Офис Ци Шу находился на двадцать восьмом этаже. По мере того как лифт поднимался наверх этаж за этажом, мне становилось все сильнее не по себе.
Я не знаю, когда это началось, но моя ненасытная любовь к Ци Шу стала смешана с непонятным мне страхом и неприятием неизвестного.
Я боюсь его, но все же я хочу быть рядом с ним.
Особенно после моей грандиозной смены вида. Он всегда использовал свои феромоны, чтобы подчинять меня или вызывать у меня течку. В тот момент я понял, что быть омегой нелегко в этом мире.
Феромоном Ци Шу был сладкий аромат амбры, который не согревал людей.
Лифт подал сигнал о прибытии на нужный этаж.
На двадцать восьмом этаже было пусто и холодно, всего два конференц-зала и несколько офисных кабинетов. Я прошел по длинному коридору до конца и толкнул стеклянную дверь.
Разве Ци Шу не здесь?
Приемная и рабочий кабинет были пусты. В воздухе витал слабый странный запах. Мой инстинкт повел меня внутрь. За закрытой дверью спальни я услышал сдавленные тяжелые вздохи и сладкие стоны.
Моя голова будто взорвалась.
Ци Шу...
Я инстинктивно хотело сбежать, но мое тело застыло на месте. Моя рука схватилась за дверную ручку.
Такое ощущение, что острый коготь пронзил мою грудь, вонзившись в мое сердце, выкручивая так сильно, что из раны закапала алая кровь.
Я не знаю, откуда взялась моя смелость. Возможно, это было чувство мазохиста, желающего знать правду. Я нажал на дверную ручку и толкнул дверь.
Однако я переоценил себя.
Знать, что Ци Шу занимался сексом с другими – это не то же самое, что лично наблюдать за этим. Я думал, что отнесусь к этому вопросу равнодушно. Тем не менее, в тот момент, когда я увидел сцену перед собой, я понял, что не смогу этого вынести.
Обнаженный омега стоял на коленях на кровати с высоко приподнятой задницей. Полностью одетый Ци Шу трахал его, даже не снимая штаны.
Сцена была чрезвычайно горячей.
Яростные движения Ци Шу… Омегу внизу драли так, что он уже бредил с затуманенными глазами. Он мог только сладко плакать и стонать под ним.
В воздухе плыл феромон омеги с ароматом персика. Отвратительный запах.
Огромная волна тошноты поднялась из моего желудка. Только усилием воли я смог удержаться от того, чтобы не согнуться в позывах подкатившей рвоты.
– Сяо Юй, – Ци Шу искоса взглянул в мою сторону, в его обычном спокойном голосе звучали легкие сексуальные нотки.
Они даже не задернули шторы.
Послеполуденное солнце ярко светило в огромное французское окно. В комнате царил неуместный хаос. На этой высоте здания, такой близкой к Богу, альфа и омега жарились под солнечными лучами.
Все правила и мораль рядом с Ци Шу не уместны.
– Старший... – я опустил голову, чтобы не видеть их переплетенную плоть, отвлекаясь на тупую боль, вызванную вонзившимися в мою ладонь ногтями. Мне нужно оставаться спокойным.
Ци Шу усмехнулся и ускорил свои движения.
Омега закричал еще безудержнее. Надо же, казалось бы такой хорошо воспитанный мальчик может издавать такие непристойные, распутные звуки.
Ци Шу такое нравится. Он всегда ворчал, что я недостаточно распутный.
Я не знаю, сколько времени прошло, но, похоже, они наконец закончили.
Ци Шу отстранился, притянул к себе омегу за волосы и приказал:
– Вылижи дочиста.
Омега послушно демонстративно все слизал, наблюдая за моей реакцией.
У меня нет сил, чтобы что-то сказать.
У меня вдруг закружилась голова, и мне потребовались все мои силы, чтобы просто прямо стоять, не падая.
– Подойди сюда, – Ци Шу поманил меня к себе.
Я хотел подойти, но ноги мои словно налились свинцом.
Я не мог понять, за что Ци Шу так поступает со мной.
Может его еще больше заводит, когда кто-то наблюдает за ним со стороны? Тогда он мог бы позвать людей со всего мира посмотреть на себя. Почему это должен быть я?
Это только потому, что я безропотно слушаюсь его во всем?
Видя, что я не двигаюсь, Ци Шу не расстроился. Он оттолкнул голову омеги, отстраняясь от него, поднялся и направился ко мне сам.
Когда он приблизился, я уловил сладкий запах амбры, смешанный с персиком. Тошнотворный сладкий запах.
– Это было впечатляюще? – спросил меня Ци Шу.
Сдерживая подкатывающий из желудка ком в горле, я посмотрел ему в глаза и спокойно сказал:
– Хорошо… Теперь я могу идти?
– Только что пришел, и уже хочешь покинуть меня? – глаза Ци Шу затуманились. Он поднял руку, чтобы больно схватить меня за подбородок.
Он приложил такое усилие, как будто хотел раздавить мою челюсть. Я невольно издал болезненный стон.
Ци Шу недовольно нахмурился. Он швырнул меня на кровать пощечиной слева и холодно приказал:
– Раздевайся.
Омега сидел на краю кровати и надевал рубашку. Он остановился, недоверчиво оглянулся, но не осмелился ничего сказать.
Кровать все еще пахла похотью и ароматом Ци Шу.
Грязью.
В этот момент я вдруг понял, что человек, которого я любил, с самого начала оказался испорченным.
Я с трепетом поместил его на пьедестал в своем сердце, но он себя так очернил.
– Ци Шу... – я говорил с трудом, грубо оклинув. Я редко называл его по имени. На удивление, это было немного странно, сопротивляться ему, – я не хочу.
Ха, я на самом деле сказал «нет» Ци Шу. Я такой потрясающий.
Мне не нужно было смотреть на выражение его лица, чтобы понять, что Ци Шу был зол. Как может маленький питомец, которого воспитывают, отвергнуть своего хозяина?
Скрежещущий звук расстегиваемой брючной цепочки был особенно резким в тишине. Я не мог видеть Ци Шу, но по испуганному выражению лица омеги я мог догадаться, как он выглядел прямо сейчас.
– Быстро одевайся и уходи.
– Ци-ге... – тихо позвал омега.
Ци-ге... Хе
– Убирайся, – тон Ци Шу не оставлял места для споров.
– О... – омега неохотно оделся и, уходя, предусмотрительно тихо закрыл за собой дверь.
Я медленно сел на кровати и посмотрел на Ци Шу. Время не властно над его профилем. Черты его лица все еще идеальны и могут заставить сердце чаще биться.
После того, как я спал с ним четыре года, мне кажется, что я тоже ничего не растерял.
– Сяо Юй, я слишком сильно тебя избаловал?
Ци Шу приближался ко мне шаг за шагом, я инстинктивно отпрянул назад, но он потянул меня к себе за воротник.
– Ты помнишь, кто ты? – он пристально посмотрел на меня и спросил. – Достоин ли ты мне отказывать?
Конечно, я недостоин. Я просто инструмент для него, чтобы излить свою похоть. Я один из заменителей белого лунного света (1) в его сердце.
– Старший Вэнь Янь... возвращается в следующем месяце, верно? – я самоуничижительно рассмеялся, намеренно ступив на это минное поле.
Мне понравилось выражение лица Ци Шу.
Оказывается, это так весело – убить тысячу врагов и потерять восемьсот (2).
– Когда он вернется… Я.... – я не знал, что сказать дальше. Поэтому сказал. – Я не против того, что ты трахаешься с другими людьми в постели. В любом случае я – грязный… Но старший Вэнь Янь – чист. Ты не можешь так поступать с ним...
Сказав это, я почувствовал себя чуть ли не святым отцом. Даже сейчас я все еще беспокоюсь о Ци Шу.
– Ты грязный? – глаза Ци Шу потемнели. – Следуя за мной, ты почувствовал себя испачканным?
– Нет. Я просто...
Я просто хочу, чтобы ты был чище, направляясь к своему хэппи энду.
Даже если ты мудак.
– Сяо Юй, тебе лучше уяснить, кому ты принадлежишь.
Ци Шу швырнул меня на вниз, и последовал безжалостный вердикт:
– Ты никуда не пойдешь, пока я не повеселюсь всласть.
Когда я падал на пол, я ударился о прикроватный столик и случайно сбил с него вещи. Я увидел рассыпанную коробку с презервативами. Мне стало еще грустнее.
– Я никуда не уйду.
Где-то в моем сердце зияла дыра, в ней завывал ветер, гуляя в пустоте.
Я жду, когда ты меня сам бросишь.
– Я никуда не уйду.
_______________
(1) Белый лунный – свет китайская идиома, обозначающая кого-то отчаянно желанного, но недостижимого.
(2) Убить тысячу врагов и потерять восемьсот – заплатить за победу слишком большой ценой; неоправданные жертвы.
http://bllate.org/book/13533/1201369
