Услышав, что винная лавка семьи Ли начинает продавать утренние блюда, многие постоянные клиенты, помня вкус здешней еды, на следующий день с самого утра потянулись в лавку.
Среди них был и управляющий гостиницей Чжан.
Целые дни он коротал в своей старой гостинице без особых дел. Решил заглянуть к Ци Си, чтобы поддержать его начинание.
— Одну порцию хулатана.
Хулатан приготовили заранее, и как только открыли двери, гостям сразу же наливали его в пиалы — ещё горячим.
Фан Цяоэр поставила перед ним большую пиалу:
— Господин, приятного аппетита.
В пиале лежала ложка.
Управляющий Чжан помешал суп и на мгновение растерялся: грибы «древесные ушки», вермишель из крахмала, соломка из тофу, кинза… «Да это же целое блюдо!»
Он осторожно попробовал.
Суп был загущён, вязкий. Солоноватый, с явным привкусом перца.
В этой порции было столько ингредиентов, что первый глоток показался странным. Управляющий Чжан задумчиво покрутил ложку, наблюдая за другими посетителями.
Те, кто заказал янчуньмянь, с аппетитом хлебали лапшу, и аромат от неё вызывал слюноотделение даже у него.
Большинство пробовали хулатан впервые. Некоторые сначала боялись отхлебнуть, но в основном все быстро привыкали и продолжали есть ложку за ложкой без видимого дискомфорта.
— Хулатан хорошо сочетается с хрустящими палочками ютяо. А ещё можно попробовать баоцзы или маньтоу у соседей, — Ци Си поставил перед ним маленькое блюдечко с маринованной редькой — дополнительный гостинец.
Кусочки редьки, красные, как румяна, размером с ноготь, источали кисловатый аромат.
Управляющий Чжан отправил один кусочек в рот, разжёвывая, и невольно зачерпнул ещё ложку хулатана.
Он с улыбкой посмотрел на Ци Си:
— Похоже, ты стал живее, чем раньше.
Ци Си:
— Это благодаря вам.
Управляющий Чжан встал:
— Тогда присмотри за моим столиком, я схожу куплю.
Те Шу, который постоянно дежурил в лавке, тут же подскочил, услышав о поручении.
— Господин, хотите купить баоцзы? Наша лавка может помочь с доставкой.
Управляющий Чжан посмотрел на него сверху вниз, усмехнулся и положил пять медяков в ладонь мальчишки.
— Два маньтоу.
— Сейчас будет!
Когда ребёнок убежал, управляющий Чжан с одобрением сказал Ци Си:
— У тебя в лавке слуги расторопные.
Ци Си лишь улыбнулся:
— Хулатан можно доливать бесплатно. Приятного аппетита.
Управляющий Чжан махнул рукой:
— Иди, занимайся своими делами.
Наблюдая, как Ци Си скрывается в глубине лавки, управляющий вспомнил прошлое и вдруг усмехнулся.
«Когда я впервые увидел Ци Си, то считал его золотым зайцем, которого нужно лелеять. Сейчас понимаю — так оно и есть».
Но по сравнению с тем временем, когда он только приехал в Сеша, перемены были разительными...
«Даже учтивости научился».
***
— Бабушка Сун, два маньтоу, — Те Шу отсчитал четыре медяка, оставив один себе за услуги.
Сун Сынян улыбнулась:
— Опять гостю?
— Да!
За утро мальчик сбегал уже раз семь-восемь. Сун Сынян завернула маньтоу и сказала:
— Можешь просто крикнуть у входа — мы сами принесём. Не нужно бегать туда-сюда.
Те Шу улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы:
— Да тут же рядом.
Когда ребёнок ушёл, улыбка не сходила с лица Сун Сынян. Она вытерла руки и села рядом с мужем:
— Не думала, что от бизнеса молодого господина нам тоже перепадёт пользы.
Сун Цань:
— Теперь ты спокойна?
Сун Сынян вспомнила, как ещё вчера вздыхала, и ей стало стыдно. Она шлёпнула мужа по руке и смущённо пробормотала:
— Спокойна, конечно спокойна.
Из-за продажи утренних блюд последние дни Ци Си регулярно заходил в лавку, попутно обучая тётю Янь готовить новые блюда.
После нескольких дней наблюдений он заметил, что заказы на янчуньмянь оставались стабильными, а хулатан продавался всё лучше с каждым днём.
Гости, сначала не привыкшие к нему, теперь сначала покупали баоцзы или маньтоу в соседней лавке, а затем заказывали к ним хулатан.
— Пока будем продавать так. Если что — обращайтесь.
Закончив дела, Ци Си временно перестал посещать лавку.
Иногда он проверял прогресс строительства мастерской, но чаще оставался в усадьбе, занимаясь с малышом.
***
Весенние громы перекатывались по небу, пробуждая всё живое.
На полях крестьяне в соломенных плащах и сандалиях, в плетёных шляпах на головах, взрыхляли землю мотыгами.
Из Сеша на северный военный лагерь непрерывным потоком шли удобрения. Кроме того, на восточных и южных полях вдоль межей тоже появились их внушительные кучи.
Благодаря распространению сельскохозяйственных технологий во второй половине прошлого года, в этом году в Сеша не только тщательнее обрабатывали землю, но и распахали более пятисот тысяч му новых территорий.
Крестьяне работали с энтузиазмом, а Янь Кань собрал опытных земледельцев во главе со старым Ду и старост деревень на совещание, чтобы обеспечить бесперебойное проведение весеннего сева.
Что касается уездного начальника, который должен был этим заниматься... Его просто бросили сюда центральные власти как бесполезного чиновника.
Генеральская резиденция взяла всё в свои руки, а он с радостью устранился от дел.
***
В генеральской резиденции Янь Кань изучал счета за покупку удобрений в этом году, с головной болью потирая виски.
— Хозяин, у нас действительно нет денег, — А Син пересчитывал активы своего господина.
Помимо семейных лавок Янь и наград за военные победы от двора, Цю Цзиньи тайно вёл несколько прибыльных дел. Годовой доход составлял не менее пятидесяти тысяч лянов, если не сто.
Но эти деньги шли не только на пропитание и обмундирование солдат — после побед нужно было выдавать награды.
К тому же, компенсации от двора семьям погибших или искалеченных солдат составляли всего два ляна на человека — даже меньше, чем в маленьких западных княжествах.
Чтобы не деморализовать армию, генералу приходилось доплачивать из своего кармана.
В этом году, обзаведясь семьёй, Янь Кань оставил немного денег на домашние нужды. Все остальные средства ушли на содержание войск.
Старые долги ещё не выплачены, а уже требуются новые расходы. А Син нервничал, как обезьяна.
Янь Кань спросил:
— Есть новости от управляющего Цю?
— Письмо только отправили, ответа ещё не получали.
— Награды от двора должны скоро прибыть.
А Син надул губы, пробормотав:
— Надеяться на двор — всё равно что на себя. Опять ограничатся устными похвалами. С провизией они скупятся, что уж говорить о серебре.
— Провизия... — Янь Кань легко постучал пальцами по столу.
А Син вспыхнул от возмущения:
— Хозяин ведь помнит, как наследный принц доставил провизию, украв как минимум половину?
Янь Кань внезапно поднял голову, в чёрных глазах вспыхнул огонёк:
— А та партия провизии, которую нам должен наследный принц, так и не прибыла?
— Да... — А Син хлопнул себя по лбу, едва не попав в ловушку. — То есть нет, прибыла же.
Уголки губ Янь Каня приподнялись в улыбке, от которой у А Сина похолодела спина.
— Разве? Мы же её не получали?
***
Янь Кань расслабленно откинулся на спинку кресла:
— Как раз сейчас после битвы у нас нехватка провизии. Полагаю, наследный принц с радостью пришлёт немного зерна, чтобы успокоить солдат... и заодно утешить вашего покорного слугу-генерала.
Он быстро написал письмо и протянул его А Сину:
— Проследи, чтобы наши люди лично вручили это наследному принцу.
А Син понял, что его хозяин снова кого-то разводит. Он оскалился в ухмылке и почтительно принял письмо обеими руками:
— Слушаю!
***
— Это уже слишком!
— Янь Кань! Ты переходишь все границы!
В восточном дворце наследный принц Чэнь Сы в ярости смахнул со стола чайную чашку. Его советник дрожащими руками склонился в поклоне:
— Ваше высочество, успокойтесь...
— Я уже отправил провизию! Уже отправил! Он просто пользуется тем, что я не могу сообщить об этом отцу!
— Посмотрим, что он сделает, если я не отправлю!
Глаза Чэнь Сы налились кровью, растрёпанные волосы делали его похожим на безумца. Вены на его бледном, почти синюшном лице вздулись, лицо исказилось в ужасающей гримасе.
Советник сглотнул, но, преодолев страх, шагнул вперёд:
— Ваше высочество, нельзя! После поражения господина Лу император и без того недоволен семьёй Лу. Если это дойдёт до его величества, боюсь... боюсь…
(п/п для понимания господин Лу — это дядя наследного принца по материнской линии.)
Чэнь Сы ударил ладонью по столу и пнул советника ногой:
— Неужели я обязан это отправлять?!
***
— Он обязан. Он просто не посмеет не отправить, — на дворцовой дорожке беловолосый Ши Чжицзя произнёс это бесстрастно.
Его нефритовая рука сжимала ритуальный веник, а андрогинное лицо не выражало ни радости, ни печали. Медленно ступая, с развевающимися рукавами, он действительно походил на сошедшего с небес бессмертного.
Глядя на высокие дворцовые стены, он произнёс эфирным голосом:
— Наследный принц глуп и не годится для трона. Хотя его положение нам выгодно, нельзя отрицать, что он действительно повинен в грабежах, убийствах и разврате.
— Несоответствие добродетели своему положению со временем приведёт к беде.
— Пока пусть вернёт то, что должен. Иначе даже мой почивший наставник не обретёт покоя.
Юный послушник едва сдержался, чтобы не напомнить учителю, что у того никогда не было ни школы, ни наставников.
— Но где сейчас взять столько зерна?
— Поэтому этот болван поступит так, как хочет Янь Кань. Этот бедолага довольствуется этими жалкими деньгами.
Послушник фыркнул:
— Только вы осмеливаетесь так говорить о великом генерале.
— Разве это не так?
Лишь произнося эти слова, Ши Чжицзя выдал толику искренних эмоций — откровенное презрение.
***
Ночью супруги лежали под одним одеялом.
Янь Кань, словно удав, обвил Ци Си руками и ногами, прижимая к себе, и сказал:
— Супруг, в лагере осталось несколько му земли. Какие овощи сажать — передай семена А Сину.
Ци Си ответил:
— Все семена я уже отнёс на запад.
Янь Кань:
— На западе одни холмы, там и пахать-то негде.
Ци Си ещё не закончил планировать западные земли и не стал распространяться:
— Пусть в лагере солдаты зерно сеют. С овощами я сам разберусь.
Янь Каню это не понравилось. Он слегка ущипнул Ци Си за талию:
— Я уже приказал Цзяо Сихаю землю отвести, как же супруг может заставить генерала менять приказы?
Ци Си вздрогнул всем телом от щекотки, поясница его ослабла. С покрасневшим лицом он схватил руку Янь Каня, глаза его блестели влажным блеском, когда он бессильно уставился на мужа.
Янь Кань усмехнулся и успокаивающе сжал его руку.
— Супруг уже решил, что сажать?
Ци Си внезапно поднял голову, в прозрачных глазах его мелькнули искорки смеха:
— Есть одна культура, которая там подойдёт.
Янь Кан тоже улыбнулся:
— Какая?
— Хлопок. Те белые цветы, что мы видели у соседей. — Чем больше Ци Си думал, тем лучше казалась идея. Как раз место просторное, людей много. И управлять удобно, и собирать легко.
— Для чего он?
Глаза Ци Си загорелись, когда он заговорил:
— От холода защищает. Лучше, чем древесная вата, практичнее грубой шерсти. Можно пряжу прясть, ватники шить, одеяла стёгать. Мягкий, прочный, морозоустойчивый — как раз для северного климата.
Взгляд Янь Каня стал сосредоточенным:
— Вещь и вправду полезная.
Он помолчал, в тёмных глазах его вспыхнул свет.
— С таким супругом чего ещё желать?
Он радостно прильнул к Ци Си, словно большая собака, сорвавшаяся с поводка.
Но едва он бросился вперёд, как тонкие пальцы Ци Си остановили его, упёршись в подбородок.
Ци Си:
— Есть ещё дело.
Янь Кань поцеловал его пальцы и покорно улёгся.
— Что ещё, супруг?
Ци Си поднялся с постели, порылся в шкафу и вытащил увесистый ящик.
Янь Кань сел, недоумённо:
— Зачем супругу ящик с деньгами?
Ци Си протянул его:
— Здесь десять тысяч лянов серебром. Возьми на срочные нужды.
Он сел на край кровати, наблюдая за выражением лица Янь Каня:
— Сегодня я слышал твой разговор с А Сином в кабинете.
Улыбка сошла с лица Янь Каня, он отодвинул ящик:
— Мужчине негоже брать деньги у жены.
Ци Си:
— Мы одна семья. К тому же, эти деньги изначально твои.
Янь Кань взглянул на Ци Си, перевернулся на другой бок и погрузился в уныние. Ни одному мужчине не хочется, чтобы жена знала о его финансовых трудностях.
— Янь Кань.
Янь Кань закутался в одеяло с головой:
— Супруг, я уже сплю.
Ци Си смотрел на эту гору, разыгрывающую спектакль, и чувствовал себя беспомощным.
— Считай, что я тебе одалживаю. Потом вернёшь с процентами. Эти деньги у меня просто лежат без дела, а у тебя смогут приносить доход.
Ци Си редко кого-то утешал, но вид спины Янь Каня, отвернувшегося и дувшегося, действительно вызывал в нём такое желание.
— Не надо.
— Янь Кань, повернись, — Ци Си дёрнул за нижнюю рубашку Янь Каня. Не ожидая, что та завязана так слабо, он обнажил половину его тела.
Широкая полоса смуглой кожи, ровные мышцы — даже мельком брошенный взгляд отмечал, насколько хорошо это тело.
Ци Си дёрнулся и отвел взгляд.
Хотя они и спали вместе, всегда делали это вполне прилично одетыми. Даже в редкие моменты фамильярности знали меру.
Янь Кань, заметив, что его одежда распахнулась, и не слыша движений за спиной, украдкой обернулся.
Увидев, что Ци Си отвернулся к краю кровати, он решил, что тот рассердился.
В сердце его кольнуло, и он всё же потянул за руку Ци Си, слегка покачав её.
— Супруг, я уже придумал решение, не сердись.
Ци Си, поняв его заблуждение, напряжённо ответил:
— Я не сержусь.
— Тогда почему не смотришь на меня? — Янь Кань придвинулся ближе, взял лицо Ци Си в ладони и развернул к себе, нарочито обиженно. — Может, я уже разонравился и не радую глаз?
«Что за чушь он несёт?»
Ци Си посмотрел в глаза Янь Каня, затем смущённо опустил взгляд. Как раз наткнувшись на рельефный пресс и грудь, он тут же отвел глаза, будто обжёгшись.
Теперь не только уши, но и всё лицо пылало, как закат.
— Как же тонка кожа у моего супруга, — Янь Кань криво усмехнулся. — Что тут такого? Я твой муж.
— Не только смотреть можно, но и трогать, — он взял руку Ци Си и приложил к своему животу.
Ци Си дёрнулся, пытаясь отстраниться. Но куда ему тягаться с силой Янь Каня.
Под пальцами кожа оказалась глаже, чем на лице.
Напряжённая, с чёткими мышцами, будто искусно вырезанными — не нарочитой тренировкой, а естественно сложившимися за годы боёв и походов.
Мягкая ладонь прилипла к ней, передавая иное, чем у него самого, тепло.
Ци Си почувствовал, как голова идёт кругом. Пальцы ног судорожно сжались, всё тело напряглось, как у дикобраза, готового выпустить иглы, и он отвернулся, показывая Янь Каню спину.
Какие там серебряные сертификаты, какие проценты — всё сгорело дотла. Ци Си не мог собраться с мыслями.
Он мечтал провалиться сквозь землю, но Янь Кань не упускал ни одной детали его выражения. Внимательно разглядывал, полный восхищения.
В его глазах Ци Си сидел на краю кровати, его белая нижняя рубашка скрывала фарфоровую кожу, окрашенную румянцем. Худые плечи напряглись, а рука на его животе безуспешно пыталась сжаться в кулак.
Янь Кань был уверен: сейчас краешки глаз его супруга непременно покраснели.
«Он такой растерянный от простого прикосновения... Такой жалкий. Жалкий настолько, что мне уже совестно его дразнить».
Янь Кань отпустил его руку.
Ци Си дёрнулся, как испуганный кот, мгновенно отдернув ладонь. Он резко вскочил и направился к двери — при ближайшем рассмотрении его движения были скованными, настолько сильным был шок.
Янь Кань встревожился, перевернулся с кровати и подхватил его на руки. Денежный ящик отставил на табурет, а самого прижал к груди.
— Супруг, — он пристально смотрел на человека в своих руках.
Ци Си смотрел пустым взглядом, ошеломлённо наблюдая за нависшим над ним мужчиной. Мысли ещё не вернулись, но напряжение уже нарастало.
— Супруг, я хочу... — он медленно склонился, коснувшись губами губ Ци Си.
Долгий момент спустя... Длинные ресницы Ци Си затрепетали, как крылья бабочки, взгляд постепенно прояснился. В светлых зрачках отразилось лицо Янь Каня.
Янь Кань улыбнулся:
— Я хотел поцеловать тебя.
Минимальный контакт мгновенно нагрел атмосферу между ними. Лицо Ци Си покраснело, как лепесток персикового цвета в марте, глаза увлажнились, словно озеро, потревоженное ивовой ветвью.
Янь Кань сжал его невероятно тонкую талию, приподнял лицо Ци Си и углубил поцелуй.
«Мягкий... Слаще самой спелой хурмы». Он жадно впитывал уникальный свежий аромат Ци Си, сильнее сжимая объятия, пока не встретил стиснутые в замешательстве зубы.
Ресницы Ци Си, чёткие как по линеечке, встрепенулись, словно травы на ветру.
Он слегка вдохнул и, увидев, что тот собирается отстраниться, не раздумывая обвил его шею рукой. Губы приоткрылись, чтобы позвать...
За окном неожиданно застучал дождь. Капли влетали в окно, неся прохладный ветерок, который погасил свечу.
В тёмной комнате воцарилась тишина. Янь Кань запомнил только эти наполненные влагой глаза.
Он застыл на мгновение, затем пробормотал:
— Супруг, свеча погасла, я... — Не успел договорить, как тонкое запястье на его шее сжалось, а длинные пальцы вцепились в распущенные чёрные волосы.
Тихий шёпот, словно дуновение ветра, произнёс одно слово. И последние остатки рассудка сгорели дотла.
***
Дождь косо струился, шелестя под вечерним ветром.
Редкий ливень бушевал за окном всю ночь, к предрассветному часу пропитав землю насквозь.
Земля впитывала влагу, немногочисленные ранневесенние семена начали прорастать. Саженцы, посаженные в прошлом году вдоль городских дорог, изо всех сил тянулись вверх и к утру показали нежно-зелёные листочки.
Ночной дождь к рассвету стих. Кирпичи во дворе ещё блестели от воды, став тёмно-сине-чёрными.
— А Чу, посмотри, на гранатовом дереве снова листья, — А Син, держа в руках метлу, указал на маленькое деревце у стены.
А Чу дёрнул А Сина за рукав:
— Брат А Син, говори тише, генерал и господин ещё не встали.
— Обычно в это время они уже бодрствуют. — А Син посмотрел на закрытую дверь, подошёл и постучал:
— Хозя…
Дверь внезапно распахнулась.
А Син увидел следы зубов на шее своего господина и округлил глаза. Вау!
Как горячо!
Янь Кань бросил на него взгляд:
— Разогрей кашу, не беспокой. — С этими словами он захлопнул дверь.
А Син почесал голову, затем схватил А Чу за руку и потащил прочь.
— Брат А Син, помедленнее! — А Чу едва поспевал.
А Син приложил палец к губам:
— Тссс…
Он ещё раз оглянулся на закрытую дверь. «С волком, только что распробовавшим мясо, лучше не связываться — ненароком разорвёт».
***
— …Янь Кань. — Ци Си, завёрнутый в одеяло, беспокойно пошевелился.
Янь Кань тут же прижался к нему, обняв крепче.
Лицо Ци Си порозовело от жары, без объятий он спал тревожно, между сном и явью.
Как только Янь Кань обнял его, он снова уснул под тихие успокаивающие слова, ухватившись за его одежду.
Янь Кань с нежностью посмотрел на него и поцеловал в щёку.
Вчера они загулялись допоздна, поэтому Янь Кань дал Ци Си поспать подольше. Когда сам проголодался, встал, наскоро проглотил миску каши, а затем разбудил Ци Си и накормил его половиной порции.
Окончательно они проснулись только к полудню.
— Не голоден?
Ци Си удобно устроился на Янь Кане, как приручённый леопардовый кот спрыгнувший со стены прямо к нему в объятия, лениво растянувшись для массажа.
— Немного. Сильнее, здесь ломит.
Его голос был хриплым, слова звучали тихо. Без обычной холодности они казались Янь Каню почти капризными.
Янь Каню это нравилось до безумия, он снова поцеловал его в лоб:
— Кроме ломоты, ничего не болит?
Ци Си бросил на него взгляд и уткнулся лицом в его грудь.
Янь Кань не дал ему спрятаться, приподнял за подмышки:
— Если болит, я принесу мазь…
Ци Си молча закрыл ему рот ладонью:
— Не болит.
— Ну и хорошо.
— Раз не болит, супругу было приятно? Над чем мне стоит поработать? — Янь Кань относился к Ци Си с предельной серьёзностью, что было видно по его осторожности.
— Можешь… просто помолчать. — Ци Си сохранял каменное выражение лица.
— Мм? Супруг, я не расслышал. — Янь Кань наклонился, подставив ухо к его губам.
Ци Си закрыл глаза, игнорируя его.
Взгляд Янь Каня смягчился, он нежно обнял Ци Си:
— Хорошо, не буду.
— Я просто хотел узнать, не больно ли супругу — ведь это не должно быть мучением.
Ци Си поспешил отогнать хаотичные мысли. В принципе, всё было терпимо, разве что вначале... Его пальцы непроизвольно сжались. «Зачем я вообще это обдумываю!»
— Давай сначала поедим, потом продолжу массаж.
Янь Кань сначала оделся сам, затем подобрал для Ци Си одежду и помог ему одеться.
— Я поддержу супруга.
Ци Си неловко уклонился от его руки.
— Я сам...
Не успел он договорить, как ноги подкосились.
— Янь Кань!
К счастью, тот проворно обхватил его за талию. Янь Кань подхватил Ци Си на руки и направился к двери:
— Лучше я понесу.
— Янь Кань, нельзя! Опусти меня!
— Не бойся, никто не увидит.
Заботясь о репутации своего господина, Янь Кань не позвал А Сина. Во дворе не было других слуг — только они вдвоём.
Почти не позавтракав, оба были голодны.
Ци Си уставился на человека, который по-прежнему удерживал его на коленях, и дёрнулся:
— Хочу встать.
Янь Кань уговаривал:
— На табурете жёстко, давай я так подержу?
Ци Си посмотрел на него:
— Так тебе неудобно есть.
— Мне удобно. — Янь Кань запнулся и машинально взглянул на Ци Си.
Воцарилось молчание.
Янь Кан усмехнулся, коснувшись губами его плотно сжатых губ. Заметив покрасневшие уши Ци Си, он растрогался:
— Ладно, ладно, давай есть.
http://bllate.org/book/13339/1186347
