Готовый перевод The Cat Who Farms in the Post-Apocalyptic Wasteland / Кот, возделывающий поля в постапокалиптическом мире: Глава 18.

Глава 18. Будущее

Ся Хоцю мысленно вернулся к первым дням Великой Катастрофы.

Как он научился превращаться? Да он и сам толком не помнил. Просто в какой-то момент, когда отчаяние достигло предела, это случилось.

Он не стал вдаваться в подробности, лишь потрепал брата по голове:

— Придёт время – и ты сможешь.

Ся Лунун помрачнел. Что это за "время" такое? Как его приблизить?

Они немного посидели на диване, молча. Затем Ся Хоцю поднял Ся Лунуна на ноги: — Иди, мойся и ужинай. А потом – спать, сколько влезет.

— Ладно, — Ся Лунун, пошатываясь, побрёл за ведром, закинул в корзину чистую одежду.

Проходя мимо зеркала в ванной, он вдруг остановился. Заглянул в отражение, потрогал коротко стриженные волосы:

— Брат, у меня волосы отросли. Может, подстричь?

— Какие же это "отросли"? — Ся Хоцю окинул его взглядом. — Тебе что, нравится лысым ходить?

— Скоро лето. С короткими волосами не так жарко.

— Слишком короткие – тоже плохо. Кожа головы обгорит. А так – в самый раз.

— Ну ладно, — Ся Лунун немного расстроился.

Ся Хоцю подошёл, взъерошил его и без того торчащие волосы:

— Тебе любая стрижка к лицу.

Ся Хоцю вгляделся в лицо брата: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы… Даже в этом, постапокалиптическом, мире, где красота отошла на второй план, Ся Лунун был, несомненно, красив. По любым меркам.

Он ласково сжал шею брата:

— Пошли.

Ся Лунун, ещё раз взглянув на себя в зеркало, и, признав, что брат прав, последовал за ним.

Они приняли душ, а потом отправились в столовую.

Сегодняшний "стандартный" ужин: варёный батат, рисовая каша с капустой и тушёная фасоль с солёными овощами.

После трёх дней пиршеств эта еда казалась Ся Лунуну совершенно безвкусной.

Поковырявшись в тарелке, он поднял глаза на брата:

— Брат, а давай будем дома готовить?

— Что? — Ся Хоцю замер, не донеся ложку до рта. — Тебе не надоест каждый день у плиты стоять?

— Да какая плита! И что в этом такого? Всё равно же надо что-то делать. Продукты добывать – дело непростое. А если будем сами готовить, сможем хоть немного сэкономить.

— Об этом не беспокойся. Я заработаю.

Ся Лунун возразил:

— Заработаешь-то заработаешь, но не тебе же одному на весь дом вкалывать. К тому же, эта столовская еда… Невозможно её есть. У кого есть дом, семья, разве будут постоянно в столовой питаться?

Ся Лунун настаивал, и Ся Хоцю, немного подумав, согласился:

— Ладно, попробуем. Если надоест – вернёмся в столовую.

Ся Лунун заверил:

— Точно не надоест!

Ся Хоцю усмехнулся, промолчав.

Вечером к ним присоединился Янь Синянь. Услышав о планах Ся Лунуна, он улыбнулся:

— А можно, я к вам присоединюсь? Буду с вами в доле.

Ся Лунун инстинктивно посмотрел на брата.

Тот едва заметно кивнул, предоставляя Ся Лунуну самому решать.

Ся Лунун, видя, что брат не против, с готовностью ответил:

— Конечно, Синянь! Только с тебя – плата за еду.

Янь Синянь, с лёгким прищуром, сказал:

— Я смотрю, у вас дома и кастрюли, и сковородки есть. Надо только дров наготовить, и можно начинать.

Он легонько толкнул Ся Хоцю локтем:

— Завтра как раз дел особых нет. Сходим за дровами?

— Я тоже пойду! — тут же заявил Ся Лунун. — Я уже научился вязанки вязать, когда мы в прошлый раз ходили.

Ся Хоцю, посмотрев на брата, кивнул.

После ужина Янь Синянь вызвался помыть посуду.

Не успел он закончить, как кто-то постучал. Ся Хоцю вышел.

Ся Лунун слышал приглушённые голоса, но слов разобрать не мог.

Выйдя на улицу, он увидел, что гость уже ушёл.

Ся Хоцю сказал:

— Из столовой приходили. Сказали, что кабана разделали, надо забрать мясо.

— Отлично! — обрадовался Ся Лунун. — Пойдём прямо сейчас?

— Бери корзины, — сказал Ся Хоцю. — Ты оставайся дома, а мы с Синянь сходим.

Ся Лунун запротестовал:

— Я тоже хочу! Вечером всё равно делать нечего.

Янь Синянь улыбнулся:

— Пусть идёт. Заодно и Ляо Чэну мяса отнесём.

Ся Лунун тут же закивал.

Взяв корзины, они отправились в столовую. По дороге им встречалось больше людей, чем обычно, но никто не заговаривал, лишь здоровались.

Ся Лунун, глядя на Янь Синяня, шедшего впереди с невозмутимым видом, подумал, что все побаиваются фактического руководителя базы, поэтому и ведут себя так сдержанно.

Их дом находился недалеко от столовой.

Мясо, уже разделанное, лежало на столе, подстеленном чистыми банановыми листьями.

Повар столовой, вежливо улыбаясь, объяснил:

— Голову, лёгкие и кишки мы оставили себе. Остальное – здесь. Тонкие кишки вычищены, из них можно делать колбасу. И тридцать цзиней фарша нарубили.

Янь Синянь кивнул:

— Спасибо.

— Не за что, Янь. Давайте мы вам всё донесём?

— Не надо, сами справимся, — Янь Синянь оглядел мясо. — А солома у вас есть? Надо кусок, цзиней десять, завернуть.

Повар тут же кивнул:

— Есть, конечно. Сейчас принесу.

Он быстро сходил за соломой, ловко обернул ею кусок мяса весом около десяти цзиней и передал Янь Синяню.

Янь Синянь, в свою очередь, протянул мясо Ся Лунуну:

— По дороге занесёшь Ляо Чэну.

Ся Лунун кивнул.

Кабан оказался огромным. Чистого мяса вышло больше двухсот цзиней.

Янь Синянь и Ся Хоцю взвалили на плечи по коромыслу. Корзины прогнулись под тяжестью.

Ся Лунун, с куском мяса в руках, пошёл следом. На перекрёстке он свернул к дому Ляо Чэна.

Когда он добрался, Ляо Чэн уже спал. С трудом разлепив глаза, он открыл дверь и, зевая, спросил: — Ся Лунун? Ты чего?

— Мясо тебе принёс, — Ся Лунун, боясь, что Ляо Чэн откажется, добавил: — Синянь велел.

Ляо Чэн замер, не донеся руку до лица, и тут же замахал руками:

— Я же не охотился, какой мне кусок? Не заслужил! Забирай обратно, и передай Яню спасибо.

Ся Лунун попытался вручить ему мясо:

— Синянь считает, что заслужил.

— Нет, нет. Так не пойдёт. Раз не участвовал, значит, не участвовал. Нельзя нарушать правила. Забирай мясо. Я как-нибудь зайду к вам в гости, поем.

Ляо Чэн был непреклонен. Ся Лунун, как ни уговаривал, не смог его переубедить. Пришлось возвращаться с мясом домой.

Увидев, что Ся Лунун вернулся с мясом, Ся Хоцю удивился:

— Почему не отдал?

— Ляо Чэн говорит, что не охотился, не заработал. Ни в какую не взял, — Ся Лунун положил мясо обратно в корзину, зашёл на кухню, налил воды, жадно выпил. — Брат, а как всё это мясо сохранить?

— Ладно, не взял, так не взял. Взвесим цзиней шестьдесят, сдадим годовую норму, а остальное… Часть засолим, часть на колбасу пустим, ещё вяленого мяса сделаем. А остальное пожарим, съедим за пару недель.

Внимание Ся Лунуна привлекли первые слова:

— Какую ещё норму?

— Как какую? База-то должна на что-то существовать. Те, кто на охоту ходит, сдают больше всех: тридцать цзиней мяса или шестьдесят цзиней зерна, равного по ценности рису, в год. А те, кто на базе работает, на полях, – вдвое меньше.

— А если не сдадут?

— Тогда отрабатывают на благо базы.

— Но ведь и так все работают на базу?

— Да, но это другое. Чтобы база жила, все должны вкладываться, — Ся Хоцю, подтолкнув брата к выходу, добавил: — Ладно, иди спроси у Синяня, будет ли он вместе с нами сдавать.

Ся Лунун, ухватившись за дверной косяк, возразил:

— Но я же, в основном, на базе работаю, на огороде! Почему я должен сдавать, как охотник?

Ся Хоцю строго посмотрел на него:

— Передумал на вылазки ходить?

— Нет! — Ся Лунун тут же выбежал за дверь.

Он помчался к Янь Синяню и передал слова брата.

Янь Синянь улыбнулся:

— Совсем забыл про это. Давай вместе взвесим, а я потом отнесу в управу.

Ся Лунун кивнул.

Весы были прямо у них дома. Они взвесили всё мясо.

Без костей вышло двести семнадцать цзиней. Отняв девяносто цзиней, которые нужно было сдать базе, осталось сто двадцать семь. Из них тридцать уже были нарублены на фарш для колбасы.

Из оставшихся девяноста семи цзиней тридцать решили засолить, ещё тридцать – пустить на тушёнку, а оставшиеся тридцать семь – пожарить и съесть в ближайшие две недели.

Ся Лунун, глядя на гору мяса, сглотнул:

— То есть, нам троим нужно съедать больше двух цзиней мяса в день?

Вот это роскошь!

— Не совсем, — возразил Ся Хоцю. — После превращения, в течение трёх дней, каждому нужно не меньше трёх цзиней мяса в день.

Ся Лунун прикинул в уме. Получается, что и тридцати семи цзиней на полмесяца не так уж и много.

Непростое это дело – хозяйство вести.

Мяса много, и хлопот с ним тоже немало.

Они одолжили у базы дров, зажгли свечи и провозились до полуночи: что-то солили, что-то жарили, что-то тушили.

Густой, насыщенный запах мяса заполнил весь дом. Закончив с заготовками, Ся Лунун, не удержавшись, среди ночи замесил тесто, наделал лапши и сварил её с зелёным луком.

Желтоватая лапша, изумрудный лук, наваристый бульон из костей, ломтики мяса, щепотка острого перца, капля ароматного уксуса… От одного вида этого блюда слюнки текли.

Все трое, не отрываясь, уплетали лапшу, обливаясь потом.

После нескольких дней мясной диеты, лапша, богатая углеводами, казалась особенно вкусной.

Даже Ся Лунун, с его скромным аппетитом, съел две большие порции.

Ся Хоцю и Янь Синянь и вовсе умяли по три с половиной порции, опустошив огромную кастрюлю.

Покончив с едой, Янь Синянь и Ся Хоцю, не давая Ся Лунуну опомниться, быстро вымыли посуду.

Ся Лунун, наблюдая за ними, стоящими рядом у раковины, не мог отделаться от ощущения, что между ними что-то есть. Что-то большее, чем просто дружба, но ещё не любовь.

— О чём задумался? — Ся Хоцю, вытерев стол мокрой тряпкой, заметил странное выражение лица брата. Взгляд его стал предупреждающим.

— Ни о чём. Пойду зубы почищу, — Ся Лунун тут же юркнул на кухню, схватил щётку, зубную пасту, набрал воды и выскочил на улицу.

Стоя на улице и чистя зубы, он услышал, как Янь Синянь спросил:

— Что такое?

А Ся Хоцю ответил:

— У Ся Лунуна вид какой-то… подозрительный.

Янь Синянь тихо рассмеялся. И Ся Лунун вдруг подумал, что у Синяня очень приятный голос.

http://bllate.org/book/13497/1199376