***
— Приятно слышать шум воды.
— Точно.
Место, куда они сбежали, находилось среди гор. Это не было место, куда невозможно было приехать, но и не особо выделялось среди других. Об этом месте Хачжину рассказал его коллега, с которым он был близок, когда работал учителем, и, к счастью, Чонхве понравилось здесь.
Высокие деревья, возвышающиеся так высоко в небе, полностью закрывали заднюю часть старой хижины, а впереди протекала ясная долина. Во дворе были предоставлены дрова для разжигания костра, а дым мог подниматься вверх по квадратной трубе. Прошло уже более 15 дней, как они приехали сюда.
— Ветрено, разве не холодно?
Все остались довольны, но если бы им пришлось выделить недостаток, то это был бы холод. Несмотря на то, что сейчас начало зимы, в горах вряд ли будет тепло, когда вся вода в городе замерзает. Хотя Хачжин знал, что Чонхва беспокойно ходил вокруг него, мужчина не сдвинулся с места. Потрескивавший костёр был настолько хорош, что его хотелось рассматривать поближе.
— Напоминает дом из сказок моего детства.
— Русалочка?
— У Русалочки не было такого дома.
— А что за сказка тогда?
— Хм… Пиноккио? Там был костёр, из трубы валил дым, а свет из окна был жёлтым, как этот. Смотрелось симпатично.
Хачжин бормотал, прислонившись щекой к плечу Чонхвы. На мгновенье ставшими невинными глаза ярко засверкали. На ум пришли крошки Гензеля и Гретель, а также Пиноккио и дедушка Джеппето. Ах, теперь, когда он подумал об это, ему показалось, что дом был больше всего похож на дом Хайди, девочки Альп.
На самом деле Хачжину нравилось всё. Его сердце пропустило удар, когда почувствовал себя так, словно вернулся в детство. Он скучал по тому времени, куда никак не мог вернуться, как бы сильно этого не хотелось. Время шло, а воспоминания были забыты.
— Мне нравится шум ветра. Разве не напоминает свист?
— Ты думаешь?..
— Ты умеешь свистеть? Я - нет. Хотел с детства, поэтому много раз пробывал, но у меня никогда не получалось.
Хачжин скривил губы и тихо дунул. Он так старался, что губы побелели, но свист, напоминающий ветер, не получался, только белое облако выходило из его рта.
Чонхва посмотрел на Хачжина, который опирался на его плечо, и медленно моргнул.
— Прости свисти.
— Я пытаюсь.
— Что… Если ночью свистеть, змея вылезет.
— Скажи им, пусть выходят. Я их зажарю на костре.
— Какого чё…
Произнеся скучную шутку, Хачжин беспомощно рассмеялся. У него не было сил даже громко смеяться. Чонхва заметил, как в конце смех мужчины перешёл в кашель, и свистнул.
— Смотри, светлячок.
Знакомая мелодия лилась из губ Чонхвы, его губы округлились. У Хачжина, сомкнувшего отяжелевшие веки, появилась слабая улыбка в уголках рта. Это была песня, которая ему очень нравилась в молодости.
“Даже певчие птицы улетают далеко.
Не уходи, не уходи, не уходи.
Прошу, спой мне разок.
На-на… На-на… На-на… Храню горечь в сердце.
Засыпая, я плачу, как в ту ночь”.
Прим.: песня 이무진 – 개똥벌레.
Мысленно напевая, Хачжин закусил губу. Внутри него что-то шевельнулось. В одно мгновенье его глаза покраснели, а нос зачесался. Была ли эта песня такой грустной и раньше? Он напевал её много раз, но не помнил, чтобы когда-нибудь задумывался над текстом. Если бы он знал, что она такая меланхоличная, то она бы ему так не понравилась.
“Не уходи, не уходи, не уходи…”
Он повторял слова песни про себя. Хачжин, беспомощно опираясь на Чонхву, медленно поднял голову. Мужчина бросил кусок дров в угасающее пламя и продолжил напевать негромко песню, не меняя выражения лица.
“Прошу, подержи мою руку лишь разок”.
Чонхва не довёл песню до конца. Возможно, он знал лишь первые 2 куплета. Глядя на него мокрыми глазами, Хачжин протянул ему руку. Он повернул ладонью кверху, Чонхва накрыл своей ладонью.
— Чонхва.
— А?
— Думаю, мне осталось недолго.
— …
— Врач сказал, что максимум полгода. Думая об этом, я начал отсчитывать дни до дня Х. Каждый день, но в какой-то момент я перестал считать. С тех пор…
Хачжин посмотрел наверх, будто глубоко задумался. Чонхва молчал.
— Ах, помню, однажды ты сказал, что умрёшь вместе со мной. С того дня я не считал до дня Х. До этого каждый раз, когда ложился спать, я считал дни, сколько осталось, у меня оставалось ещё много дней… Но с тех пор я просто перестал это делать.
— …
— Вчера я впервые за долгое время посчитал, и осталось всего 30 дней. Мне сказали, что 6 месяцев — это большой срок… Как думаешь, я хорошо провёл это время?
Теперь даже одно предложение требует больших усилий. Его голос дрожал, дыхание стало затруднённым. Чонхва крепко держал руку Хачжина и закрыл глаза. Нахмуренные брови отражали его чувства. Хачжин коснулся тёмных бровей заледеневшими пальцами.
— Думаю, и правда осталось недолго.
— …
— Я чувствую это. Не думаю, что проснусь, уснув однажды, открывая утром глаза, я проверяю, жив ли я ещё. Это не так больно, как я ожидал, из-за чего волнуюсь больше. Боюсь, я умру, когда меньше всего этого ожидаю.
Хачжин не плакал и говорил спокойно. Он не хотел тратить драгоценное время, которое у него осталось, на слёзы. Возможно, это было время, когда он ни о чём не сожалел, но теперь, когда он встретил Чонхву, это было лишь тратой времени.
Но Чонхва выглядел иначе. В уголках его плотно закрытых глаз навернулись слёзы. Хачжин громко рассмеялся.
— Чонхва, когда я умру, ты уедешь заграницу, да? Не живи в Корее, лучше уезжай подальше, чтобы избежать тех людей. Ты когда-нибудь был заграницей?
— …
— Нет? Конечно, я так и думал. Я был там лишь раз, но это было здорово. Раз ты не говоришь по-английски, тебе лучше поехать в страну, где много корейцев. Лос-Анджелес, Япония… Ох, нет. Просто едь в такие места, как Гуам или Сайпан. Научись плавать и обучай корейцев, которые приезжают в отпуск, так ты заработаешь денег. Это сработает. Ты в хорошей форме.
Всё больше и больше слёз текло по щекам Чонхвы. Хачжин крепко сжал руку Чонхвы одной рукой и нежно погладил его по волосам другой, пока продолжал говорить. Мужчина позволил ему выплакать все слёзы.
— Ты сказал, что дашь мне свой желудок, помнишь? Я дам тебе денег. Даже если ты откажешься, я ничего не могу с собой поделать. Я не собираюсь уносить эти деньги с собой в могилу. Так что лучше отдать их тебе, чем бросить на землю, поэтому не отказывайся, ладно?
— …
— В любом случае… Уезжай заграницу и живи счастливо. Не делай опасных вещей, как в Корее, и ешь много вкусной еды. Плавай в бассейне ночью и пей коктейли, а днём занимайся сноркелингом. Знаешь, какая красивая рыба плавает в море?
Хачжину не хватало воздуха. Он продолжал говорить, хотя ему было трудно. В тот момент, когда он перевёл дыхание, лица Чонхвы исказилось, поскольку он почувствовал, как сдерживаемые слёзы вышли наружу. Из его рта вырвалось горький звук, подавленное рыдание. Хачжин застал себя закрыть глаза и улыбнулся.
— Мой Чонхва ещё такой ребёнок. Если подумать, ты на год младше меня. Ты всегда говорил на панмале, тебе не хватало манер.
http://bllate.org/book/13337/1185998
