Готовый перевод Asylum Live Broadcast Room / Прямая трансляция из палаты психбольницы [✔️]: Глава 1.

Предрассветные сумерки едва окрасили небо, когда снаружи поднялся шум. Лун Цзюньхао лишь перевернулся на другой бок, продолжая дремать.

— Господин, куда же вы? Там пруд, вернитесь! — доносился прерывистый голос встревоженной медсестры.

— Я рыба, я русалка, мне нужно вернуться в море...

— Господин, это не море, правда! Я отведу вас к настоящему морю, вы только... А-а-а! — За испуганным криком последовал оглушительный всплеск.

— Помогите! Пациент упал в воду!

Лун Цзюньхао снова перевернулся, погружаясь глубже в сон.

Где-то неподалёку громыхнул раскат грома: "Всем войскам по моей команде! Бить в гонг к отступлению, завтра возобновим бой!" Сквозь суматоху пробивался протяжный женский голос, выводивший старинную мелодию: "Сколько дней отмерено в жизни... Помню светлый миг красоты... Словно первый сон пролетает..."

Лун Цзюньхао слегка нахмурился, не открывая глаз.

— Как могла моя восьмисоттысячная армия пасть от ваших рук! Небеса предали меня!

А песня всё лилась: "Позволь хмелеть, пока два светила, как челноки, скользят по небу..."

— Как же шумно... — недовольно пробормотал Лун Цзюньхао, наконец признавая поражение и садясь в постели. Перед глазами предстала та же картина, что и месяц назад, когда он впервые очнулся здесь. Горько вздохнув, он забился в угол кровати, мысленно перебирая события последнего месяца.

Подумать только — он, достопочтенный князь, не знавший отказа ни в деньгах, ни во власти, ни в красавицах, способный прожигать жизнь и разгуливать поперёк дороги без страха перед кем-либо... его беззаботное существование могло бы длиться вечно.

Но нет — угораздило же его, желая привлечь внимание Великого полководца, приставать к добропорядочной женщине прямо у того на глазах! Мало того — из гордости не раскрыл своего титула, да ещё и бросился наутёк, когда генерал пригрозил связать его и увести. И в довершение всего — доверил управление повозкой редкостному олуху!

А самой непростительной глупостью оказалось то, что он позорно потерял сознание ещё до того, как экипаж слетел с крохотного, совершенно незначительного пригорка. Очнулся же он уже здесь, в чужом теле. Первым, что врезалось в память — ослепительная белизна вокруг. А потом... он сорвался.

Да, сложно было сдержаться при виде этой белой массы и странно одетых мужчин и неприлично раздетых женщин, которые столпились вокруг, щебеча и бесцеремонно его ощупывая. Но последней каплей стала яркая особа в вызывающем наряде, вцепившаяся в него мёртвой хваткой.

— Сынок! — рыдала она. — Наконец-то ты очнулся! Я чуть с ума не сошла, ты же у меня единственный, родненький...

Жилка на его лбу вздулась, когда он заорал:

— Как смеешь! Я достопочтенный князь, не тебе, простолюдинка, касаться меня! Прочь!

Женщина отпрянула и прижалась к молчаливому мужчине в странном чёрном одеянии:

— Дорогой, ты слышал, как наш мальчик меня назвал?

Тот медленно повернул голову и бесстрастно произнёс:

— Простолюдинкой.

Женщина разрыдалась ещё горше.

На лбу Лун Цзюньхао вздулась вторая жилка. Толпа в белом продолжала перешёптываться, тыча в него пальцами и упоминая какие-то "лечебницы", "мании" и "успокоительные". Что за чертовщина?

Терпение лопнуло.

— Довольно! — взревел он, опрокидывая стол. — Вы, слуги, задумали мятеж?! Всем прочь!

Его властный тон заставил присутствующих отступить на шаг.

— Да-да, конечно, вы князь, — закивали они. — Долгих лет вашей светлости! Не соблаговолите ли... принять лекарство для начала?

— Я действительно князь! — снова опрокинул стол.

— Разумеется-разумеется, вы князь, и горе тому, кто скажет иначе...

— Да сколько можно...

Подобные диалоги повторялись первые несколько дней после его появления здесь. Постепенно из разговоров он начал понимать, где очутился.

Это место называлось "лечебницей", причём особенной — по их словам, элитнее обычных санаториев. Говорили, будто директор основал её ради возлюбленной, желая испробовать новый подход к лечению. Метод сработал, его избранница выздоровела, и он решил помочь другим, открыв это заведение.

Плата за лечение оказалась баснословной, а поскольку учреждение только открылось, пациентов, включая его самого, насчитывалось всего четверо. И что самое удручающее — помимо снующих повсюду людей в белом, остальные трое... мягко говоря, не отличались здравомыслием. Судя по звукам, доносившимся до него сквозь утреннюю дрёму, один решил поплавать в пруду, второй воображал себя на поле боя, а третий неустанно распевал старинные арии.

Весёлое местечко, ничего не скажешь.

— О, ваша светлость, вы проснулись? — дверь тихонько приоткрылась, впуская молоденькую медсестру. Она почтительно поставила поднос на прикрученный к полу столик: — Прошу отведать завтрак, князь.

Бровь Лун Цзюньхао едва заметно дёрнулась. За прошедшее время он сделал ещё одно открытие — здешний персонал обхаживал своих "неуравновешенных" подопечных словно высокородных господ. Кроме запрета покидать определённую территорию, им потакали практически во всём. Он помнил, как в первые дни после пробуждения врачи и медсёстры даже облачились в какие-то нелепые подобия старинных одеяний, пытаясь ему угодить. Это так взбесило его, что наряды пришлось сменить обратно на обычные, хотя обращение "князь" прижилось намертво.

Смерив девушку взглядом, Лун Цзюньхао невозмутимо отправился умываться, после чего вернулся к завтраку с непроницаемым выражением лица. По привычке он попытался пошатать поднос — тот, как обычно, намертво прирос к столу. Хитроумные крепления удерживали здесь почти всю мебель, а острые углы и кромки обтянули мягкой тканью — чтобы пациенты не навредили себе в приступе буйства.

Скривив губы, он приступил к еде. Способность приспосабливаться всегда была его сильной стороной. После подробных объяснений персонала он освоился с диковинными предметами, научился ими пользоваться. Пусть это место разительно отличалось от привычного ему мира, жилось здесь вполне сносно. Если, конечно, игнорировать трёх по-настоящему безумных соседей.

За прошедшее время он действительно... смирился.

Погружённый в невесёлые мысли, Лун Цзюньхао поднёс к губам особый небьющийся стакан с молоком. В этот момент дверь с грохотом слетела с петель, ударилась о стену и затряслась.

От неожиданности он поперхнулся и выплюнул молоко. В ужасе обернувшись, он увидел ворвавшегося в комнату человека, который с размаху бухнулся перед ним на колени.

— Ваше величество! — возопил тот сквозь рыдания. — Наша восьмисоттысячная армия... пала под натиском мятежников! Я не оправдал высочайшего доверия, заслуживаю десяти тысяч смертей!

— Кха-кха... — Лун Цзюньхао, поперхнувшись, согнулся на кровати в приступе кашля, временно утратив способность реагировать на происходящее.

— Ваше величество... — незваный гость, не замечая его состояния, издал полный отчаяния вопль. Прикрыв глаза, из которых скатилась скупая слеза, он продолжил: — Наша династия... пала... Ай! — Договорить ему помешал стакан, метко запущенный разъярённым Лун Цзюньхао прямо в голову. Визитёр с воем повалился на пол.

— Прекрати распространять крамолу! — Лун Цзюньхао в ярости соскочил с кровати и, не удовлетворившись броском, добавил несколько пинков. Последним ударом припечатав наглеца к полу, он навис сверху: — После такого разгрома как смеешь являться пред наши очи?!

— Государь! — простёртая на полу фигура исторгла новый страстно-отчаянный вопль. — Моя преданность вам ясна как день... я... я... — его лицо внезапно залилось подозрительным румянцем, голос задрожал от смущения. — Мои чувства к вам... они никогда не изменятся...

Лицо Лун Цзюньхао исказилось гримасой отвращения, но не успел он ответить, как в комнату ворвались встревоженные врачи и медсёстры, споро вызволяя незадачливого воздыхателя из-под его ног.

Он смерил их ледяным взглядом и властно провозгласил:

— Взять его! На плаху!

Персонал вздрогнул от его грозного вида, но дружно поклонился:

— Слушаемся, ваше величество! — И поволок буйного пациента прочь под его душераздирающие вопли:

— Не-е-ет! Я невиновен! Неправда!

Лун Цзюньхао окинул взглядом заляпанную молоком одежду, чувствуя, как вздувается жилка на виске. Спокойно, только спокойствие... Да какое, к чёрту, спокойствие в такой ситуации?!

Юная медсестра подпорхнула ближе, хлопая огромными влажно блестящими глазами:

— Ваша светлость, а когда это вы успели узурпировать трон?

— ... — Лун Цзюньхао медленно повернулся к ней и невозмутимо процедил: — Только что. — После чего величественно удалился в ванную переодеваться.

День выдался на редкость солнечным. Лун Цзюньхао вышел погреться в внутренний двор. Лечебница, построенная на склоне горы, поражала изысканностью архитектуры — европейский стиль снаружи органично сочетался с китайско-японскими мотивами внутри. Отдельные корпуса образовывали уютные дворики, соединённые между собой. Деревянные настилы устилали все галереи, по перилам вились фиолетовые лианы, а в центре каждого дворика росли деревья — где сакура, где персик. В сезон цветения здесь становилось невероятно красиво, словно в сказочном сне.

Несколько таких двориков окружали просторную зону отдыха с зелёным лугом, спортивными снарядами и большим прудом, заросшим лотосами. Выйдя туда, Лун Цзюньхао заметил суету у пруда — группа людей как раз вытаскивала кого-то из воды на носилки и спешно уносила в здание. До него долетали обрывки разговора:

— Я правда русалка! Мне нужно вернуться в море, вы не сможете удержать меня силой и быть счастливыми, правда...

— Да-да, конечно, вы русалка, — поспешно соглашались с ним. — Мы ведём вас к принцу, к вашему возлюбленному принцу...

— Чушь собачья! Терпеть его не могу! После того как он бросил меня ради другой, я сам его бросил! Теперь я люблю другого, другого! Невежды, не выдумывайте!

— Ах... простите наше невежество... — сердца персонала дрогнули, но они робко поинтересовались: — А кого же вы теперь любите?

— Я люблю морскую ведьму! Хочу найти её! Вы мешаете влюблённым быть вместе, понимаете?!

Персонал на мгновение замер, но быстро нашёлся:

— Вообще-то... ведьму ваш царь-отец изгнал из моря, теперь она живёт на суше.

— Что?! Правда?! Почему я не знал?!

— Это свежие новости... вы ещё не успели узнать. Мы проводим вас к ней, хорошо?

— Ну... ладно, поверю вам на этот раз.

Все дружно отвесили поклон:

— Благодарим вас, господин.

— Следите за словами! Я русалка! Ру-сал-ка!

Новый поклон:

— Да-да, благодарим вас, господин русалка.

— А, вот теперь другое дело.

С этими словами пациента торжественно унесли внутрь.

Лун Цзюньхао устало прикрыл глаза ладонью. И как только этот человек умудряется сочетать каменное выражение лица с такими безумными выходками? Уму непостижимо.

Издалека всё ещё доносилась протяжная мелодия: "Словно испуганная птица, что кружит меж пустых ветвей... Кто мог подумать — старая ласточка вернётся под расписные стропила? Сегодня родственная душа встретила родственную душу, о, как удивительна эта встреча! Как радостна! Позволь же мне неспешно спеть тебе древнюю мелодию 'Радужные одежды', что будет звучать тысячу лет..."

Печальные, берущие за душу переливы заставили Лун Цзюньхао обернуться к беседке у пруда. Там стояла прекрасная фигура с волосами до пояса, с тоской выводившая старинный напев. Женский голос звучал настолько правдоподобно, что если бы не распахнутый до груди халат, открывающий совершенно плоскую, ровную как степь грудь, Лун Цзюньхао всерьёз усомнился бы в поле певца.

Почувствовав на себе взгляд, тот слегка повернул голову и приветственно взмахнул рукой, не прерывая пения женским голосом: "Если в этой жизни нашей любви не суждено расцвести сполна, не согласишься ли ты в следующей жизни..."

— Согласен... — горестно вздохнул Лун Цзюньхао, покорно направляясь к беседке. Похоже, очередной долгий день только начинается.

http://bllate.org/book/13404/1193397