Глава 2
Шэнь Тинчжоу питал необъяснимую слабость к мягким пушистым вещам. Настолько сильную, что даже пух одуванчиков вызывал у него желание прикоснуться. Этот контраст отразился и в интерьере его квартиры: гостиная оформлена в строгом минималистичном стиле — чёрный, белый, серый, но спальня буквально утопала в уютных пушистых текстурах. Даже ковёр здесь напоминал облако под ногами.
Зарывшись лицом в любимую подушку, Тинчжоу попытался справиться с накатившим смущением. Аккуратно вернув подушку на место у стены, он уже собирался лечь спать, когда телефон на прикроватной тумбочке завибрировал.
Звонил Сун Циннин. Тинчжоу мгновенно ответил.
— Доктор Шэнь, не могли бы вы приехать в отель "Платинум", номер 1902? У Цзинхана... проблемы, — встревоженный голос в трубке.
Ли Цзинхан был вторым работодателем Тинчжоу. А Сун Циннин — второй супруг его отца. Да, мужчина. Молодой отчим Ли Цзинхана.
Сун Циннин, зажав телефон плечом, с трудом тащил пасынка по коридору:
— В комнате отдыха он выпил бокал вина... Кажется, туда что-то подмешали. После этого начал странно себя вести... Да, сознание спутанное, дыхание частое...
Внезапно Цзинхан обмяк и начал оседать. Циннин, не раздумывая, рванулся его поддержать. Телефон отлетел к стене, экран погас.
Циннин потянулся было за телефоном, но горячие пальцы сжали его запястье. Он вздрогнул и повернул голову.
— Сначала в номер, — хрипло произнёс Цзинхан сквозь упавшие на лоб пряди.
Циннин торопливо кивнул. Стиснув зубы, он приподнял Цзинхана и, практически волоча, довёл до номера 1902. Не успел он потянуться к выключателю, как Цзинхан снова прошептал:
— В ванную.
Последние силы ушли на то, чтобы дотащить пасынка до ванной комнаты и опустить у стены. Циннин опустился на колени, ожидая дальнейших указаний.
Тишина затягивалась, и он поднял взгляд.
В неосвещённую ванную проникал лишь тусклый оранжевый свет из коридора. Цзинхан сидел на полу — очки потерялись где-то по пути, мятая рубашка выбилась из жилета, воротник распахнут. В его узких глазах плескалось что-то тёмное и опасное, как затаившийся огонь. Он неотрывно смотрел на Циннина.
Дыхание Циннина перехватило, сердце заколотилось о рёбра. Цзинхан поднял руку, его обжигающая ладонь легла Циннину на затылок, притягивая ближе...
Резкий звонок в дверь разрушил напряжённую тишину ванной.
Зрачки Циннина расширились. Он очнулся, словно ото сна, и попытался оттолкнуть Цзинхана. Тот даже не шелохнулся, лишь крепче стиснул руку Циннина, почти касаясь лбом его плеча:
— Не бойся. Помоги мне добраться до кровати.
Странным образом эти слова успокоили Циннина. Он коротко кивнул.
Тинчжоу прождал за дверью целых две минуты. Когда дверь наконец открылась, в тусклом свете прихожей он увидел Сун Циннина — одежда почему-то влажная, щёки пылают, во всём облике читается смятение.
— Проходите, доктор Шэнь, — пробормотал он, опустив голову.
Что-то в его виде насторожило Тинчжоу. На шее Циннина виднелся след, похожий на укус комара, но в полумраке сложно было разглядеть.
— Где господин Ли? — спросил доктор, сосредоточившись на пациенте.
— Там... внутри, — всё так же тихо ответил Циннин.
Тинчжоу уже примерно понял ситуацию — в вино подмешали возбуждающее. Ничего удивительного: из десяти богатых красавцев-директоров семеро хоть раз попадались на такую уловку. Оставшиеся трое обычно сами подсыпали что-то своим будущим "вторым половинкам".
Состояние Ли Цзинхана не вызывало особых опасений. Тинчжоу достал из чемоданчика раствор глюкозы — она увеличит объём циркулирующей крови, ускорив выведение алкоголя и наркотика.
Доктор взял руку пациента, обработал место укола, но когда собрался ввести иглу, Цзинхан закашлялся. Циннин тут же метнулся за водой.
Когда Цзинхан брал стакан, их пальцы случайно соприкоснулись. От этого обжигающего прикосновения уши Циннина вспыхнули, он отдёрнул руку.
Бровь Тинчжоу дрогнула. Показалось ли ему, или между этими двумя действительно что-то происходит?
Цзинхан сохранял невозмутимость. Подавив кашель, он сделал несколько глотков. Тинчжоу снова обработал место укола и поставил капельницу.
Пока шла инфузия, он объяснял Циннину, что делать дальше.
— А есть какие-то ограничения в питании? — спросил тот внимательно.
— Пару дней лучше придерживаться лёгкой диеты.
Циннин кивнул и невольно бросил взгляд на кровать. Цзинхан смотрел на него — его тёмные глаза затягивали, как омут. Циннин испуганно отвернулся.
Тинчжоу заметил этот обмен взглядами. Прежнее подозрение вернулось.
Отчим и пасынок...
В голове непрошено зазвучала песня "Утопающий".
"Стоп!" Его младшая кузина обожала странные любовные истории, постоянно делилась ими в соцсетях (разумеется, скрывая от родителей). Только вчера она выложила клип про отчима и пасынка под эту самую песню, которую называла "гимном запретной любви".
Насчёт запретности Тинчжоу судить не брался, но мелодия и правда навязчивая.
Отогнав непрошеные мысли, он обратился к Циннину:
— Состояние господина Ли стабилизировалось. Проследите, чтобы он больше пил и хорошо отдохнул.
— Хорошо, — тихо ответил Циннин.
Закончив с капельницей, Тинчжоу аккуратно вынул иглу и прижал к месту укола ватный тампон:
— Нужно подержать две минуты для остановки крови.
Ли Цзинхан бросил взгляд на Сун Циннина, но промолчал, даже не шевельнувшись. Тинчжоу продолжил прижимать тампон.
Циннин, поколебавшись несколько секунд, медленно приблизился:
— Может... я подержу, доктор Шэнь?
Тинчжоу не стал возражать. Передав эстафету, он достал два флакона с лекарством:
— Это примите через час, разбавив водой. А это — завтра утром натощак.
Ставя флаконы на тумбочку, он снова заметил красноватый след на шее Циннина. В лучшем освещении метка проступала отчётливее. Несмотря на полное отсутствие личной жизни в свои двадцать восемь, Тинчжоу прекрасно понимал природу такого следа.
"Стоп. Муж Циннина — отец Цзинхана — погиб в авиакатастрофе два месяца назад. Я же сам был на похоронах..."
Хотя Циннин и приходился Цзинхану отчимом, сам он был на два года младше пасынка.
В голове снова зазвучала та самая "запретная" мелодия.
"Проклятье! И песня, и видео кузины — сплошной яд!"
Кстати, Циннин был всего на два года младше самого Тинчжоу, они даже учились в одной школе. Правда, доктор не помнил младшеклассника, пока тот сам не упомянул об этом при встрече.
Глядя на утончённые черты бывшего младшего товарища, Тинчжоу устыдился своих грязных мыслей.
Состояние Ли Цзинхана стабилизировалось, и Тинчжоу засобирался. Циннин проводил его до двери, явно желая что-то сказать.
— Что-то ещё? — осторожно спросил доктор.
Пальцы Циннина стиснули дверную ручку, но он покачал головой:
— Нет, просто... берегите себя.
Решив, что тот просто беспокоится о пасынке, Тинчжоу успокоил его парой фраз и ушёл.
День выдался выматывающим. Вернувшись домой в два ночи, Тинчжоу проспал до девяти утра. После завтрака он потянулся за ключами на обувном шкафчике, когда телефон в кармане завибрировал.
"Анализы готовы. Когда заберёшь?" — сообщение от Цинь Сы.
"Уже еду", — ответил Тинчжоу.
Цинь Сы, его сосед по комнате в университете, после выпуска устроился в престижную частную клинику. Сам Тинчжоу волею случая стал личным врачом богачей. Они поддерживали связь, иногда встречались поужинать.
Сорок минут спустя Тинчжоу вошёл в кабинет, где Цинь Сы в белом халате что-то объяснял ассистенту. Дождавшись окончания разговора, Тинчжоу протянул другу пакет с логотипом известной пекарни.
— Ты заходил в "Красную пекарню"? — оживился Цинь Сы.
— Твои любимые пончики и двойной шоколадный чизкейк.
Цинь Сы обожал сладкое, но дома держать не рискововал — у него жило восемь кошек, которые могли добраться до чего угодно.
Довольный подношением, он достал из ящика стопку медицинских заключений. Это были анализы третьего работодателя Тинчжоу — мужчины с особой физиологией, позволявшей вынашивать детей. Сейчас он был на третьем месяце беременности.
Тинчжоу пробежал глазами показатели. Всё в норме — и будущий родитель, и малыш абсолютно здоровы.
— Пообедаем вместе? — спросил Цинь Сы, надкусывая чизкейк.
— Посмотрим по времени. Мне ещё нужно доставить результаты господину Су.
— Погоди! — Цинь Сы помахал связкой брелоков. — Хочешь? Из кошачьей шерсти.
Взгляд Тинчжоу заметался вслед за покачивающимися брелоками. Будь у него хвост, тот бы завращался как пропеллер.
"Боже, какая прелесть!"
Три кошачьих мордочки из настоящей шерсти — круглые головки, треугольные ушки, огромные голубые глаза. На одной даже красовался бантик из шерсти серебристой шиншиллы.
Тинчжоу едва сдержал восторженный писк. Внешне сохраняя невозмутимость, он небрежно бросил:
— Можешь дать любой.
Цинь Сы только хмыкнул, собираясь поддеть друга, но тут зазвонил телефон — VIP-пациент, вице-президент какой-то компании, переносил приём. Закончив разговор, Цинь Сы обнаружил, что кабинет опустел, а все три брелока, над которыми он корпел с иголкой, исчезли.
"Вот ведь разбойник! Ни одного не оставил!"
Выйдя из больницы, Тинчжоу немедленно прицепил пушистый шарик к ключам.
"Какая же прелесть! Невероятная прелесть!"
Второй брелок он повесил в машине. На каждом светофоре не мог удержаться, чтобы не потрогать мягкую мордочку.
"Как вообще могут существовать такие идеальные создания? Такие милые, с такой мягкой шерсткой... Совершенно невозможно устоять!"
"Когда выйду на пенсию, тоже заведу целый выводок, как Цинь Сы. Представляю, каким счастливым "раболепом" я стану!"
http://bllate.org/book/13491/1198530
Готово:
