя…

«Яя» означало «уточка». Линлань каждый день, как по расписанию, ходила смотреть на уток. Недавно за гостиницей появилось новое гнездо пестроносых пернатых.

Хэ Ань вынес дочь из гостиницы. Перед гостиницей тихо журчала небольшая речка. Шест, опущенный в воду, намокал только наполовину. Вода в реке была зеленой и прозрачной, как шелковый бирюзовый свиток, брошенный вдаль... На другом берегу реки простиралась знаменитая в Лотане «Улица изящных искусств». Здесь располагались бары, чайные, мастерские по покраске тканей, вышивальные лавки и небольшие выставочные залы с изделиями ручной работы. Все эти места, кроме баров с их ночной суетой, отличались культурным колоритом.

Через речку тянулся каменный арочный мост. Каждое утро Хэ Ань брал Линлань на руки и стоял у перил, наблюдая за стайкой уток, плавно покачивающихся на воде.

Мама-утка выпрыгнула из воды на каменные ступени. Ее малыши, покрытые пухом, с трудом поспевали за матерью. Птенцы дружно отряхивались, чтобы избавиться от воды на перьях.

Линлань указала на них пальцем и произнесла:

— Яя!

— Утка*... — тихо поправил дочку Хэ Ань.

П.п.: «Утка» по-китайски звучит как «yāzi» (яцзы).

Линлань еще не выучила звук «цзы», надула губки и снова сказала:

— Яя!

— Яя, конечно, — согласился Хэ Ань.

Он слишком любил свою дочь и поправлял ее лишь раз в день.

http://bllate.org/book/13576/1204739