Готовый перевод All Under Heaven / Все под небесами [❤️]: Глава 14. Несмотря ни на что, он запомнит этот момент.

Несмотря на то, что до столичного экзамена оставалось еще достаточно времени, Фуцзянь был расположен не близко от столицы. Чем раньше он доберется до туда, тем легче будет устроиться и начать подготовку к экзамену. Поэтому вскоре после отъезда Ци Цзигуана Чжао Су начал усиленно готовиться к отъезду.

Их дом сгорел дотла во время осады. Чжао Су попросил добрых соседей помочь с поиском нового жилья. Менее чем за полмесяца он нашел новый дом. Первоначальный владелец этого дома собирался переместиться с семьей подальше на запад, и цена на продаваемое жилище была вполне умеренной. Поэтому Чжао Су долго не раздумывая купил его.

Теперь он был юреном, признаваем кланом, и многие люди в городе даже пытались завязать с ним хорошие отношения, но Чжао Су не тратил на это слишком много времени. Обычно отказываясь принимать посетителей, иногда он посещал несколько банкетов по приглашению окружного судьи. Несмотря на то, что его статус стал значительно выше, он держался все также скромно, никогда ни на кого не смотрел свысока. Так что в глазах окружающих сын этой наложницы, которого когда-то выгнали из дома, был гораздо более многообещающим, чем его сводный брат.

Чжао Нуань тоже хотел заняться торговле, но он не осмеливался даже упомянуть об этом перед Чжао Шеньюем. Вместо этого он ходил и просил Чжао Су поговорить с его отцом вместо него. Поскольку Чжао Нуань беспокоил его изо дня в день, у него не было другого выбора, кроме как смягчиться и пойти поговорить с Чжао Шеньюем по этому вопросу. Они вели разговор наедине за закрытыми дверями большую часть дня, никто не знал, что сказал Чжао Су Чжао Шеньюю, но тот в конце концов разрешил своему сыну ехать в столицу вместе с Чжао Су.

Что касается поджога, то эта проблема была самой сложной.

Если бы время позволило, Чжао Су остался бы и расследовал это дело сам, пока все не прояснится, но это было невозможно.

От Фуцзяни до Пекина, даже если бы они поторопились, все равно потребовался бы один или два месяца пути. А столичный экзамен по сложности не шел ни в какое сравнение с провинциальным экзаменом. Несмотря на то, что на этот раз он каким-то образом занял первое место, это не означало, что это произойдет и в следулющий раз, поэтому ему нужно было больше времени, чтобы перечитать и подготовиться к экзамену.

Самым важным моментом было то, что не было абсолютно никаких доказательств того, что Чжао Цзинь устроил поджог. После инцидента Чжао Су поспрашивал немного соседей, но в то время повсюду царил хаос, все опасались за свою жизнь, поэтому никто не обратил никакого внимания, как возник пожар.

С точки зрения мотивов, Чжао Цзинь, очевидно, был первым среди подозреваемых, но с точки зрения статуса, он не мог просто пойти и обвинить своего сводного брата в этом преступлении. Кроме того, прямо сейчас он не являлся официальным лицом, сдавшим столичный экзамен.

Был предел тому, что он мог сделать, поэтому Чжао Су мог только попросить Ян Руфу провести расследование вместо него, чтобы он мог спокойно отправиться в путь в столицу. Он также попросил Дай Чжуна сообщить ему, если в этом деле будут какие-либо подвижки.

Он заранее подготовился к своему отъезду в столицу, но оставалась еще одна вещь, которую ему предстояло решить.

С тех пор как Чжао Су заполучил звание цзеюаня, каждый день к двери его дома приходили люди, пытаясь сосватать ему своих дочерей. После вторжения вукоу имя и репутация Чжао Су распространились по всему региону Чанлэ, даже генеральный инспектор написал ему похвальное письмо. Число людей, сватавших своих дочерей за него, был огромен, среди них были не только дочери правительственных чиновников, но встречались и дочери из литературных семей. Даже его матери госпоже Чэнь было трудно уследить за всем происходящим.

– Мама, – обратился к ней Чжао Су, подперев лоб руками, – я скоро уезжаю в столицу, когда у меня будет время взять жену, к тому же...

К тому же, прямо сейчас телу, в котором он находился, было всего семнадцать лет. В соответствии с современными стандартами, он все еще был подростком. До переселения ему нравилось быть одиноким, он боялся обязательств и не стремился поскорее жениться. Приехав сюда, он тем более не спешил привязывать себя к женщине, которая на всю жизнь будет обращать внимание только на три послушания и четыре добродетели(1).

(1) Три послушания и четыре добродетели – это набор моральных принципов и социальный кодекс поведения девиц и замужних женщин в восточноазиатском конфуцианстве, особенно в Древнем и Императорском Китае. Женщины должны были повиноваться своим отцам, мужьям и сыновьям, быть скромными и нравственными в своих поступках и речах.

Госпожа Чэнь нерешительно сказала:

– Но среди этих имен есть несколько, которые были представлены самой фурен лидера клана...

– Просто скажи им, что я сейчас обеспокоен столичным экзаменом. И у меня нет намерения обсуждать вопросы о браке. Если кто-то придет с предложением руки и сердца, помоги мне отказать этому человеку.

Госпожа Чэнь тихо вздохнула:

– Я знаю, что у тебя высокие стандарты и тебе не нравятся женщины этого округа, но ты же не можешь вечно оставаться одиноким?

Очевидно, госпожа Чэнь неправильно поняла его отказ, но такого рода недоразумения все равно помогали общему делу, и Чжао Су был не против позволить ей продолжать пребывать в заблуждении.

– Может быть, когда я окажусь в столице, найдется кто-нибудь из знати, кто захочет обручить свою дочь со мной.

Госпожа Чэнь не смогла удержаться от смеха:

– Ах, каков ты! –  так разговаривая и смеясь, она привыкла слушаться своего сына будучи кроткой женщиной. Поскольку Чжао Су был недоволен разговорами о браке, госпожа Чэнь не стала его принуждать и просто сменила тему.

К октябрю Чжао Су все подготовил и отправился вместе с Чжао Нуанем, Чэнь Чжу и другими на лодке на север.

Перед отъездом окружной судья Ян Руфу привел знатных людей Чанлэ, чтобы проводить его.

В этом году на провинциальных экзаменах Чанлэ смог занять два первых места в рейтинге. Ян Руфу также получил заслуженные почести за свою борьбу с вукоу, это действительно было два одновременных счастливых события, было даже благодарственное письмо, присланное из столицы. Если в ближайшем будущем не будет никаких серьезных потрясений, жизнь ему представлялась спокойной, гладко протекая в будущем. Ян Руфу чувствовал гордость, он как будто шел по воздуху, не хватало только двух крыльев за спиной.

Чэнь Чжу необычайно повезло. После того, как Чжао Су бросил его, он заболел и слег, что задержало его возвращение в Чанлэ, поэтому он случайным образом смог избежать встречи с вукоу. К тому времени, когда он вернулся, неприятности уже улеглись.

Стоял ясный и освежающий осенний день, тень от парусов красиво отражалась на реке Миньцзян, с берега доносился пленительный аромат османтуса.

Ян Руфу произнес искреннее напутствие:

– Шао Юн, Бо Сюнь, вы оба – надежда Чанлэ!

Шэнь Лексин рассмеялся:

– Шао Юн-сюн, ты должен вернуться со званием чжуанъюаня. У меня все еще есть хорошенькая младшая сестренка, которая ждет тебя!

Чжао Шенхай искренне сказал:

– Шао Юн, поменьше смущайся. Я уверен, что твой отец гордился бы тобой, если бы ты смог внести свое имя в золотой список на столичном экзамене.

Несколько других родственников и друзей выступили вперед, вторя этим словам в своих пожеланиях. Госпожа Чэнь была женщиной, поэтому ей не подобало присутствовать при прощании, но она уже все произнесла дома, отправив вместо себя Дай Чжуна проводить сына. У стоящего рядом с ним Чэнь Чжу была похожая ситуация. Чжао Су и Чэнь Чжу посмотрели друг на друга, оба чувствуя себя немного беспомощными перед толпой провожающих. Наконец-то избавившись от прощальной толпы, они вдвоем сели в лодку и сразу же спрятались в нижнем отсеке лодки, испытав единодушное облегчение.

Чэнь Чжу горько улыбнулся:

– Почему я чувствую, что бремя на моих плечах внезапно стало тяжелее?

Чжао Су похлопал его по спине, чувствуя себя не менее угнетенным:

– Давай просто сделаем все, что в наших силах.

Чжао Нуань вытянул ноги и положил их на пустой стул перед собой, смеясь над этими двумя унылыми учениками:

– Эй, вы. Лучше посмотрите на меня! Вот я живу беззаботно. Говорят, что императорский экзамен способен свести человека в могилу. Сколько же с древних времен должно быть людей полегло!

Уголки рта Чжао Су поползли вверх, и он ехидно спросил:

– Как ты думаешь, почему твой отец позволил тебе пойти со мной?

Чжао Нуань тут же улыбнулся:

– Су-гэ, что именно ты сказал моему отцу? Я могу только скромно восхищаться тобой!

– Я только сказал твоему отцу, что буду следить за тем, как ты учишься. Как только мы доберемся до Пекина, мы найдем тебе известного учителя, который подготовит тебя к следующему провинциальному экзамену.

Чжао Нуань жалобно воскликнул:

– Сюнди, мы же родственники, не слишком ли ты жесток со своим близким?

Чжао Су, больше не обращая на него внимания, снова повернулся к Чэнь Чжу:

– Бо Сюнь, что ты собираешься делать, когда мы доберемся до столицы?

Чэнь Чжу до этого с трудом удерживающийся от того, чтобы не рассмеяться при виде препирательств этих двоих, ответил, улыбаясь:

– Для начала я сниму гостевой дом, чтобы можно было там поселиться и спокойно готовиться к экзамену. Почему бы нам не сделать это вместе, чтобы мы могли присматривать друг за другом?

Чжао Су улыбнулся, ответил:

– Я тоже об этом подумал.

Чэнь Чжу взял с собой мальчика-слугу. У Чжао Су не было никакого предыдущего опыта путешествий, и сейчас он внезапно почувствовал, что без слуги действительно неудобно. Когда их лодка остановилась в Фучжоу, он сошел на берег и купил себе маленького служку.

Мальчишке, которого он приобрел, было всего около двенадцати лет. Он был продан своими родителями, пытающимися избежать голодной смерти где-то в районе Цзянси. После чего его насильно переправили уже в Фучжоу. Он был кожа да кости, но казался сообразительным малым. Чжао Су, заметив, что он, кажется, способен распознать пару-тройку китайских иероглифов, решил купить его и дал ему имя Чжао Жун.

– Шаойе, почему вы назвали меня баньяном? – Чжао Жун за два дня успел освоиться у спокойного нового хозяина. И уже смел задавать вопросы, любопытствуя.

– Фучжоу также известен под названием Жунчэн. Мы с тобой повстречались в этом городе. Поэтому я использовал «Жун»(2), когда давал тебе новое имя.

(2) Баньян – относится к инжирам-душителям, у которых из придаточных корней развиваются дополнительные стволы, что позволяет дереву неограниченно распространяться вширь. Еще иногда его называют дерево-лес. И мальчик не сразу понял, почему его назвали таким именем, пока Чжао Су ему все не разъяснил. Жун – 榕 – баньян. Жунчэн – 榕城 – город баньянов – другое название города Фучжоу.

Чжао Су хотел сказать «купил тебя», но он все еще был родом из нового времени и не мог привыкнуть к тому, что один человек покупает другого в качестве своего раба так же задешево словно горчицу.

Чжао Жун с усердно промыл кисточку и чернильный камень для своего молодого мастера. Он был умен от природы и за два дня выучил множество простых действий, так что у Чжао Су появилось больше времени непосредственно на сами занятия.

Чжао Су не переоценивал себя. Он знал, что смог занять первое место на провинциальном экзамене благодаря своей упорному труду, но это было не единственным решающим фактором.

Перед экзаменом он узнал, что чиновниками, проводившими провинциальный экзамен, были генеральный инспектор Лю и провинциальный комиссар Цзун, эти два чиновника оба были сторонниками войны и не любили пустых разговоров. Кроме того, на этот раз они специально добавили в экзаменационные работы вопрос о вукоу. Если бы он написал эссе, которое представляло бы собой красивые витиеватые речи без конкретики, он бы определенно потерпел неудачу. Таким образом, зная темперамент и предпочтения экзаменаторов Чжао Су знал смог хорошо подготовиться и написать такое эссе, которое удовлетворило чиновников, проверявших экзаменационные работы.

Однако предполагать, что подобное получится повторить на столичном экзамене, было бы слишком самоуверенно. Начать хотя бы с того, что предстоящие экзаменационные работы оценивали сразу много людей. У каждого человека свой темперамент и разные политические взгляды. Статья должна рассматривается каждым экспертом по отдельности. Было невозможно понять, кому из них может понравится хорошо написанное эссе, а кому-то более простой стиль с вескими аргументами. Поэтому Чжао Су должен потратить больше времени на тщательное запоминание «Четырех книг и пяти классиков», чтобы он был более уверен в своих силах на предстоящем экзамене.

Спустя два месяца они наконец добрались до столицы.

В своей прошлой жизни Чжао Су когда-то некоторое время даже жил в Пекине, но это был город из будущего, на несколько сотен лет старше этого. По сути все эти древние здания были по большей части давным-давно снесены, на их месте были построены стадион «Водяной куб» и «Птичье гнездо», а так же много небоскребов и других зданий высокого класса. Прогуливаясь по проспекту Чанъань, вы могли увидеть либо «Мерседес», либо «БМВ». В то время он не мог ощутить атмосферу древней столицы.

Изображение этих двух стадионов

Однако в этот момент он стоял перед городскими воротами Пекина времен династии Мин, глядя на древнюю столицу, которая была столицей империи со времен династии Цзинь. Мох, росший на городской стене, нисколько не умалял величественного духа этого города, повидавшего процветание и упадок Китая на протяжении почти тысячи лет.

Теперь сюда явился еще один неизвестный человек по имени Чжао Су.

Он либо будет внесен в золотой список, либо вернется к себе домой, оставив свои устремления после постигшей его неудачи, как бесчисленное множество других юреней до него. Но в любом случае он запомнит этот момент, он запомнит, что у него тоже были благородные устремления, и он хотел приложить руку к изменению истории.

Чжао Су поднял голову, посмотрел на возвышающуюся городскую стену и что-то пробормотал себе под нос.

– О чем тут думать! – Чжао Нуань похлопал его по плечу и громко продолжил. – Ты ведешь себя как деревенщина, приехавшая первый раз в большой город. Что за трепет перед этими стенами?

Его слова привлекли множество взглядов прохожих, многие из которых смотрели на Чжао Су и от души смеялись над ним.

Чжао Су пребывал в хорошем настроении, поэтому не стал оправдываться или злиться, а просто лениво сказал:

– Я думал о том, что мы будем есть сегодня на ужин.

Увидев, что Чэнь Чжу смотрит на них с улыбкой, Чжао Нуань прошептал ему:

– Вот что ты за булочка с черным кунжутом, где под белым лицом скрывается черная начинка. И ты не смейся. Когда придет время, он продаст тебя, и ты поможешь еще ему сосчитать свои деньги.

Чэнь Чжу ухмыльнулся, защищая товарища:

– У Шао Юна большое сердце и большой ум, он и глазом не моргнет, даже если гора Тай рухнет(3).

(3) Гора Тай, Тайшань известна как восточная гора Священных гор Китая. Он ассоциируется с восходом солнца, рождением и обновлением, является одной из пяти священных гор даосизма. Высота 1532,7м. Обрушение горы Тай символизирует катастрофу, сокрушающую чуть ли не основы мироздания. Т.е. гг всегда невозмутим и не теряется, в какой бы ситуации не оказался.

Чжао Нуань покачал головой и горестно вздохнул:

– С меня хватит, как долго ты знаешь его, что готов принять его сторону в разговоре? Один Чжао Шао Юн уже подавлял меня, теперь же вас таких двое. Чувствую, что дни мои в будущем станут тяжелыми! – он был так занят своими переживаниями, бормоча всякую чушь, что на самом деле не заметил беспокойства Чэнь Чжу.

Через несколько дней они, наконец, нашли дом. Он вполне подходил им для погружения в учебу. Посоветовавшись с Чэнь Чжу, Чжао Су решил снять этот дом. Дом был просторным, в нем было несколько комнат, так что каждый из них мог иметь свою комнату.

Поскольку их слуги не умели готовить, Чэнь Чжу нанял пожилую женщину, чтобы она готовила им троим. Ей платили только за готовку, поэтому она не проживала вместе с ними в доме, приходя сюда только днем ненадолго.

Это было действительно удобно, но кулинарные навыки старухи оставляли желать лучшего. По сути это было просто съедобно, но без каких-либо изысков. Двое других могли только рассчитывать, когда у Чжао Су будет хорошее настроение, чтобы он приготовил несколько блюд для них. Иногда они выходили поесть в ресторане.

Дни, наполненные спокойствием, пролетали незаметно, наступил уже день зимнего солнцестояния.

Для людей в древние времена праздник Зимнего солнцестояния(4) было очень важным праздником, можно сказать, что это было событие такого же масштаба, как Лунный Новый год. В этот день Императорский двор отдыхал, а народ проводил различные ритуалы, широко отмечая этот праздник.

(4) Дунчжи — праздник зимнего солнцестояния в Китае и странах китайского культурного влияния. Это один из важнейших праздников годового цикла. Идея праздника тесно связана с концепцией баланса инь и ян. В древнем Китае считали, что с этого времени поднимается мужская сила природы (ян) и начинается новый цикл. День зимнего солнцестояния считался счастливым днем. Традиционное блюдо в этот день – пельмени.

Чэнь Чжу был человеком, который всегда усердно занимался, и если бы он родился в наше время, он был бы любимым учеником каждого учителя. Естественно, он не принимал участия в празднествах и предпочел бы остаться дома, чтобы учиться дальше. Однако Чжао Нуань не выдержал этого и заставил его и Чжао Су выйти посмотреть на праздник.

– В праздники нужно веселиться и отдыхать. Будьте осторожны, иначе совсем сойдете с ума от учебы. Идемте, идемте, этот сюнди покажет вам, ребята, какой он – внешний мир… Эх, может, нам сначала пойти к Ван Хуа Лоу или Цзуй Мэн Лоу(5)?

Странно. Почему это звучит как названия публичных домов?

(5) Ван Хуа Лоу – 万花楼 – Башня тысячи цветов. Цзуй Мэн Лоу – 醉梦楼 – Башня пьяных грез.

Чэнь Чжу, который шел позади, нервно рассмеялся, вместо этого Чжао Су неторопливо сказал:

– Ну, раз уж мы все равно здесь, не нужно хмуриться. Давайте ко всему относиться сегодня проще, как к способу расслабиться.

Чэнь Чжу покачал головой и честно ответил:

– Я не родился таким талантливым и умным, как Шао Юн. Я слышал, что он начал учиться читать и писать только в тринадцать лет. И всего за несколько коротких лет он смог достичь так многого. Даже если бы я захотел, я бы не смог догнать его сейчас. Я только надеюсь усердно заниматься, чтобы восполнить недостаток моего таланта.

Чжао Су невольно рассмеялся.

Люди всегда думали, что он гений, но никто не знал, что на самом деле он только и делал, что учился от заката до рассвета. Поскольку это было так, он тосковал по тому, чтобы просто выйти на улицу и повеселиться несколько часов.

Втроем они вышли к восточным воротам. С первого взгляда перед ними раскинулся город, освещенный праздничными фонарями так же ярко, как днем, море огней простиралось перед ними до самого горизонта.

Во время таких праздников незамужние дочери из знатных семей, которые обычно редко выходят на улицу, тоже выходили полюбоваться фонарями в сопровождении своих семей.

Улицы были заполнены людьми, которые тесно общались, ходили друг к другу в гости. Только представьте себе это грандиозное празднество.

Чжао Нуань вдруг возбужденно воскликнул:

– Мы действительно находимся под ногами императора. В Чанлэ вряд ли можно увидеть что-либо подобное! – сказав это, он обернулся, чтобы только обнаружить, что где-то потерял из виду двух других.

К счастью, день был не слишком холодным, а они трое были молодыми людьми, так что не нужно было сильно беспокоиться о том, что с кем-нибудь из них что-либо может случиться.

Чжао Су мысленно беззвучно жаловался в сердцах на то, что холодный ветер хлещет его по лицу, пока он бесцельно движется в общем направлении.

– Сколько это стоит? – заданный взрослый вопрос бел произнесен детским милым голосом, так что люди, которые услышали его, не могли удержаться от смеха.

http://bllate.org/book/13519/1200180