— Не хочу. Я хочу подождать.
— Чего ты ждёшь? Ты плохо себя чувствуешь, тебе надо отдохнуть.
— Нет. Подождём полуночи. А пока принеси торт.
— Почему ты такой упрямый?
— Потому что сейчас Рождество.
Несмотря на своё упрямство, которое его не устраивало, Чонхва лишь тихо вздохнул и ничего не добавил. На этот раз это была победа Хачжина. Фактически он всегда побеждал.
— Сколько осталось?
— 45 минут.
— Ещё куча времени.
Хачжин задавался вопросом, почему время, которое обычно шло так быстро, сегодня было таким медленным, без всякой причины он ненавидел часы Чонхвы. В окне отражались спины двух людей, сидевших у ёлки, освещенной мерцающими огнями.
— Чонхва.
— Что?
— Ты – лучший подарок, который я когда-либо получал...
— … С чего это вдруг…
Хриплый голос перемежался со звуками дыхания. Мочки ушей Чонхвы покраснели. Хачжин, заметивший, что его сердцебиение участилось, скривил лицо и улыбнулся. Теперь даже мышцы на лице напряглись, он не мог рассмеяться от всей души.
— Уверен, не будь я неизлечимо болен, если бы я был здоров и оставался учителем, я бы не полюбил тебя.
— Конечно.
Возможно, это не очень приятно слышать, но Чонхва энергично покачал головой, как будто это само собой разумелось. Хачжин пожал плечами и рассмеялся.
— Нет. Я бы полюбил тебя, когда бы не встретил. Как сейчас.
Хриплый голос с трудом продолжал предложение за предложением. Чонхва терпеливо ждал, ни разу не перебив Хачжина. На мгновенье между ними воцарилось молчание. Хачжин слегка улыбнулся, слушая сердцебиение Чонхвы, пока тот уставился на колокольчик, висящий на дереве, задаваясь вопросом, о чем он думает.
— Ты должен быть счастлив. Даже после моей смерти.
— …
— Тебе следует быть счастливым. Ты должен быть счастлив.
— …
Никто из них не плакал. Хачжин говорил медленно, но спокойно, а Чонхва уклонялся от ответа, глядя на колокольчик. В комнате воцарилась тишина, если не считать тиканья настенных часов.
— Уже время.
— …
— Счастливого Рождества, Пак Хачжин.
В конце концов, Чонхва не дал Хачжину желаемого ответа. Прошедшее время подарило ему последнее в его жизни Рождество.
Хачжин, глядя на жёлтую лампочку, обнял Чонхву за Шею и поцеловал его. У него настолько ослабло тело, что уже не мог использовать язык. Это ничем не отличалось от поцелуя, который дарят дети, но от него у мужчины сердце затрепетало так, будто оно вот-вот взорвётся. Это потому, что любовь была выше его сил.
— Какой сегодня день?
— 29-е.
Слава Богу, Хачжин, чуть приоткрыв глаза, почувствовал облегчение. В его смутных воспоминаниях ему казалось, что тошнило несколько раз и он терял сознание, но, к счастью, это длилось лишь 4 дня. Теперь ему было трудно дышать самостоятельно. Чонхва возмущался, чтоб его положили в больницу, успокоился, когда Хачжин сказал, что хочет тихо уйти в спокойном месте.
— Обними меня.
По мере приближения дня Х Хачжин все больше становился похожим на ребёнка. Участились истерики и нытьё, но Чонхва принимал всё, не выказывая никакого раздражения. Мужчина забрался на кровать и дал Хачжину подушку для рук. Уголок рта его дернулся. Он хотел рассмеяться, но не получилось.
— Чонхва.
— Что?
— Почитай мне книгу.
— Какого чёрта… С чего вдруг?
— Ты же умеешь читать, да?
— Я умею читать только “Русалочку”.
— Почитай мне.
Хачжин снова заскулил. Чонхва, который от смущения почесывал затылок, встал и сказал: “Ах!” Он сказал, что, когда они уехали, книга осталась в багажнике. Хачжин улыбнулся, увидев, как мужчина идёт за книгой.
— Русалочка подошла к морю и залпом выпила снадобье, которое дала ей ведьма.
Чонхва стал говорить медленнее. Он был милым, нахмурив брови и указывая пальцем на каждый слог. Губы Хачжина натянулись, а затем он рассмеялся изо всех сил. Кажется, Чонхва заметил, как тот смеется, и засмеялся вместе с ним.
— Почему ты пропустил слово “Глоток”…
— Глоток? Я не смог прочитать.
— Гло-ток.
— Ладно. Глоток.
30 лет, 31 год. Эту книгу не могли читать 2 взрослых мужчины, но они оба долга читали сказку, гадая, что же в ней такого интересного.
Хотя сказки обычно заканчиваются словами “И жили они долго и счастливо”, этого не было в русалочке.
— Почему только у Русалочки грустный конец?..
— О чем ты думаешь?
— Правильно. У всех остальных счастливый конец, но только не у русалочки.
Чтобы закончить свою реплику, потребовалось много времени, потому что Хачжину было трудно, но Чонхва ни разу не торопил и не перебивал его. Он прижался губами ко лбу Хачжина, который тяжело дышал и ответил едва слышно.
— Наверно, они счастливы. Она защитила принца.
— …
— Хватит. Разве важно, что она стала русалкой?
Он проливал слёзы, которые скопились за несколько дней. Слёзы стекали по вискам и пропитывали подушку. Хачжин быстро развернулся и лёг лицом к стене. Он почувствовал, как Чонхва приближается сзади, но не повернулся. Всё время, пока мужчина громко плакал, тот гладил большой ладонью его по спине.
— Какой сегодня день?
— 31-ое.
— Ещё декабрь…
Хачжин вспомнил, как на мгновенье перехватило дыхание. Он думал, что больше никогда не проснётся, но, к счастью, открыл глаза. Мужчина волновался, что декабрь уже прошёл, но оставался ещё день. Не в силах даже снять одеяло, которым был укрыт по самую шею, Хачжин смотрел в потолок и моргал. Заметно похудевший за эти дни Чонхва принёс ему стакан тёплой воды.
— Как себя чувствуешь?
— Сегодня хорошо.
http://bllate.org/book/13337/1186003
