Готовый перевод The Cat Who Farms in the Post-Apocalyptic Wasteland / Кот, возделывающий поля в постапокалиптическом мире: Глава 4.

Глава 4.

Ся Лунун не подозревал о разговоре брата и Ляо Чэна.

Подойдя к теплице, он с любопытством оглядел её.

Тепличка занимала примерно половину грядки. Плёнка, покрывавшая её, пожелтела от времени и покрылась сетью мелких трещин.

Ся Лунун осторожно приподнял край плёнки, отгребая землю, которой она была прижата.

Внутри оказалось намного теплее, чем снаружи. В лицо ударил влажный, затхлый запах перепревшей соломы.

Ся Лунун заглянул внутрь. В теплице росли три вида овощей: пекинская капуста, чеснок и молодая зелень.

Кочаны капусты были огромными, каждый – высотой по бедро Ся Лунуну. Они выстроились в ряд, словно бетонные тумбы.

Он придвинулся ближе, внимательно рассматривая капусту. Кроме размеров и более насыщенного зелёного цвета наружных листьев, она ничем не отличалась от той, что он видел в супермаркете до катастрофы.

Запах тоже был знакомым. Похоже, обычная капуста просто стала больше.

То ли сорт такой, то ли мутация…

Чеснок, росший рядом, выглядел вполне обычно: и размером, и формой, и запахом он не отличался от магазинного.

Ся Лунун выбрал три самых толстых стебля.

Он никогда раньше не занимался огородничеством. Схватив стебель у основания, он потянул, но… чеснок не поддался.

Ся Лунун покраснел от натуги, снова потянул, но стебель словно врос в землю.

— Вот же! — выдохнул он, вытирая пот со лба.

Он упрямо схватился за стебель обеими руками и снова рванул.

На этот раз он приложил все силы, напрягся так, что на шее вздулись жилы. Наконец, послышался треск, и… стебель обломился.

Ся Лунун не удержал равновесия и, потеряв точку опоры, шлёпнулся на землю, задев плечом каркас теплицы. Раздался громкий стук.

Он машинально поднял обломок стебля и ошеломлённо уставился на него.

— Ся Лунун! — Голос брата заставил его вздрогнуть.

Ся Хоцю, поспешивший на звук, приподнял край плёнки и заглянул внутрь.

— Что случилось?

— Да вот… — Ся Лунун, потирая ушибленный зад, протянул брату обломок чеснока. — Сломал.

— Ничего страшного. Давай я. — Ся Хоцю оглядел обломок, подошёл к грядке, ухватил стебель у самого основания и лёгким движением выдернул его из земли.

Ся Лунун взял чеснок.

Корневище, густо оплетённое тонкими корешками, напоминало кисточку. На нём налипли комья земли.

Ся Лунун начал счищать землю и обрывать корешки.

— Корни тоже можно есть, — остановил его Ся Хоцю, указывая на луковицу чеснока. — Просто стряхни землю.

Ся Лунун с сомнением посмотрел на мочалку корней, но послушно перестал их обрывать и принялся стряхивать землю.

Ся Хоцю, осмотрев грядку, выбрал два более тонких стебля, росших гуще остальных, выдернул их и протянул брату. Затем перешёл к грядке с зеленью.

Ся Лунун подошёл ближе и увидел, что листья салата изъедены. На некоторых остались лишь прожилки.

— Сколько же тут вредителей!

— Зелень – лакомый кусок для насекомых. В теплице ещё терпимо, а на открытом воздухе… Не успеешь оглянуться, как всё сожрут.

Ся Лунун наблюдал за братом. Тот, как и с чесноком, выбирал более слабые и тонкие ростки.

Он попытался повторить, неуклюже выдёргивая зелень.

— А почему не берём большие? — спросил он.

— Они из одной партии рассады. Большие ещё подрастут, а эти… так и останутся мелкими.

Ся Лунун понимающе кивнул и спросил, стараясь говорить тише:

— Капуста – вон какая огромная, а зелень – совсем крошечная. Почему бы не выращивать одну капусту? Это же выгоднее.

— Капуста растёт два месяца, а зелень – дней двадцать. Нужно разнообразие.

Ся Лунун кивнул.

Он и сам, съев всего несколько порций варёной капусты, уже чувствовал к ней отвращение. Хотелось чего-нибудь другого.

Брат, не прерывая разговора, быстро набрал пучок зелени и выпрямился:

— Пойдём.

Ся Лунун разогнулся, потирая ноющую поясницу. Краем глаза он заметил, как брат что-то сорвал с листа салата, бросил на землю и раздавил ногой. Потом ещё и ещё…

— Брат, что ты там делаешь? — Ся Лунун подошёл ближе.

Ся Хоцю, не отвечая, раскрыл ладонь.

— Клопы-щитники. Вонючки, — пояснил он.

Ся Лунун невольно отпрянул и брезгливо поморщился.

Но тут же заметил что-то странное. Нахмурившись, он снова наклонился.

— А что это у него под головой?

— Тоже голова, — Ся Хоцю поднёс клопа ближе. — Мутация.

— Что?!

Только теперь Ся Лунун разглядел: у клопа было три головы!

Одна – обычная, на своём месте. Вторая – под ней, на спинке. А третья – слева от второй, недоразвитая, с одним глазом, но всё же различимая.

По телу Ся Лунуна пробежала дрожь. Он невольно отшатнулся, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

— Что это такое? — прошептал он.

Этот клоп вызывал омерзение.

Ся Хоцю, заметив, как брат потирает предплечья, словно пытаясь согреться, швырнул насекомое на землю и раздавил ногой.

— Просто уродливый. Ничего ядовитого.

Ся Лунун глубоко вздохнул.

— А дикие звери… они тоже так мутируют?

Теперь он понимал, почему в медицинском дворике так подчёркивали разницу между людьми со звероформами и настоящими дикими животными.

Зверя с несколькими головами или лишними лапами ни с чем не спутаешь.

— Бывают и не такие уродливые мутации, — ответил Ся Хоцю. — Ладно, пойдём. Нас ждёт обед.

Ся Лунун послушно кивнул, но взгляд его то и дело возвращался к земле.

Ляо Чэн, заметив, что братья задерживаются, докурил и подошёл к теплице.

Увидев выражение лица Ся Лунуна, он удивлённо спросил:

—Что случилось?

— Да вот, увидел пару мутировавших клопов.

— Ся Лунун раньше не видел мутировавших насекомых и зверей? — быстро сообразил Ляо Чэн. — Ничего страшного. На базе за этим следят. Несколько раз в год проводят зачистку. Да и на вершине горы постоянно дежурят. Действительно опасные твари сюда не проберутся. Главное – не трогать их руками и не подпускать к себе.

—  А мясо, которое мы едим?.. - Ся Лунун запнулся.

 — Давно уже не охотились, — Ляо Чэн понял его опасения. — Не волнуйся, мясо нормальное. Таких вот, с кучей голов и лап, мы не едим. Слишком сильные мутации – это, как правило, яд.

Ся Лунун облегчённо вздохнул.

— Мясо, которое мы сегодня будем есть, я ещё на Новый год припас. Знаешь же, в столовой есть большой ледник? Там, в подвале, лёд хранят. Продукты могут храниться до полугода. Вот я и припрятал кусок.

Ся Лунун кивнул. Это было ему понятно.

До катастрофы в морозилке продукты тоже могли храниться месяцами.

Ляо Чэн облизнулся:

— Кстати, у меня ещё и перец чили припасён. Сегодня устроим пир. С рисом – объедение!

—  У нас дома ещё есть полмешка риса, — вставил Ся Хоцю. — Ты иди за перцем, а я схожу за рисом.

— Не нужно, не нужно, — замахал руками Ляо Чэн. — У меня тоже есть рис.

— Не спорь. Ты даёшь мясо, мы – рис. Мы и так в выигрыше.

Ляо Чэн несколько раз пытался отказаться, но Ся Хоцю был непреклонен. В итоге Ляо Чэн, весело посмеиваясь, отправился домой за перцем и приправами.

А Ся Хоцю повёл Ся Лунуна домой за рисом.

— Брат, а где у нас рис? — спросил Ся Лунун. — Я что-то не видел.

— Под потолком, в моей комнате. Видишь, там вещи висят? Рядом с одеялом – мешок с рисом.

На базе, если в семье было много людей, зерно обычно хранили в амбарах. А если семья небольшая, как у Ся Лунуна, то запасы подвешивали к потолку.

Сухофрукты, сладости, приправы – всё хранили так же. Это защищало продукты от сырости, пыли, а главное – от грызунов и насекомых.

Ся Хоцю снял мешок с рисом.

— Отнесём рис в столовую. За обработку с нас возьмут полфунта риса за каждые десять фунтов. Остальное отдадут нам в виде крупы и отрубей.

Рис после обмолота превращался в крупу и отруби.

Крупу ели, а отруби иногда тоже добавляли в пищу, но чаще всего – скармливали скоту.

У Ся Лунуна не было скота, поэтому отруби обычно обменивали на рынке на что-нибудь другое.

Ся Лунун посмотрел на небольшой мешочек с драгоценным рисом и впервые почувствовал сожаление.

— А мы не можем сами обмолотить рис? — спросил он.

Под деревом у столовой стояла каменная ступа. Обмолотить рис можно было и самим.

Ся Хоцю, сжимая в руке мешок с рисом, подтолкнул брата плечом, направляя его к выходу.

— Это долго и тяжело. Не стоит того.

Ся Лунуну пришлось смириться.

Они отнесли рис в столовую, сдали на обмолот и попросили сразу же сварить порцию.

За это тоже пришлось отдать часть риса, а рисовый отвар оставался в столовой.

Ся Лунун устроился у входа в кухню, наблюдая, как повара промывают рис и ставят его в большую пароварку.

Столовая кормила почти восемьдесят процентов жителей базы. Огонь в очаге горел ярко. Едва рис поставили вариться, как по кухне распространился тонкий, сладковатый аромат.

Ся Лунун, сидя у входа, не сводил глаз с пароварки, жадно втягивая носом запах. Он так давно не ел белого риса!

С тех пор, как он очнулся, ему давали только рисовую кашу.

Аромат варёного риса… Ещё не попробовав, Ся Лунун уже представлял себе, как нежные, горячие зёрна тают во рту.

Он не сводил глаз с пароварки, даже когда Ляо Чэн принёс приправы и вместе с поварами принялся разделывать мясо.

В столовой уже начался обед. Жители базы, группами по три-пять человек, подходили с талонами и мисками, получали свою порцию. Заметив Ся Лунуна, сидящего у входа в кухню, они бросали на него любопытные взгляды.

Но Ся Лунуну было всё равно. Он сидел на низенькой деревянной скамеечке, жадно втягивая носом аромат, доносившийся из кухни. Даже если не удастся поесть, то хотя бы подышать этим запахом…

Пока он упивался ароматом, на кухне уже нарезали мясо и овощи, разогрели масло и принялись готовить жаркое.

Масло зашипело, чеснок подрумянился, острый перец обжарился… По кухне, вытесняя запах варёного риса, распространился дразнящий, острый аромат.

Ся Лунун впервые после пробуждения почувствовал этот запах. Воспоминания о жизни до катастрофы нахлынули на него. Он больше не думал о рисе. Теперь все его мысли были заняты мясом.

Звук шипящего масла, в котором обжаривалось мясо с чесноком и перцем, был и мучительным, и сладостным. Ся Лунун закашлялся, но не отвёл взгляда.

Ляо Чэн велел ему сидеть у входа в кухню и следить, чтобы повара не воровали, а сам, стоя неподалёку, курил и разговаривал с Ся Хоцю.

Ся Хоцю отвечал невпопад, не сводя глаз с брата.

Ся Лунун только недавно пришёл в себя. Во время комы, чтобы облегчить уход, ему сбрили волосы.

Сейчас волосы едва отросли, и он был похож на послушника, только что покинувшего монастырь. Отсутствие волос, бледная, тонкая кожа делали его ещё моложе.

При виде брата сердце Ся Хоцю сжималось от боли.

Ляо Чэн, заметив, что Ся Хоцю не сводит глаз с Ся Лунуна, тоже посмотрел на него и с сочувствием произнёс:

— А Ся Лунун-то – молодец.

— Чем меньше хлопот он доставляет, тем больше за него переживаешь, — усмехнулся Ся Хоцю. — Спасибо тебе за помощь. Давай сегодня выпьем как следует.

Ляо Чэн, услышав о выпивке, просиял и хлопнул Ся Хоцю по плечу:

— Вот это по-нашему!

http://bllate.org/book/13497/1199362