Не ожидая расспросов, Чжао Су сам начал рассказывать о том, как он встретил маленького наследника князя, и обо всем остальном, что потом произошло. Он также рассказал им побольше о себе, откуда он родом и что делает в столице.
Все это время маленький ребенок продолжал спать на нем. И все, что хотел Чжао Су на самом деле сделать, это сбросить его поскорей с себя. Но на глазах родителей этого ребенка он не смел проделать подобное. Хотя теперь во время разговора он сидел, с его тела тяжелым кулем все еще свисал ребенок, что было довольно неудобно.
К счастью, Чжу Юцзинь наконец проснулся.
Как только он увидел своих родителей, он сам попросил отпустить его.
Чжао Су быстро передал его в объятия супруги Ли.
Супруга Ли быстро и крепко обняла его и, наконец, почувствовала облегчение. Хотя на ее лице все еще оставались следы затаенного страха.
Обменявшись еще несколькими любезностями с гостем, супруга Ли с ребенком покинула присутствующих. С ее статусом иметь возможность приветствовать Чжао Су уже было огромной любезностью.
– Я немного смущен, но у меня только один сын, и его трудно не испортить, – Чжао Су смоге не изобразить удивления, когда принц Юй заговорил первым после этого.
Чжао Су улыбнулся в ответ:
– Принц слишком серьезен, чьи родители в этом мире не любили бы своего ребенка. Материнская любовь принцессы-консорта также напомнила мне о моей матери.
Не сразу поняв, что его слова также заставили внезапно замолчавшего принца Юя вспомнить о своем собственном отце.
Гао Гун, видя молчание принца Юя, понял, о чем тот думает, поэтому быстро сменил тему:
– Поскольку вы здесь для сдачи столичного экзамена, интересно, какой рейтинг вы получили на провинциальном экзамене?
– Я смущен… На самом деле я занял первое место, но в этот раз на столичном экзамене полно талантливых людей. Кто знает, может быть, я уступлю даже Сунь Шаню.
Гао Гун и Чэнь Ицинь выразили удивление и не могли снова провести оценку молодого человека, сидящего перед ним.
С древних времен таланты выходят из Цзяннани – эта высказывание вовсе не ложь.
Во время императорских экзаменов династии Мин, из-за неравенства земель в регионах, Чжу Юаньчжан(1) разделил регионы на Север, Юг и Центр. Они стали самыми большими регионами. Император установил квоту для каждого региона. Это должно было привнести некоторую беспристрастность и помочь сдающим экзамены из более отдаленных регионов. До введения этой квоты большинство участников, успешно сдающих императорские экзамены, были родом из Цзянсу, Чжэцзяна или северо-запада региона реки Цзян.
(1) Чжу Юаньчжан - первый император китайской Империи Мин с 1368 по 1398.
Таким образом, после того, как были созданы подразделения, кандидаты из Цзяннани стали отдельной группой на юге империи.
Фуцзянь, Гуандун и Гуанси больше не входили в состав Цзяннани, а рассматривались как Южное подразделение. По разным причинам общий уровень кандидатов был там несколько ниже, чем уровень у кандидатов из Цзянсу и Чжэцзяна. Хотя это не значит, что там нет талантов как таковы, но такое мнение сложилось в общих чертах у народа. По общему впечатлению, эти места вообще не рассматривались как места сбора ученых.
Возможность занять первое место на экзамене в провинции Фуцзянь означала, что Чжао Су уже считался талантом. Однако его опасения не были беспочвенными, потому что на этот раз ему противостояли не только кандидаты из Фуцзяни, но и ведущие ученые со всей страны.
Гао Гун улыбнулся, заметив:
– Я и представить себе не мог, что ты на самом деле цзеюань. Принц, Чжао Су заслужил некоторые заслуги, вернув маленького наследника княжества. Почему бы нам не пригласить его остаться с нами на ужин? Чэнь Ицинь и я были на ногах весь вечер, теперь пора подумать и о еде, мы проголодались.
Принц Юй все это время беспокоился о том, что именно он мог бы предложить Чжао Су в качестве награды. Хотя он был принцем, но у него не имел ничего ценного под рукой. Но не дать награду он тоже не мог. Это, безусловно, заставит его потерять лицо, он не мог просто сказать Чжао Су отправиться в зал приемов и просто наугад выбрать выставленный там предмет.
Поэтому, услышав, что сейчас предложил Гао Гун, он сразу же согласился:
– Да, да, Чжао, о, Шао Юн, почему бы тебе не остаться с нами на ужин? Ты весь день заботился о маленьком наследнике княжества, ты, должно быть, устал.
– Спасибо, ваше высочество, я с радостью приму ваше приглашение.
Хотя поместье было бедным и в нем не было экстравагантной роскоши, но это не значит, что в нем не было все еще было некоторых обычных предметов и традиционной еды.
На столе стояли пять горячих блюд: рубленая свинина под соусом «Столичный», подслащенная свиная лопатка, суп из шпината и тофу, утка с зеленым перцем и рыба-мандарин, приготовленная на пару.
Стояли три десерта: хрустящие бабочки, конфеты «Борода дракона», пудинг из желтого гороха.
А еще стояли четыре чашки миндального чая, от которого все еще шел легкий пар.
Вчетвером они сели за стол.
Принц Юй улыбнулся, объясняя выбор напитков на столе:
– Вино вредно для организма, нехорошо пить его слишком много, поэтому давайте вместо него выпьем миндальный чай.
Чэнь Ицинь поддержал его:
– Принц прав. Шао Юн, где ты живешь? Как ты сейчас вернешься домой?
Чжао Су ответил, успокаивая их:
– Спасибо, да-рен, что спросил. Дорогу я уже знаю, так что все будет хорошо.
Гао Гун рассмеялся:
– Кого ты называешь здесь да-реном? В ближайшем будущем ты тоже займешь официальный пост, так что мы все будем коллегами. Мы забыли представиться, он – Чэнь Ицинь, Чэнь Чжэн Фу, а я – Гао Гун, любезное имя Су Цин.
«Ну почему это не Чжан Цзючжэн?» – такая мысль мелькнула в голове Чжао Су.
Он не знал, что Сюй Цзе рекомендовал Чжан Цзючжэну поступить на службу в поместье принца Юя в качестве чиновника только на 43-м году правления Цзяцзина. Это означало, что до его появления оставалось еще три года.
Невозможность встретиться с этой легендарной фигурой сделало Чжао Су немного разочарованным. Но двое мужчин перед ним тоже были далеко не обычными.
Гао Гун должен был войти в состав Большого секретариата в ближайшие пять лет.
Когда он был в поместье принца Юя, ему пришлось иметь дело с Янь Суном и его сыном, и он должен был помогать принцу разбираться с императором Цзяцзином.
Став великим секретарем, он боролся против Сюй Цзе и императорского цензора. Затем, после этого, Чжан Ючжэн окончательно освободил его от занимаемой должности, и его ждал мрачный конец. На одной горе не может быть двух тигров(2), не говоря уже о двух старых тиграх.
(2) 一山不能容二虎 （yī shān bù néng róng èr hǔ）«Два тигра не могут ужиться на одной горе». Смысл примерно такой: два гиганта не могут работать вместе, после борьбы останется только один. Да, кстати, порой эта фраза имеет продолжение: 一山不能容二虎，除非一公和一母 — «Два тигра не могут ужиться на одной горе, только если это не самец и самка».
Старший великий секретарь династии Мин был похож на современного премьер-министра. Когда император не утруждал себя политическими делами, этот старший великий секретарь обладал еще большей властью, она была почти равна современным президенту и премьер-министру вместе взятым.
Эта должность была очень желанной, все завидовали ее обладателю и надеялись занять ее.
Но этим человеком мог быть только один. В династии было много умных людей, но только одна позиция привела к напряженной борьбе и сражению на многие годы.
По сравнению с этим репутация Чэнь Ициня была немного скромнее, но он также был будущим соперником в борьбе.
В этот момент будущий император сидел с Чжао Су и двумя будущими великими секретарями, проводя время за непринужденной беседой.
Однако сегодняшнему принцу Юю все еще приходилось проводить свои дни в страхе, поджав хвост между ног.
Сегодняшние Гао Гун и Чэнь Ицинь также совершенно не знали о своем собственном великом будущем.
Гао Гун, которого в книгах по истории описывали как «нетерпеливого и несносного», говорил с Чжао Су сейчас мягким тоном.
Возможно, это еще было связано с тем, что он еще не испытал достойного подъема в своей карьере. Так думал про себя Чжао Су, вставая в приветствии. Он сложил ладони вместе, чтобы выразить почтение двум старейшинам перед ним:
– Мой учитель часто упоминал о вас двоих, я жаждал встречи с вами обоими!
Естественно, это была просто лесть с его стороны. В это время при Императорском дворе ни Гао Гун, ни Чэнь Ицинь не были самыми яркими звездами на небосклоне, их нельзя было назвать в числе самых волевых чиновников. Они были тихо спрятаны до поры о времени в поместье принца Юя. По правде говоря, Дай Гунванг упомянул имена этих людей всего несколько раз, сказав пару слов о них. Но сказанные сейчас им добрые слова действительно были самым простым способом сблизиться с этими людьми.
Как и ожидалось, удивленный Гао Гун тут же спросил:
– Кто твой учитель?
– Фамилия моего учителя Дай, а зовут его Гунванг…
Прежде чем он успел добавить что-либо еще, Чэнь Ицинь внезапно хлопнул в ладоши:
– О, да это же Дай Чжунфу!
Видя, что Гао Гун все еще не понял о ком идет речь, Чэнь Ицинь быстро пояснил ему:
– Когда Ян Цзишэн был несправедливо казнен, Дай Чжунфу ходил повсюду, пытаясь добиться справедливости, но в конце концов сам был уволен со своего поста.
Теперь его вспомнил и Гао Гун:
– О, так это он!
Чжао Су заметил:
– Мой учитель действительно непреклонен, я восхищен им! – добавив, тяжело вздохнув. – Он все еще сожалеет о том, что не смог тогда спасти Ян Цзишэна.
Всем было известно, что ситуация с Ян Цзишэном была судебной ошибкой, но власть, которую Янь Сун и его сын имели при императорском дворе, была непререкаемой. Теперь они могли только вздыхать, сожалея о случившемся тогда.
Принц Юй заметив, как атмосфера становится все более мрачной, быстро проговорил:
– Сегодня день зимнего солнцестояния, давайте хорошо проведем этот праздник и не будем больше упоминать об этом за столом. Поскольку ваш учитель – старый знакомый наставника Гао, то это означает, что мы все здесь друзья!
Гао Гун воспрянул духом и, улыбнувшись, согласился:
– Принц прав, Шао Юн, тебе удалось занять первое место на провинциальном экзамене, как ты ответил на вопрос эссе?
С добавлением информации о его отношениях с Дай Гунвангом отношения между остальными сразу же совершили качественный скачок. Кроме того, этим четырем людям было не так уж трудно поладить между собой, по крайней мере, в данный конкретный момент. Хотя принц Юй был принцем, среди собравшихся он был наименее темпераментным из всей четверки. А Чжао Су будучи мягким и прямолинейным, рассуждал скромно. После ужина они продолжили беседу, что также произвело на Гао Гуна и других хорошее впечатление о нем.
Дворец вечного долголетия.
Янь Сун сидел на табурете, засунув руки в рукава, его глаза были пусты, он не проронил ни слова.
Цзяцзин, уважая возраст Янь Суна, позволил ему сидеть в его присутствии, пока тот обращался к нему. Никто больше не удостаивался такой чести.
В это время император с растрепанной шевелюрой в даосских одеждах расхаживал взад-вперед по залу.
– Как был потерян маленький княжеский наследник? Когда это произошло? Почему никто из поместья принца Юя не пришел с докладом, а вместо этого первым явился ты? – он задал три вопроса подряд, его голос эхом разнесся по просторному главному залу.
Янь Сун оставался невозмутимым, продолжая говорить медленно, как и прежде:
– В ответ на ваши вопросы, ваше величество, этот старый чиновник отвечает, что собирался лечь спать, когда услышал шум снаружи. Это были какие-то люди, пришедшие сообщить, что маленький наследник княжества потерялся. Поместье принца Юя в смятении, и все отправились на его поиски. Этот старый чиновник, думая, что это не пустяк, поспешно явился во дворец, чтобы доложить о случившемся. Должны ли мы послать на поиски начальника городской стражи Пяти палат или лучше сразу послать стражу в парчовых одеждах, этот чиновник не может решить сам. Пожалуйста, не могли бы вы, ваше величество, посоветовать, как лучше поступить?
Он пришел во дворец поздно ночью, чтобы доложить об этом императору. С одной стороны, это было для того, чтобы попросить указаний его величества, но в этом деле преследовалась и другая сторона.
Во-первых, он хотел увидеть реакцию императора на бездействие принца Юя. Если он действительно заботится о своем внуке, он немедленно отправит солдат на его поиски, он может даже приказать всем в столице присоединиться к этим поискам. Но если император ничего не сделает, тогда над этим стоило бы задуматься. Если он не беспокоится даже о внуке, будет ли он вообще заботится о своем сыне?
Во-вторых, это должно было показать его собственную лояльность перед лицом императора. В этой ситуации собственный сын императора не посмел явиться с докладом, в отличии от него, побежавшего прямо во дворец, чтобы сообщить об этом несчастье. Кто из них более предан императору?
Цзяцзин, очевидно, тоже понимал это. Казалось, он немного успокоился.
– Я слышал, что твоя жена в последнее время плохо себя чувствовала, не вставая с постели. И из-за этого ты мало спал. Излишнее волнение может привести тебя к болезни.
Янь Сун медленно встал и замер в поклоне:
– Благодарю вас, ваше величество. Моя жена стара, как и я, мы были вместе с юности. Трудно не помнить об этом вопросе… – закончив говорить, он взял свой рукав и вытер уголки глаз.
Цзяцзин казался растроганным его слезами, сказав тепло:
– Вот несколько эликсиров бессмертия, которые даосский мастер Тао приготовил для меня до того, как заболел. Почему бы тебе не взять их с собой домой и не позволить своей жене воспользоваться ими?
Уголок рта Янь Суна дернулся еле заметно, он быстро ответил:
– Эликсиры бессмертия, сделанные даосским мастером Тао, должны быть оставлены для того, чтобы ваше величество стало бессмертным. Моя жена – обычная женщина и не заслуживает такого величайшего подарка!
Хотя он продолжал отказываться, но из-за того, что император настаивал, после трех-четырех отказов Янь Сун больше не смел не принимать его подарок.
По-видимому, весьма огорченный Цзяцзин наблюдал, как Янь Суну передали коробку с эликсирами бессмертия, после чего заметил:
– Осталось только три, забирай и их. Либо используй сам, либо дай своей жене.
В его глазах это величайшее благословение для любого чиновника – получить эликсир и стать бессмертным вместе со своим императором. Он не знал, что Янь Сун в душе молча извергает кровь из своего сердца, но при это должен был притвориться счастливым и благодарить императора за оказанную милость.
Как только Янь Сун ушел, лицо Цзяцзина сразу же потемнело.
Его личный слуга, Хуан Цзинь, стоя в углу, пытался разглядеть, о чем сейчас думает император. Быстро подойдя к нему, он сказал тихим голосом:
– Ваше величество слишком добры, вы отдали старому Яню все эликсиры бессмертия, что вы будете использовать теперь сами?
Цзяцзин махнул рукой, а затем тяжело вздохнул:
– Можно сделать еще. Янь Сун служит мне так долго. Видя сегодня его страдания, я почувствовал необходимость что-то сделать для него, – сделав паузу, он сменил тему. – В любом случае нам нужно думать сейчас не об этом. В поместье принца Юя возникла такая большая проблема, но они попытались скрыть это от меня. Неужели мой собственный сын ничем не лучше простого чиновника?
Пока Цзяцзин говорил это, его лицо сильно покраснело, грудь заходила ходуном, быстро поднимаясь и опускаясь. Никто не мог сказать точно, что это было – гнев или волнение?
Хуан Цзинь поспешно шагнул вперед, чтобы погладить его по спине, попросив кого-нибудь из слуг принести немного горячего супа. Стараясь утешить, он шептал:
– Ваше величество, не гневайтесь. Вы только что приняли эликсир бессмертия, даосский мастер оставил конкретные инструкции о том, что вы не должны нервничать после его использования. Возможно, принц Юй боялся потревожить ваше величество этой поздней ночью, поэтому не осмелился сообщить о случившемся. Но великий секретарь Ян проработал с вами столько лет, так что он, естественно, знает немного лучше, как нужно поступить!
Цзяцзин тяжело вздохнул, через некоторое время он, наконец, ответил:
– Я такой умный, как же я воспитал этих двух разочаровывающих меня сыновей, оба они бесполезные и робкие! Хуан Цзинь, раньше было множество чиновников, которые приходили жаловаться на Янь Суна. Они говорили, что он коварен и виновен в бесчисленных преступлениях, но в этом мире он единственный, кто по-настоящему понимает меня. Иногда я думаю, что было бы лучше не заводить этих двух бесполезных сыновей и просто поступить так, как поступил мой двоюродный брат, выбрав своим наследником принца-вассала!
Хуан Цзинь был сильно потрясен этими словами, он быстро упал на колени, воскликнув:
– Ваше величество!
Королевский двоюродный брат, о котором говорил сейчас Цзяцзин, был бывшим императором Чжэндэ, он провел жизнь в удовольствиях, но когда умер, у него не осталось наследника, поэтому ему пришлось выбрать Цзяцзина своим преемником, сделав его принцем-вассалом. Однако у Цзяцзина имелось два сына, и с древних времен не существовало императора, который отказался бы от своих собственных сыновей, чтобы выбрать наследника со стороны. Если бы стало известно о том, что сейчас говорит Цзяцзин, это вызвало бы хаос.
– Вставай, я пошутил! – Цзяцзин смотрел на него сверху вниз. Настроение у него было не лучшее.
Он только что сказал это в сердцах, но Хуан Цзинь был сразу же напуган до смерти. Слуга вытер пот со лба, встал, улыбаясь:
– Этот слуга труслив, ваше величество не должно меня так пугать!
– Пошли людей отдельно в Чжэньфуши(3) к страже в парчовых одеждах и Дунчан – Восточную ограду(4). Пусть все ищут наследника княжества. Как только они найдут его, пусть немедленно сообщат мне об этом. Если они посчитают нужным, то могут закрыть городские ворота и обыскать всю столицу.
Хуан Цзинь кивнул, думая про себя: «Император все еще благоволит принцу Юю», – затем он вспомнил, что император только что сказал, как он хочет отказаться от двух принцев и выбрать на их место принца-вассала, и у него по спине пробежал неприятный холодок.
(3) Чжэньфуши – стража в парчовых одеждах. Для, конечно, странно представлять себе элитную стражу в таких одеяниях. Но, кому интересно, почитайте вот здесь ✪ Цзинь-и вэй ✪ 锦衣卫 /jinyi wei/, стража в парчовых одеждах / Кучка Киви (author.today)
(4) Дунчан – полное наименование Восточная следственная ограда (东缉事厂 Dōng jī shì chǎng, Дун цзи ши чан ) была создана в декабре 1420 года – 18-го года правления императора Юнлэ (Чжу Ди, третьего императора династии Мин). Это вторая по продолжительности своей деятельности сыскная служба Империи Мин, просуществовавшая 224 года, до падения династии. Подробнее вот здесь Восточная Ограда (Дунчан) (vk.com)
http://bllate.org/book/13519/1200183
