В этот раз возвращение Чен Сина в Китай не было осознанным выбором. И это не было бегством от неприятностей. Ему пришлось беспокойно провести следующие восемь часов в самолете, пытаясь не обращать внимание на боль в ягодицах. Размышляя над произошедшим, он почувствовал, что в его жизни не осталось ничего, к чему он мог быть еще привязан.
Он боялся, что если сейчас он не сбежит, Лин Сючэн лично сдерет с него кожу, вырвет сухожилия, а затем бросит его в кастрюлю с кипящим маслом, чтобы зажарить заживо. Чен Син до сих пор помнил позавчерашнее утро, волнующий сердитый взгляд, когда Лин Сючэн проснулся и увидел, что тот играет с его щетиной, отросшей за ночь.
Чен Син никогда раньше не видел Лин Сючэна в таком гневе. Честно говоря, он был красивым юношей в расцвете сил, проявившим инициативу. Ведь это его послали к порогу мужчины когда-то, чтобы помочь Лин Сючэну с удовлетворением его физиологических потребностей. Это был такой трогательный поступок с его стороны – добровольное подношение себя. На что Лин Сючэну было сердиться?
Три года благодарности, окупившиеся за одну ночь. Романтичный приемный сын рядом с крутым отцом, разве это не прекрасно?
Тем не менее, Чен Син все еще был напуган до смерти. Воспользовавшись тем, что Лин Сючен срочно покинул его из-за неотложных дел, он схватил свои вещи и сбежал обратно в Китай.
Чен Син – приемный сын Лин Сючэна, мальчик с трудной жизнью. Он вырос в сиротском приюте в маленьком городке в Китае.
Рассуждая логически, за усыновление такого мальчика, как Чен Син, симпатичного, с хорошей фигурой, сообразительного, должны были бороться многие семьи. Однако характером Чен Син действительно был слишком похож на маленького дьявола. По сути, никто не мог держать его под контролем.
В двухлетнем возрасте его бросили на пороге детского дома с бумажкой, приклеенной к его груди с именем «Чен Син». Он уже тогда знал, как использовать свои юные и нежные ручонки, чтобы трясти ворота детского дома, громко требуя еды. Дайте ему две ветки, он сгонит всех на пастбище. Каждая семья, желавшая усыновить этого ребенка, проведя с ним некоторое время, тактично интересовалась, могут ли они выбрать другого более спокойного и простого ребенка.
Чен Син немного подрастал, и запросы на него от предполагаемых усыновителей поутихли. У детей что постарше есть уже свои собственные воспоминания и сформировавшийся образ мышления и поведения. Им уже сложнее входить в новую семью. Чен Син был счастлив оставаться просто беззаботным маленьким хулиганом в приюте Цинчэн: лазать по деревьям за яйцами птиц, ловить рыбу с товарищами по глупым забавам.
Чен Син быстро и ловко забрался на огромное саранчовое дерево (1) в саду за домом, затем спрыгнул с ветки дерева на каменную стену и сел там. Его светлые, нежные и тонкие ноги задорно болтались, в руках лежала куча камушков, которые он весело забрасывал в пруд, целясь в любимые лотосы директора приюта. Живой взгляд лукавых глаз был самым ярким и очаровательным.
В возрасте шестнадцати лет жизнь Чен Сина резко изменилась.
Неожиданно его биологический отец разыскал его. Вызвав мальчика из класса, он ненадолго уставился на него, погрузившись в свои мысли. Передал в клинику образец крови и ушел. Мужчина выглядел измученным долгим путешествием. У них прослеживалось некоторое сходство ребенка и родиеля: разлет бровей, тонкие губы. Но у Чен Сина была дополнительная крошечная бусинка возле губ, придающая холодной форме немного живости.
Как только стали известны результаты ДНК на отцовство, Чен Син по настоянию директора подписал какой-то документ о пропавшем и найденном сыне. Высокий телохранитель посадил юношу в самолет и сопроводил в Шаньдун (2), чтобы оформить загранпаспорт и визу. После чего он незамедлительно отправился в место, которое раньше видел только на картинках в книгах.
Перед отъездом он даже не успел попрощаться ни с директором приюта, ни с тетей Яо, ни с сестренкой Сяо Юй, ни со своими хорошими приятелями. Его биологическим отцом был организован перелет эконом-классом из Шаньдуна в Лондон. Получив место у окна самолета, Чен Син был уже счастлив. Это был первый раз, когда подросток куда-то летел, у него звенело в ушах от перевозбуждения. Когда эта большая серебристая птица, подняла его в воздух на много миль над землей, он крепко вцепился в подлокотники, представляя, как в будущем станет править лондонским Китайским кварталом, добьется звания ”большого босса", а затем, вернувшись обратно, будет хвастаться перед Сяо Юй.
По прибытии в Лондон его подобрал какой-то мужчина, встречавший его с табличкой «Чен Син». Он ехал в черном седане вдоль Темзы, мимо Биг Бена и Вестминстерского дворца. За окном машины стоял лондонский вечерний туман, тяжелый, мрачный и холодный. Взволнованный Чен Син только раз спросил водителя: “Это английский Биг Бен?»
Водитель снял темные очки и повернулся к нему. Это был белый мужчина с глубоко посаженными глазами, разделенными высокой переносицей. Он вежливо ответил: «Простите?»
Во время учебы в третьем классе средней школы Чен Син был лучшим учеником во всей второй средней школе Цинчэна по прогулам и другим шалостям: аркадные игры, уличные гонки, курение, драки – все, что угодно, кроме самой учебы. Из всего курса по английскому он знал только двадцать шесть букв английского алфавита и больше ничего.
В незнакомой для себя ситуации он только и мог, что ответить: «Нет. Ничего» (3). Светлый человек перевел взгляд на движение на дороге впереди и слегка улыбнулся.
Добравшись до дома на окраине Лондона, сопровождающий втолкнул Чен Сина в ворота, на этом его миссия была завершена.
В доме его встречали несколько человек средних лет, среди которых Чен Син не заметил своего так называемого отца. На лицах встречающих его читалось холодное безразличие. Некоторое время они молча изучали его, как бы оценивая.
– Ну что ж, это действительно не так плохо, как представлялось, – сказал старик лет семидесяти-восьмидесяти, выделяющийся в своем инвалином кресле в этой толпе встречающих. – Как тебя зовут, мальчишка?
Чен Син предположил, что старикан, должно быть, был владельцем этого дома. В холле позади него висел гигантский портрет. Изображенный на нем человек, выглядел точь-в-точь как этот старик, только на двадцать лет моложе.
Немного жутковатый дом был наполнен роскошным, но устаревшим убранством. Пахло гнилью и разложением и, казалось, что здесь вот-вот рухнет.
На потолке висела огромная хрустальная люстра с несколькими разбитыми лампочками, а из оставшихся целыми некоторые мигали, указывая на то, что срок их службы подходит к концу. Абажур люстры очень давно не мыли, и он был покрыт толстым слоем паутины и пыли, сквозь которую пробивался тусклый желтый свет.
Чен Син вспомнил, как однажды Сяо Юй читала их веселой компании рассказ “Сон о Красных особняках”. Ему вдруг вспомнился отрывок оттуда: “Ху-ла-ла" – раздавались страшные звуки рушащихся зданий, темных и мрачных, как гаснущие огни”.
То же самое было и здесь – древнее здание, видевшее не один банкет, принимавшее множество гостей, которе прямо сейчас разваливалось на глазах.
Находясь в таком бедственном положении, зачем вообще они позвали его сюда? Они что, собирают всех родственников вместе, чтобы организовать массовую резню?
Такие мысли посещали Чен Сина прямо сейчас.
Отбросив это гадание в сторону, он все же ответил дедуле:
– Чен Син. Син, как удачливый.
– Син, как удачливый, – эхом повторил за ним старик и замолчал.
Чен Син был немного смущен поведением встречающей стороны. Как только он встал на одном месте, он не знал, куда деть свои руки и ноги. Он стоял неподвижно, не зная, что ему дальше делать. Его багаж валялся внизу под ногами, поэтому все-татки решился поднялтьсвои вещи и поинтересоваться у старика:
– Где мне можно остановиться?
Старик посмотрел на мужчину, стоявшего рядом с ним, и тот ответил вместо него:
– Сначала поднимись на второй этаж, вторая комната слева.
Чен Син в сердцах цыкнул: "Ну и вид у этих придурков", – с этими мыслями он поднялся вверх по лестнице.
Войдя в комнату, мальчишка почувствовал запах затхлости. Кругом лежал толстый слой пыли. Чен Син распахнул окна, откашлявшись.
Прохладный воздух ворвался в комнату, шевеля оконные занавески. Небо за окном было темным, не представлялось никакой возможности определить, который сейчас на самом деле час. Чен Син не боялся грязи вокруг. Он бросил свой багаж рядом с кроватью, плюхнулся на кровать, чихнул, потер нос и заснул.
Кто знал, что когда он очнется ото сна, Чен Син больше не будет прежним.
Ему как раз снился хороший сон, где он с аппетитом поедал жареного цыпленка, когда пара мягких рук толкнула его несколько раз: “Эй! Эй!”
Чен Син отмахнулся и заехал по чему-то мягкому.
Чен Син находился в периоде пубертата. Он всегда был голоден и никогда не мог выспаться. Если бы кто-то посмел прервать его сон, он, не раздумывая, ударил бы наглеца, не глядя.
Рядом с ним раздался пронзительный крик, едва не разорвавший его бедные барабанные перепонки. Чен Син открыл глаза и увидел девушку примерно своего возраста, сердито уставившуюся на него.
Пребывая в легком шоке, он спросил:
– Ты кто?
– Я тебя пыталась разбудить. Ты что, не слышал, как я звала тебя? – девушка сердито продолжила. – Ты такой извращенец! Это мерзко!
Чен Сину без всякой причины присвоили титул извращенца. Он хмуро смотрел на нее, не собираясь дальше выяснять с ней отношения, но он все же злился.
Девушка покраснела от такого пристального взгляда, и уже спокойнее сказала:
– Быстро спускайся, мистер Лин уже здесь.
Чен Сина в замешательстве доставили снова вниз.
В холле было убрано: пол вымыт, занавески задернуты. Если глубоко не вдыхать, то запах пыли был едва заметен. Обстановка не выглядела уже такой убогой. как вчера.
Вокруг молодого человека в костюме слегка суетливо толпились люди. То раболепие, которое он сейчас наблюдал, чуть ли не заставило Чен Сина громко рассмеяться.
В этот день, попав в такую комедию положений, Лин Сючэн чувствовал себя беспомощным. Тоже.
На первый взгляд все просто – семья Чен задолжала ему сумму денег. Для него сумма была не большой, но для семьи Чен она оказалась той последней соломинкой, сломавшей спину верблюда.
Они уже наскребли нужную сумму, собираясь передать ее второму дяде Лин Сючэна. Но кто бы мог предположить, какое безумие нашло на дядюшку в последний момент, и он согласился с семьей Чен, решившейся отдать в залог прекрасного юного отпрыска. Семья Чен собиралась вернуть его обратно, когда требуемая сумма для погашения долга, не будет так сильно отражаться на их общем финансовом благополучии. На то время, пока они решают свои денежные вопросы, мальчик будет находиться у Лин Сючэна. Пока маленький господин семьи будет принадлежать господину Лину, он может делать с ним все, что захочет.
Лин Сючэн был так зол на своего дядю, услышав это предложение, что еле сдержался, чтобы дико не расхохотаться. Эти дни он был очень занят, и только сегодня вспомнил об этом предложении семьи Чен, отправленного его подчиненному несколько дней назад. Он пришел сегодня к этой семейке, чтобы посмотреть, что пытались они провернуть вместе с его вторым дядей.
Лин Сючэн стоял и слушал, как его осыпают комплиментами то старшие, то младшие члены семьи Чен. Мрачный, он махнул рукой, прося их прекратить эти песнопения.
Вдруг с лестницы донесся легкий смех.
Оттуда спускался мальчик с копной всклокоченных волос, улыбаясь всем собравшимся внизу.
– Здравствуйте, – небрежно сказал подросток, – Вы, должно быть, мистер Лин.
Девушка, находящаяся сейчас рядом с ним, пребывала в легком шоке от его смелости, дергая его за рукав и подавая ему знаки, чтобы он закрыл свой рот.
Действительно, красавчик.
Это была первая реакция Лин Сючэна. Черные волосы Чен Сина оттеняли его лицо, делая светлым, как дорогой фарфор. Губы сочного красного цвета с легким блеском. На лице только что проснувшегося ребенка, еще оставались следы от подушки, а пара водянистых глаз цвета персика легкомысленно смотрела на него.
К сожалению, его не интересовали маленькие мальчики, к тому же этому юноше было на вид лет тринадцать-четырнадцать.
Лин Сючэн любил остролицых женщин, с большим бюстом, тонкой талией, длинными ногами. За эти несколько лет, пока он возглавлял семью Лина, несколько глупых старых ослов из семьи пытались отправить дочерей своих выгодных партнеров к нему в постель, чтобы заставить его жениться и завести детей. Они давили на него, пока в конце концов не сдались. У второго дяди перед ним была нечиста совесть. Услышав от кого-то слухи о том, что его вкусы в постели поменялись, он нашел хорошенького мальчика, чтобы попытаться завоевать его расположение.
Лин Сючэн не купится на этот подарок. Сохраняя достойную улыбку, он сказал старику в инвалидном кресле:
– Председатель Чен, если у Вас есть что сказать, давайте обсудим это как деловые люди. Отдавая мне такого «большого» человека, кто будет платить по счетам, если он неожиданно умрет???
Чен Син вдруг четко осознал, что он был продан этими презренными зверями как кусок мяса.
– Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? – маленький тиран Чен Син приехал в Лондон, чтобы заняться большим бизнесом, а не быть чьим-то маленьким рабом.
– Чен Син, – заговорил мужчина, попросивший вчера его подняться наверх, – это не то место, где ты имеешь право голоса.
Чен Син возразил:
– Если я не выскажусь сейчас, то должен ли я и дальше спокойно ожидать, пока меня разыграют до смерти, прежде чем что-то возразить?
Лин Сючэн весело слушал завязавшийся диалог. Этот юноша узнал о том, что его продали позже, чем он сам. Кучка старых пердунов из семьи Чен умела делать только глупости. А этот Чен Син оказался гораздо интереснее их.
– Ты кто такой в этой семье? Всего лишь внебрачный ребенок. И ты смеешь вести себя неподобающе в главном доме? – супруга, стоявшая рядом с мужчиной, отчитала мальчишку своим пронзительным голосом. – Прежде чем ты пришел сюда, разве ты не прочитал договор? Не прочитал соглашение? Теперь ты просто собака семьи Чен!
Чен Син замер в шоке:
– Какое соглашение?
Это соглашение было тем самым, что директор приюта просил его подписать.
Тот сказал, что его семья хочет привезти его в Англию, чтобы он познакомился со своими старшими предками. Англия намного лучше, чем Цинчэн. Он переедет в огромный шумный город. Он так же напоминал Чен Сину, чтобы тот не забыл вернуться и навестить их.
Поначалу Чен Син не хотел подписывать какие-либо бумажки. Цинчэн был его шумным большим городом. Но, видя, как суетится директор Чэн, Чен Син, в конце концов поставил свою подпись.
За все это время он не удосужился ознакомиться с содержанием договора. Только сейчас, когда эта дамочка накричала на него, он понял, что тут что-то не так.
– Твой отец официально тебя признал. Ты вернулся в семью. Поэтому теперь ты всего лишь собака семьи Чен. Ты должен выполнять все, о чем мы тебя просим. Мы пожертвовали этому приюту двести тысяч и купили тебя. Как ты думаешь, сколько ты на самом деле стоишь?!
Чен Син был оглушен, он был молодым парнем, которому не исполнилось еще и шестнадцати лет. Он полностью доверял директору Чэну, который вырастил его. А сейчас он расчетливо продал его третьей стороне. Этот факт никак не укладывался у него в голове. Не выдержав удара, он еле стоял на ногах.
Лин Сючэн наслаждался этой драмой до умопомрачения.
Обычно он не испытывал сочувствия: улыбающееся лицо, холодное сердце, черные внутренности. Увидев, как этот дерзкий парнишка внезапно упал духом, он впервые в жизни ощутил легкий дискомфорт где-то глубоко в сердце.
Когда Лин Сючэну исполнилось двадцать два года, у его деда случился инсульт, его парализовало. Молодой человек, учившийся на третьем курсе университета в США, ночью вернулся обратно, чтобы постоять у постели деда.
Лин Сючэн уже давно подозревал, что у него непростая судьба. Видимо он когда-то сглазил своих близких родственников. Его родители ушли рано из жизни, погибнув в авиакатастрофе. А теперь единственный оставшийся по-настоящему близкий для него человек, тоже вот-вот покинет его.
Когда он добрался до дома, его дед лежал наверху, умирая, а внизу собрались несколько стариков, посвятивших свои жизни семье Лин. Они преграждали ему путь, как волки и тигры, желая, чтобы он уступил свою власть им.
Возглавлял их Ли Эр, который был помощником деда, когда тот уезжал за границу, и управлял в его отсутствие Китайским кварталом.
Он посмотрел на студента Лин Сючэна и презрительно усмехнулся:
– Сючэн, этот дедушка Ли смотрел на тебя, когда ты рос. Я хорошо знаю, ты добрый мальчик. Семейный бизнес Лин – это не то, с чем ты можешь справиться. Сейчас твой дедушка не может двигаться дальше. Почему бы не позволить некоторым из нас, старикам, помочь тебе стоять на страже бизнеса твоей семьи?
Несколько человек по бокам кзакивали головами в знак согласия с Ли Эром.
Лин Сючэн не сказал ни слова. Он молча достал из-за пояса пистолет и выстрелил Ли Эру между ног. Пуля лишь проделала дыру в брюках Ли Эра в районе коленей, лишь слегка оцарапав кожу. Но от трения на высокой скорости пошел дым, и жар обжог ноги Ли Эра. Лин Сючэн очень быстро выхватил пистолет, и никто не видел, как он двигался. Они могли только слышать приглушенный звук от пистолета с глушителем и жуткий звук пули, пробившей доску пола.
Ли Эр в испуге упал на пол, поднял руку, указывая на Лин Сючэна, но не посмел его как-то ругать. Лин Сючэн опустил пистолет, ни в кого больше не целясь. Как будто все это только что сделал не он, как будто никто ничего до этого ему не говорил в этой комнате. Как утонченный университетский профессор, он сложил ладони вместе и ласково сказал:
– В будущем я буду рассчитывать на вас, дяди. Прошу вас, позаботьтесь обо мне.
Лин Сючэну понадобилось всего три года, чтобы прочно закрепиться в Лондоне. Он не щадил никого, кто пытался объединяться в союзы против него. Когда его дед был болен, и молодые, и старые члены семьи Лин вынуждены были тлько смотреть на него и исполнять отдаваемые им приказы. Эти люди строили все новые и новые планы после провала очередного, день за днем посылая ему новые забавы. Во-первых, чтобы просто поглазеть на него, а во-вторых, в надежде заставить его потерять себя, увлекшись подобными вещами.
Эти люди приходили и уходили, но никто из них не смог сорвать ни еиного волоска на голове Лин Сючэна. Вместо этого они потонули сами.
Лин Сючэн умел вести себя глупо, носить очки интеллектуала, казаться безобидным для людей и животных. Но когда это было необходимо, он убивал не раздумывая, ни разу не промахнувшись.
В этот момент он смотрел в слегка паникующие глаза молодого парня. Одинокий юноша, без всякой поддержки, он напомнил Лин Сючэну его двадцатидвухлетнюю юность.
В то время в глазах других он был достаточно силен, но даже если юноша казался упрямым, на самом деле он был слаб и находился во власти окружавших его людей, которые сами того не ведали.
Лин Сючэн заговорил:
– Госпожа Чен, я впервые слышу, что в двадцать первом веке соглашения об усыновлении могут заставлять людей заниматься проституцией.
– Двести тысяч – это очень много для нашего детского дома, – неожиданно подал голос мальчик. Его спина была прямой, а тело – высоким и стройным для своего возраста. Вся его одежда на нем была одеждой босяка, складки которой были забиты дорожной пылью. Но при этом он держался уверенно, с достоинством. Чен Син напряженно думал, убеждая себя и других. – У директора должны были быть свои причины на это.
Он выглядел немного подавленным.
Госпожа Чен усмехнулась и собиралась еще что-то сказать, но Лин Сючэн перебил ее. Ему пришла в голову случайная абсурдная идея, и ему не терпелось увидеть выражения лиц этих людей.
– Хорошо, давайте сделаем так. Долг можете отложить, – Лин Сючэн взглянул на своего второго дядю и продолжил, – Чен Син будет принадлежать мне. Но и его права на опекунство я забираю себе.
Взгляды людей, столпившихся вокруг Лин Сючэна были неописуемы, в них читалась скрытое ликование. Только Чен Син, который до конца так и не понимал, что происходит, нервно посмотрел на Лин Сючэна:
– Что?
– Называй меня папой, и я сделаю твою жизнь в Лондоне процветающей, – разъяснил ему Лин Сючэн.
В глазах всех было недопонимание: «Что за оперу здесь поют? (4) Откуда взялся этот дурак?».
Но Чен Син не был в их числе. Он оглядел Линь Сючэна с ног до головы, улыбнулся этому молодому человеку, который по сравнению с ним был старше всего на несколько лет, и радостно крикнул:
– Папа!.
Лин Сючэн удовлетворенно улыбнулся, подошел и обнял его за плечи, поглядывая на окружающих свысока:
– Почему вы все отвлеклись? Скорее идите и поздравьте меня, я стал отцом!
http://bllate.org/book/13543/1202531
