Готовый перевод Making my Naive Master Love only me / Заставлю моего наивного мастера учить только меня [❤️]: Глава 3 Отвергнутый главным героем

В группе воцарилось молчание. Молодые ученики были ошеломлены тем, что Съежэнь осмелился ударить своего учителя, особенно учитывая, что тот был таким милым. Все они хотели высказаться и защитить своего старшего от такой черной неблагодарности.

С другой стороны, Съежэнь почти сразу же пожалел о своих действиях. В то время как страх в его сердце был вполне оправдан – Шао Лян Фэй никогда не считался понимающим человеком, добрым он тоже не был. Он не знал, почему его шизун ведет себя сейчас так… странно. Но что он наверняка знал, что это не проявление доброты с его стороны. И все же он предпочел бы не сталкиваться с последствиями своих действий. Он слишком хорошо знал, что шизун может заставить его пожалеть по-настоящему о своем проступке.

С трепещущим сердцем Съежэнь поднял голову, желая увидеть реакцию шизуна. Его лицо все еще оставалось прежним, чему мальчик был уже потрясен. Лицо оставалось неподвижным, словно водная гладь. А в глубине глаз плясало еле сдерживаемое веселье. В его сердце вспыхнул огонь негодования.

Что, черт возьми, его так развеселило?!

В этот момент Лян Фэй находился в своем собственном мире, ведя внутренний диалог. Когда его рука была отброшена в сторону, он был так же потрясен, как и остальные, решив, что, возможно, действительно зашел слишком далеко. Он все еще был новичком в этом мире и еще не был уверен в отношениях между всеми людьми.

Он мысленно вздохнул, подумав, что было бы лучше хотя бы раз внимательно выслушать разглагольствования своей сестры. Возможно, тогда он понял бы, что лучше не трогать подряд любого, кого ему захочется. На самом деле, если бы она знала, что он взял и сделал подобное, она бы кричала и билась в горячке, возмущаясь, что он «такой». Просто он считал, что если ему нравятся симпатичные мордашки, это еще на значит, что он влюблен в мужчин и бегает за ними!

Размышления о хитрых и коварных способах, которыми Лян Мэй могла бы выиграть сейчас спор в его собственном сознании, почти вызвали улыбку на его лице. Несмотря на веселье, его лицо оставалось неподвижным, его могли выдать только глаза и едва заметная рябь, пробегающая по всему телу. Он был выведен из оцепенения, когда раздались голоса других его учеников.

– Неблагодарное отродье, как ты смеешь так смотреть на старейшину Шао! – предводитель вновь отчитывал Съежэня, и его слова возмущения находили отклик у его приспешников. Лян Фэй мысленно закатил глаза.

Что? Неужели они подобны беспородным шавкам? Неужели они заливаются лаем и подвывают один за другим?

– Правильно! Старейшина Шао достаточно добр, чтобы закрыть глаза на твое вранье, и все же ты осмелился ударить его, – заговорил другой ученик, возмущенно глядя на него сверху вниз.

Съежэнь ничего не отвечал, глядя на собравшихся, вообще игнорируя сейчас Лян Фэя. Он был очень близок к тому, чтобы сорваться. Лян Фэй решил, что нужно в конце концов что-то сказать, прежде чем полетят во все стороны оторванные конечности этих глупцов.

– Если мне понадобится, чтобы кто-то говорил за меня, я обязательно дам знать моим дорогим ученикам, – заговорил он мягким, но твердым тоном. Воющие юнцы замолчали, отступив от несчастного на шаг. Что-то в тоне шизуна заставило их заткнуться, им очень хотелось стать как можно более незаметными.

(А/N: Лян Фэй просто использовал «мамин голос». Это оказалось очень эффективным.)

– Что касается удара, то тут нет ничего такого, из-за чего можно было бы так переживать, – заявил он, скрестив руки на своей груди.

– На самом деле это сродни порыву легкого ветерка, дующего с горы, – заверил он толпу, надеясь, что их это успокоит.

К тому же это и не было ложью. Сила удара Съежэня вряд ли могла противостоять силе тела совершенствующегося. А его реакция была связана скорее с шоком.

К сожалению, его слова возымели обратный эффект. Он хотел снять напряжение, заверив их, что совершенно не пострадал, так что нет никакой необходимости поднимать шум. Но это лишь подтвердило подозрения одного очень параноидального юноши.

Он смеется надо мной!

Съежэнь все еще пытался понять выражение лица шизуна, когда услышал его объяснения. Небрежный тон и слова шизуна заставили его увериться, что тот действительно насмехается над ним. Что шизуну нет никакой необходимости вкладывать столько денег в такого слабака. Что шизун забавлялся с ним, откровенно насмехаясь над силой его удара. Расстроенный своей слабостью и видимой теперь ему невооруженной насмешкой в глазах тех, кто стоял перед ним, Съежэнь скрылся, желая уйти подальше от этих отвратительных людей.

Лян Фэй смотрел ему вслед, ощущая все явственне, что сделал что-то не так. Но что же такого плохого он сказал?

– Старейшина Шао? – молодой запевала снова открыл рот, поклонившись Лян Фэю. – Старейшина Шао, мы приносим свои извинения за то, что побеспокоили вас. Мы сделаем все возможное, чтобы оставаться вне поля вашего зрения в следующий раз.

И его слова отозвались воем в своре его прихвостней. Изогнув бровь, Лян Фэй обратил все свое внимание теперь на них.

– Верно, сегодня ты провинился, – заметил он тоном, в котором улавливалось раздражение.

Не прошло и часа в этом теле, а он уже, похоже, заставил кого-то возненавидеть себя, хотя сам не знал почему.

– Во-первых, кто дал тебе право приставать к своему товарищу по учебе?

Самопровозглашенный вожак был немного смущен этим вопросом. Он никак не ожидал, что старейшина Шао все еще собирается продолжать отчитывать его после того, как Съежэнь уже сбежал. И все же он не мог смолчать.

– Я… Я… … наша шимей была очень расстроена. Она была слишком застенчива, чтобы просить кого-либо, особенно старейшин, разобраться в таком пустяковом деле, поэтому мы…

– Значит, вы решили взять эту задачу на себя? – догадался он, видя, куда клонится эта часть истории.

– Да! Как мы могли позволить такому позору свободно разгуливать по нашей школе?! – возразил он, и в его глазах вспыхнуло негодование. Похоже, он действительно не любил этого ученика.

– Кто еще может пренебречь женской тайной, кроме грязной уличной крысы? – заключил самодовольный дурак, довольный своими объяснениями и тем, в каком свете выставил себя.

Лян Фэй уже начал уставать от глупого хвастовства.

– Так как же ты узнал об этом, если она ни с кем об этом не говорила? – переспросил Лян Фэй, наблюдая, как юноша побледнел, услышав его вопрос. – Может быть, мне самому пойти и спросить ее, раз уж она так уверенно заговорила с тобой, а не со старейшиной? Уверена, она сможет пролить некоторый свет на эту ситуацию.

– Н-нет! Она не может знать о нашей выдумке... – запаниковал другой юноша, прежде чем его слова были прерваны еще одним толчком локтя. Остальные уставились на него, словно собираясь растерзать юношу за то, что он их толькол что раскрыл.

– Ты действительно хотел добиться справедливости или просто пытался запугать невинных от скуки? – Лян Фэй вздохнул, разочарованный их неприглядными действиями. Честно говоря, он хотел бы, чтобы это было более интересно, чем то, что он увидел сейчас. – Более того, это так себе тактика. Более умный и бесстыдный человек попытался бы провернуть все так, чтобы обвинение было подтверждено доказательствами, но вы решили устроить самосуд в частном порядке. Я содрогаюсь при мысли, каким глупым должен быть тот, кто все это придумал.

Молодые люди нахмурились, не зная, как так все перевернулось с ног на голову. Ведь, э-э-э,.. старейшина Шао, кажется забыл, что эти скромные ученики исполняли его приказ!

Лян Фэй был не курсе, что оригинал из книги был как раз тем, кто организовал все это, используя молодых учеников, чтобы запугивать и преследовать его самого нелюбимого ученика. По неизвестной никому причине оригинал презирал Съежэня и хотел заставить его покинуть школу любым путем. Но будучи «честным и справедливым» человеком, каким он… хотел казаться, он не мог открыто признаться в этом. Нет, для выполнения это грязной работы ему нужны были лакеи. И вот так и появилась эта стая воющих собак, которая сейчас застыла перед ним в недоумении.

Не понимая, в какое замешательство он только что вверг этих молодых людей, Лян Фэй беспрепятственно продолжал свои нравоучения.

– И все же я рад, что вы не продумали все до конца, поскольку подобные обвинения могут сильно навредить невиновному. Но глупость все равно должна быть наказана, – заявил он, складывая руки за спиной, принимая осанку высоко одухотворенного человека. – Все вы должны пробежать пять кругов вокруг школы. Сделайте это до захода солнца или останетесь без ужина.

Такое наказание он сам обычно получал в своем мире всякий раз, когда Ян Сюэ Тянь втягивал его в очередную свою авантюру. Он знал, что это звучит жестоко, но как еще исправить этих мальчишек?

Мальчики вздрогнули, мысленно уже представляя себе, как они обегают школу пять раз, потея при одной мысли о прилагаемых для этого усилиях. Всего один круг должен был утомить их, но пять!? Если бы Лян Фэй знал размеры школы, возможно, выбрал бы меньшее количество кругов. К несчастью для молодых людей, он этого не знал.

– П-пять кругов?! Но старейшина Шао, мы же просто…

– А ты бы хотел, чтобы вместо этого было десять кругов? – перебил его старейшина, выгнув вопросительно бровь. Юноша побледнел, еще больше испугавшись своего старшего учителя. Десять кругов!? Почему бы просто не прикончить их на месте!?

– Д-да, старейшина Шао! – все они рыдали в душе, побыстрее покидая это место из страха, что он добавит еще пяток кругов к тем, что уже назначил. Это станет для них непосильной задачей. Остаток дня другие ученики будут наблюдать, как пятеро молодых людей тяжело дыша и потея, бегают трусцой вокруг школы. Сразу же по школе поползли слухи, и в сердца учеников заполз страх перед таким жестоким наказанием, наложенным на провинившихся. Когда они пробегали, еле волоча ноги, мимо них, другие ученики, глядя с жалостью на наказанных, предлагали им воду.

Несчастные мерзавцы. Другие ученики радовались, глядя на них, в душе радовались, что это не их наказал этот безжалостный старейшина, что дал такое сложно задание в такой жаркий день.

***

Лян Фэй ничего не знал о распространившихся слухах, рассказывающих о его поражающей всех жестокости. Он был слишком занят, пытаясь сориентироваться в этом новом мире.

Как он убедился, территория школы их клана была огромной. Здесь нигде не было указателей и каких-либо карт, облегчающих передвижение. Это привело к тому, что он бессистемно бродил уже почти целый час. Менее дисциплинированный человек мог бы впасть в ярость, пройдя мимо той же самой магнолии в девятый раз, но Лян Фэй был не из таких. Вместо этого он просто решил присесть под деревом и передохнуть. День был сегодня очень напряженный день.

Умерев, будучи наказанным по-детски бесстыдной системой (где-то во Вселенной Q отключает LF) и брошенным в роман. Если сказать, что сегодняшний день был для него странным, это все равно что ничего не сказать. И все же он в какой-то мере смирился с тем, как обстоят дела. Возможно, он сможет вернуться домой, если только эта система не лжет. Ему просто нужно было продержаться достаточно долго, чтобы вернуться обратно.

Это время Лян Фэй использовал, чтобы просмотреть воспоминания своего оригинала, которые сейчас просто плавали вокруг него словно назойливые бабочки, ожидая, когда же он обратит на них внимание. Благодаря этому он кое-что уяснил об этом мире. Сейчас он был, по-видимому, в стране Хуа. Свое название страна получила, видимо, из-за обилия цветов. Это была земля культиваторов, где можно было подняться к бессмертию, культивируя свою ци и тренируясь определенным образом. Тут было много рангов, многие из которых очень смущали Лян Фэя, так как он никогда не был увлечен подобными вещами. Еще хуже было то, что все это не было систематизировано, хаотично кружась вокруг него в виде каких-то пословиц и изречений, никакой основы, никаких учебников, никакой рифмы. Оригинал, вероятно, был из тех, кто изучал что-либо спорадически (бессистемно), поэтому ясные ответы были такими же случайными и внезапными, как игра в «Ударь крота».

Если исходить из этого, то история страны выглядела немного расплывчатой. Были и другие страны, но о них почти ничего не было известно, кроме того факта, что Хуа граничит с чем-то именуемым как темные земли. Он мало что мог почерпнуть из этих воспоминаний, но по крайней мере узнал, что цветы, которые, как известно, распускаются на границе, якобы удерживают миазмы из пустоши от просачивания на территорию их страны. Кроме этого, никакой другой информации о мире за пределами Хуа оригиналы было не известно. Лян Фэй был совершенно не удовлетворен этими полученными данными. Он возмущенно фыркнул.

Оказалось, что оригинал был очень похож на курицу, знающую о курятнике, но не о ферме.

(А/N: посмотрите на меня, придумываю идиомы~)

Вздохнув, он продолжил просматривать воспоминания оригинала, желая лучше прочувствовать окружающую обстановку. Не зная, что кто-то обязательно поднимет флаг, организовав против него действия, даже с этой проклятой системой «халявы». На ходу он пытался запомнить несколько важных имен и сопоставить их с лицами. Его оригинал действительно был ограниченным индивидом. Все имена, что он помнил, принадлежали тем, кто был выше его рангом. Всех остальных он именовал не иначе как «ты» или «тот парень который однажды угостил меня выпивкой». Это какое ж нужно иметь бесстыдство для того, кто не может поднять свой собственный ранг, чтобы смотреть на других с таким высокомерием?

– Э-э-э… старейшина Шао?

Открыв глаза, он увидел, что на него смотрит красивая молодая девушка. Гладкие черные волосы изящно спадали ей на плечи. Ее вид должен был вызывать щекотку где-то под ложечкой, когда она протягивала руку и дотрагивалась до волос, откидывая их назад. Однако Лян Фэй не испытывал такого желания, потому что девица смотрела на него с настороженностью, собираясь держаться от него подальше на расстоянии.

Ну серьезно, что за человек был этот оригинал, чтобы заслужить такую реакцию от такой милой девушки?

http://bllate.org/book/13522/1200473