Готовый перевод D Minus / Дни сочтены [❤️]: Глава 3.14

— Поздравляю с 31-летием, Чонхва.

— …

— Сейчас 31 декабря, так что мне тоже 31*.

Прим. пер.: в Корее все взрослеют на год в первый день нового года, а не в день рождения.

— …

— Можешь взглянуть на меня?

Чонхва не шевелился, не сводя глаз с огня. Хачжин схватил его за предплечье и потряс его, словно умоляя, но он даже не вздрогнул. Чем позже становилось, тем сильнее дул ветер. Сильный холод задул костёр. Всё время молчавший Чонхва взял Хачжина на руки и направился в дом.

— Ты простудишься. Пошли спать.

— Да ладно тебе.

— …

Лежа на кровати, Хачжин вытянул руки в стороны. В сорвавшемся с уст Чонхвы вздохе чувствовалась дрожь.

— Я впервые буду большой ложкой*, да?

Прим. пер.: поза ложек – это поза для пар, при которой они лежат боком, тот, кто сзади, кто обнимает партнера, выполняет функцию большой ложки, тот, кто спереди, кого обнимают, это маленькая ложка.

— Знаю…

Затылок Чонхвы коснулся его костлявой руки. Он почувствовал острую боль, когда на кожу надавили, но всё было в порядке. Лежа, Хачжин смотрел на Чонхву, щекоча его пальцем по щеке. Взгляд мужчин блуждал, ни на чём не сосредотачиваясь.

— Чонхва.

Хачжин прошептал на ухо Чонхве. Он почувствовал, как тот вздрогнул в темноте.

— Люблю тебя.

— …

— Я впервые полюбил в своей жизни, было неловко, но я счастлив.

Голос Хачжина напомнил о том днем, когда они впервые встретились. Первая встреча людей, которые по-настоящему не ладили. Чонхва быстро прикусил губу. Хачжин закатил глаза и улыбнулся.

— Спасибо.

— …

— Ты должен быть счастлив. Ты обещал.

У Хачжина было смутное предчувствие. Что он сможет проснуться на следующий день. Он понял, когда открыл глаза этим утром, когда почувствовал легкость в теле…

— Давай спать.

И Чонхва знал. Что наступил день отпустить того, кого любишь. Когда наступит утро, он не сможет его обнять, не сможет взглянуть в глаза…

— Спокойной ночи.

— Тебе тоже.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Когда Чонхва заговорил, Хачжин ответил. Двое смотрели друг на друга в темноте, одновременно рассмеявшись. Они решили сделать вид, что не замечают слёз, тихо текущих по лицам.

“Надеюсь, я уйду с улыбкой”.

Глупый Чонхва пытался исполнить его желание, не зная, как разрывается его сердце.

— Спокойно ночи…

Он не мог уснуть. Чонхва обнял Хачжина, чьё дыхание становилось более прерывистым, повторил “спокойной ночи” бесчисленное количество раз. Хачжин слабо кивнул, находясь в объятиях Чонхвы, но со временем даже это движение исчезло.

— Спокойной ночи…

Прерывистое дыхание постепенно выровнялось. Чонхва взял Хачжина за щёки и дышал на его горячие губы. Слёзы катились по щекам, словно он ждал.

Чонхва измученно улыбнулся. Хачжин больше не дышал.

— Прощай…

Это было последнее прощание, которого он так боялся.

***

Чонхва сел на заднее сиденье машины, замер на какое-то время, обнимая безжизненное тело Хачжина. Кремировать тело без свидетельства о смерти невозможно. В конце концов Чонхва нашел крематорий, где он убирался после работы под началом хёна. Придя в то место, он словно заявлял о своём существовании, но сейчас у него не было времени беспокоиться об этом.

Они сказали, что кремируют тело в 5 утра, но Чонхва не мог выйти из машины, даже когда часы пробили 6. Он обнимал и гладил тело Хачжина. Мужчина не мог поверить, что человек, который только что улыбался ему, умер.

— Эй.

Хриплый голос Чонхвы раздался в машине с выключенным двигателем. Мужчина держал лицо Хачжина, которое внезапно наклонилось в сторону. Светло-карие глаза сверкнули. Чонхва думал, что тот ответит в любой момент, но ничего не происходило, сколько бы времени ни проходило.

— Ты правда умер?

Он задал забавный вопрос телу. Словно тот подавился собственным дыханием и умер. Впервые в жизни он чувствовал такие мрачные эмоции.

“Я впервые полюбил в своей жизни, было неловко, но я счастлив. Спасибо. Ты должен быть счастлив. Ты обещал”.

Чонхва вспомнил последний разговор с ним. Он был человеком, ставшего его первой любовью. То же самое было и с Чонхвой. Он так и не знал, что такое любовь, но осознал это через чувства к нему. Для него Хачжин был первой любовью.

— Пойдём.

Чонхва в замешательстве вытер лицо и что-то пробормотал Хачжину, но тот не ответил. Он больше не мог откладывать, потому что было ясно, что люди, посланные хёном, скоро придут, стоит лишь солнцу взойти. Веки Чонхвы затрепетали, когда он положил руку между обвисшими плечами Хачжина и потянул его вверх.

— Ах…

Ещё немного. Дверь машины не открывалась. Он не мог переступить порог крематория несколько часов. Мужчина был не готов отпустить Хачжина. Чонхва обнял его и проливал слёзы на его плече. Сердце разрывалось, когда тело становилось всё холоднее и холоднее.

— Подожди.

К мёртвому не проявили никакого уважения. Мужчина в глянцевой подкладке оглянулся, жуя жвачку. Чонхва крепко держал Хачжина за руку, когда входил в деревянный гроб. Толстая дверь, закрывающая печь, открылась.

— Он мог бы жить. Он не дышит, но что если он проснётся в печи?

— О чём ты говоришь? С первого взгляда понятно, что он мёртв.

Фыркнул мужчина, который готовился кремировать тело. С проступившими венами на шее Чонхва коснулся руки Хачжина, лежавшего на спине. Отпустить было нелегко, потому что знал, что после сожжения не сможет больше увидеть его лицо.

— Ты не можешь проснуться?

У Чонхвы были напрасные надежды на умершего. Может, он спит, а не умер. Мужчина надеялся, что всё именно так.

— Собираешься сжигать или нет? Мне нужно закрываться в 7.

— Да.

Они больше не могли откладывать. Наконец, Чонхва погладил Хачжина по щеке и указал на мужчину. Тот скривил рот, ухмыльнулся и закрыл крышку гроба.

Лицо Чонхвы побледнело, когда он смотрел на гроб, входивший в печку. Переполненные эмоциями глаза, перекошенный рот, вздутые вены на шее. Ещё недавно Хачжин был с ним, а сейчас он охвачен пламенем.

Чонхва хотел, чтобы похороны прошли в большой больнице, а кремацию – в более чистом месте. Он грустил, что больше ничего не научился. Хачжина кремировали там, где сжигали жертв бандитов. Человека, который сказал ему, что его бесполезная жизнь важна, отправили в подобное место.

Потому что он не образован. Он ничего не знал. Никто не сказал ему, как провести похороны. Вместо того, чтобы избегать приближающейся смерти, ему следовало хотя бы изучить процедуры, связанные с нею. Глупец.

Спустя некоторое время Хачжин покинул печь в виде белого пепла. Его ярко улыбающегося лица не было видно. Мужчина больше не мог услышать его мягкий голос. Хачжин покинул его, будто его вообще не существовало.

http://bllate.org/book/13337/1186005