Пока Шэнь Сюань терзался муками творчества, пытаясь подобрать имя для своего чая, Сюэ Фэнлинь не отрываясь наблюдал за ним. В его глазах, Шэнь Сюань, склонившийся над бумагой, с нахмуренным лбом, был воплощением утончённой красоты.
С детства его почерк, пусть и не отличался силой, был изящным и аккуратным. Забавно было наблюдать, как он, увлечённый процессом, пристраивал одну ногу на табурет, неудобно сгибая её в колене. Когда он наклонялся, чтобы вывести очередной иероглиф, талия выгибалась плавной дугой, а бёдра казались особенно соблазнительными…
Шэнь Сюань, оторвавшись от своих дум, поймал на себе изучающий взгляд Сюэ Фэнлинь. Отчего-то ему показалось, что этот взгляд обжигает. Лёгкий румянец залил его лицо, и он, смутившись, отвёл глаза.
«Линь Е, – пробормотал он, стараясь скрыть замешательство, – не стой просто так. Помоги лучше придумать название!»
Сюэ Фэнлинь, повинуясь его просьбе, плавно поднялся и неспешно подошел к нему.
«Что скажешь о моём варианте?» – спросил Шэнь Сюань, указывая на небрежно набросанные иероглифы: «Медово-апельсиновый чай».
Сюэ Фэнлинь внимательно изучил надпись.
«Название понятное, – задумчиво произнесла она, – но раз уж ты планируешь торговать возле академии, стоит выбрать более изысканное, созвучное учёным умам».
«Что ты имеешь в виду?» – с любопытством спросил Шэнь Сюань.
Не успел он договорить, как Сюэ Фэнлинь возник за его спиной. Он нежно обхватил его ладонь, сжимающую кисть, окунул её в тушь и, направляя его руку, вывел на рисовой бумаге изящные иероглифы: «Чай с медовым апельсином».
В этот миг они были так близки, что Шэнь Сюаню показалось, будто Сюэ Фэнлинь обнимает его. Сердце бешено заколотилось.
Шэнь Сюань замер, словно громом поражённый. Место, к которому прикоснулись, горело огнём. Он не знал, как реагировать.
Чувствуя дыхание у своего уха, ощущая лёгкий, дурманящий аромат, исходящий от мужского тела, он едва не выронил кисть.
Когда он, наконец, пришёл в себя, Сюэ Фэнлинь уже закончил писать. Он отпустил его руку, отступил на шаг и, как ни в чём не бывало, произнес:
«Цзи ши – это официальное звание для тех, кто успешно сдал императорские экзамены. К тому же, на диалекте Лэчжоу оно звучит похоже на слово «апельсин». Использовать цзи ши вместо «апельсина» – благоприятный знак для учёных. Это должно сработать».
Учёные династии Цзинь были крайне щепетильны в отношении благоприятных предзнаменований и обожали всевозможные фонетические каламбуры. В столичных ресторанах меню пестрели многообещающими названиями, по которым порой было невозможно догадаться, что же тебе подадут.
Сюэ Фэнлинь, повидавшая мир, сразу поняла, что замена апельсина «Цзи ши» – отличная идея, особенно учитывая расположение будущей лавки.
Глаза Шэнь Сюаня загорелись от восторга. Он тут же забыл о смущении, которое испытал мгновение назад, и с энтузиазмом воскликнул:
«Это гениально!»
Шэнь Сюань лишь хотел, чтобы Линь Е помог ему с названием, но никак не ожидал, что тот предложит столь блестящую идею! Взглянув на иероглифы, начертанные Линь Е, он отметил, что почерк его друга энергичен, силён и обладает неповторимым стилем, намного превосходящим его собственный.
«Линь Е, у тебя потрясающий почерк!» – не удержался от восхищения Шэнь Сюань. «Я собирался написать вывеску сам, но теперь мне просто стыдно. Не согласишься ли ты сделать это для меня?»
Он и не подозревал, что каллиграфия Сюэ Фэнлиня пользовалась огромной славой в столице и даже удостаивалась похвал императора У Цзиня. В те времена богатые купцы были готовы платить сотни таэлей золотом, чтобы заполучить вывеску, написанную его рукой, но он всегда отказывался.
Сюэ Фэнлинь посмотрел на Шэнь Сюаня, потом перевел взгляд на лист бумаги, лежащий на столе, и кивнул. Тогда он презирал алчную натуру торговцев, считая их недостойными его внимания, и не желал писать для них вывески. Но сегодня Шэнь Сюань просил его об этом бескорыстно, и его искренность тронула Сюэ Фэнлиня.
Сюэ Фэнлинь задумался: а поступил бы он так же, вернувшись в столицу? Отказался бы, если бы не был принцем? Кто бы стал платить такие деньги за его каллиграфию?
В народе говорят: «Бедняка в шумном городе никто не замечает, а у богатого и в горах найдутся дальние родственники». Люди заводят знакомства ради выгоды, без денег дружба не крепка. Имея богатство и власть, ты будешь окружён вниманием, а без них – ты просто чужой. Дракона на мелководье обидят креветки, а тигра в чистой воде – собаки.
Когда Сюэ Фэнлинь впервые попал в беду и оказался в деревне Юньшуй, лишившись своего княжеского статуса, никто, даже простые крестьяне, не осмелилисб ему помочь. Лишь глупый Шэнь Сюань, рискуя быть раздетым и избитым, забрал его.
Если бы в будущем богатый купец предложил ему сто таэлей золотом за вывеску, он бы уже не стал таким щепетильным, а просто поинтересовался его репутацией. Если бы купец был честен, он бы взял деньги и написал вывеску.
Кем бы ни был человек, если он может быть полезен, с ним можно дружить. На этот раз, попав в беду в деревне Юньшуй и проведя время с Шэнь Сюанем, он увидел жизнь простого народа. Что же изменилось в нём самом?
Увидев согласие Сюэ Фэнлиня, Шэнь Сюань обрадовался и тут же принялся разрабатывать дизайн вывески.
Он планировал установить тележку так, чтобы её можно было зафиксировать с обеих сторон бамбуковыми шестами, а сверху натянуть навес. Вывеску он хотел повесить на бамбуковый шест справа, расположив её вертикально.
Надпись «Чай с медовым апельсином» должна быть написана вертикально, но поскольку она состояла всего из нескольких крупных иероглифов, её могли прочитать только образованные студенты, что было не очень удобно для неграмотных покупателей.
Поэтому Шэнь Сюань решил объединить каллиграфию и живопись. Сначала он попросил Сюэ Фэнлиня написать на листе бумаги иероглифы «Чай с медовым апельсином». Затем, смешав краски, он нарисовал рядом со словом «мёд» мультяшное изображение пчёлки и горшочка с мёдом. Рядом со словом «апельсин» он изобразил сочный апельсин, а под словом «чай» – большую чашку, наполненную душистым напитком.
Сюэ Фэнлинь впервые видел, чтобы кто-то оформлял вывеску подобным образом, и не мог скрыть своего удивления.
Пусть картины Шэнь Сюаня не отличались особой изысканностью, они были яркими, живыми и понятными с первого взгляда. Неизвестно, откуда у него берутся эти прекрасные идеи, но его воображение казалось неиссякаемым.
Чем больше Сюэ Фэнлинь узнавал Шэнь Сюаня, тем больше убеждался, что тот похож на сундук с сокровищами, полными удивительных и ценных вещей. Если изначально его чувства к Шэнь Сюаню ограничивались благодарностью и жалостью, а позже – какими-то необъяснимыми желаниями, то теперь он испытывал к нему уважение и восхищение.
Подобные чувства Сюэ Фэнлинь испытывал лишь к своему наставнику или близкому другу. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь почувствует нечто подобное по отношению к своему гээру. Это было восхищение истинными качествами Шэнь Сюаня, не зависящее от его пола. Это отличалось от прежнего ощущения, что он жалок и мил, и поэтому его хотелось оберегать до конца своих дней.
В назначенный день Шэнь Сюань отправился в мастерскую плотника Лю и забрал готовую торговую тележку. Плотник Лю был мастером своего дела, и тележка получилась в точности такой, как на чертеже Шэнь Сюаня. Он даже улучшил некоторые детали, о которых тот и не думал.
Шэнь Сюань подложил под крышку стойки треногу и аккуратно установил её. Столешница была сделана из бамбука – лёгкого и легко моющегося материала. В разложенном виде она была довольно большой. Под ней было достаточно места для хранения вещей.
Он убрал треногу, прицепил тележку к своему серому мулу и отправился в путь. Тележка была лёгкой, и мулу было удобно её тащить.
Шэнь Сюань был очень доволен своей уличной тележкой и, как и договаривались, достал два таэля серебра, чтобы заплатить остаток суммы.
Неожиданно плотник Лю остановил его.
«Не спеши отдавать деньги», – сказал он. «У меня к тебе просьба».
«Конструкция этой тележки просто великолепна. Не продашь ли ты мне чертёж? Я заплачу тебе двадцать таэлей серебра – это рыночная цена. Если согласишься, то платить за изготовление не придётся».
В династии Цзинь не существовало понятия защиты авторских прав. Шэнь Сюань заказал тележку у плотника Лю, и тот запомнил её устройство, поэтому для него не составило бы труда изготовить и продать её другим.
Плотник Лю предложил двадцать таэлей серебра за чертёж, во-первых, потому что был честным человеком, а во-вторых, потому что Шэнь Сюань произвёл на него хорошее впечатление.
Шэнь Сюань обрадовался и, конечно же, согласился. Рано или поздно кто-нибудь всё равно скопирует его тележку. Даже если плотник Лю не станет этого делать, найдутся другие.
К тому же, в уличной торговле нет никаких секретов. Это просто удобный инструмент для всех. Почему бы не поделиться им с другими?
Получив от плотника Лю двадцать один таэль серебра, Шэнь Сюань приготовился уезжать.
http://bllate.org/book/13558/1203600
Готово:
