Готовый перевод December / Декабрь [❤️]: Глава 36

Глава 36

Признания. Я получал их несколько раз в своей жизни. Но это не всегда был приятный опыт для меня. Первое признание я получил в детском садике. Когда мне признался ребёнок, чьё лицо я даже вспомнить не могу, я не чувствовал себя счастливым, тогда я подумал «Что?», замер и убежал.

Кажется, я облажался.

Даже будучи молодым, мне было неловко и непонятно, почему другой человек сказал, что я ему нравлюсь. Он не был моим другом, с которым я проводил время. Я был ребёнком, думаю, тогда я что-то ответил, не учитывая чувства другого. Признавшийся мне ребёнок тоже был юн, он разозлился из-за моей реакции и заплакал.

Помню, как громко он плакал, воспитатели растерялись, а другие дети скопились вокруг, всё вылилось в такой кавардак. Я бы не назвал это приятным опытом, но я был ребёнком и не считал это чем-то серьёзным, потому что тогда мне признался такой же ребёнок, движимый порывом.

Но сейчас мне стоило быть внимательным в момент признания. В подростковом возрасте мой интерес к противоположному полу возрос, признания должно было стать волнующим опытом, но для меня это стало чем-то, о чём я беспокоился. До сих пор помню первое признание, которое получил в средней школе.

«Ты рецессивная омега, тебе нужен тот, кто станет защищать тебя. Я защищу тебя».

У мальчика-беты, признавшегося мне, было самодовольное выражение лица, словно он сказал что-то крутое. Но я был скорее недоволен, чем впечатлён. «Я защищу тебя», словно я был слабее. Почему меня надо защищать? Я разозлился, но я уже не был в детском саде и из уважения к другому, я коротко отказался и отвернулся.

После этого я осознал, что некоторые (но не все) школьники видели меня как объект сексуальных желаний. Реагируя на альфа-феромоны, я становился беспомощен и стонал, как порно-звезда. Поскольку я не мог забеременеть, то перестал быть для них доступной целью для удовлетворения своих желаний.

Опять же, этот опыт был каким угодно, но не приятным. Для проявившего ко мне интерес школьника я был аутсайдером, целью для завоевания, способом удовлетворить сексуальные желания. Конечно, некоторые признавались в своей симпатии, исключая сексуальные желания. Но это касалось только женщин. Слабые женщины не отвечали мне тем вниманием, которое они получали от мужчин.

К моему несчастью, в большинстве своём мне признавались мужчины, из-за чего я опасался стать их жертвой. Более того, я уже был более невосприимчив к признаниям, потому что уже был в положении слабого и три года назад меня жестоко растоптали. Я так считал. До недавнего времени.

— Ёну сонбэ, ты мне нравишься.

Я застыл от удивления, слова проносились в голове снова и снова. Сердце выпрыгивало из груди. К тому же оно становилось всё громче и громче, я боялся, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. В комнате была комфортная температура, но я всё равно задрожал, сильнее кутаясь в простынь на мне.

Я не мог поверить в происходящее. Недоверие, которое я испытывал к признаниям, не сработало на Шине. Независимо от того, что он был мужчиной и доминантной альфой, моя осторожность отступила, меня переполняло лишь волнение. Может, это иллюзия, рождённая мозгом, потому что я так сильно хотел это услышать? Слова были настолько невероятными, что у меня дрожали руки, а разум отрицал реальность.

Не могло что-то настолько хорошее случится со мной. Почему это было до безобразия приятно?.. Новые вопросы появлялись в голове, мой ум застыл. Почему я ему нравлюсь? Он доминантная альфа, кажется, у него куча денег, к тому же высокий и красивый. Но я — рецессивная омега. Единственное, что ему могло во мне нравится, — это мои феромоны.

Феромоны. Эти слова заполнили голову. До этого бешено стучащее сердце упало в пятки. Да, дело в феромонах. Среди альф и омег были случаи отравления феромонами во время гона и течки, что ошибочно принимали за любовь. Проблемы возникали из-за неосторожной метки.

Это был первый раз Шина, поэтому он запросто мог ошибиться. Но я не хотел говорить ему, что это иллюзия. Будь у меня совесть, я бы сказал, что дело в феромонах, но слова не выходили. По крайней мере я должен был убедиться, что причина не в феромонах, но слишком этого боялся.

А вдруг это так? Я не хотел потерять его признание в чувствах. Жадность проявила себя и становилась всё больше. Если он поддался феромонам, это был мой шанс поймать его. Единственный шанс на всю жизнь. Так что лучше воспользоваться ним. Жадность двигала мной. Сердце забилось по-другому. Я открыл рот, думая, что мне стоит быстро ответить.

— Спасибо.

— ...

Я даже не понял, что сказал, но вдруг пришёл в себя, когда увидел, как упали его глаза.

— Так я...

— Всё в порядке.

Он крепко держал меня за руку. Нет, не в порядке. Впервые в жизни мне было так хорошо, что я толком не мог дышать после признания, я не хотел терять это чувство, поэтому решил скрыть правду, чтобы он не заметил её. Из-за своей трусости мне стоит хотя бы ответить Шину как следует. Я сделал глубокий вдох и покачал головой.

— Нет, ты тоже, ты тоже мне нравишься.

Конечно, он мне нравится. Как он мог мне не нравится? Даже если дело в феромонах, сердце у меня бешено стучало. Я пытался подавить эти слова, рвавшиеся наружу. Было так стыдно полностью открыть свои чувства. Даже сейчас я беспокоился, что мог сказать ему, что эти чувства могут быть вызваны феромонами или что он ошибся во мне в первый раз.

Но опять же, я ничего не сказал. Желание завладеть им было слишком велико, чтобы проигнорировать его, и слишком велико, чтобы превозмочь. Но я чувствовал себя жалким, что просто не мог насладится моментом без задних мыслей. Даже не знаю, как он воспринял мои сложные чувства.

— Сонбэ.

Я поднял глаза при словах Шина. Руками он обвил моё лицо. Неосознанно я вздрогнул. Я почувствовал, как темнеет в его глазах, но его голос оставался добрым.

— Я хочу встречаться с тобой, сонбэ. Не как партнёр для обмена феромонов.

Причина, по которой я не ответил сейчас, была в том, что я боялся быть настолько жадным. Я не был настолько бесстыдным, чтобы обрадоваться его предложению. Вместо этого я подумал, что стоит провести черту заранее, чтобы позже не разочароваться. Мне пришлось собрать волю в кулак. Одно это условие требовало стольких усилий.

— Если пока ты никому не расскажешь.

Пока. Он прошептал и прижал кончики пальцев, держа моё лицо.

— Сонбэ, я тебе нравлюсь?

Не знаю, почему низкий голос звучал с дрожью.

— Угу.

— Правда?

Я кивнул, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он долго вглядывался в мои глаза, словно проверяя мою искренность. Я волновался, потому что под его взглядом мне казалось, что я голый. Он смотрел мне в глаза и холодно спросил.

— Но недостаточно, чтобы пометить тебя, да?

У меня голова дыбом встала от совершенно неожиданных слов. Когда я замер и не мог открыть рот, он мягко улыбнулся.

— Ничего.

Большим пальцем он медленно провёл по моей щеке.

— Пока этого достаточно.

Повторил он шёпотом. Его голос был низким, немного холодным. Может быть, поэтому его рука коснулась лишь моего лица, но я застыл от напряжения, мне было трудно пошевелиться. Но его поведение по-прежнему оставалось дружелюбным. Доминантная альфа призналась рецессивной омеге. Это словно выиграть в лотерею, поэтому я был ему благодарен, меня утешало, что всё было в порядке. Существовала в мире ещё одна такая доминантная альфа?

— Ты очень милый.

Фраза возникла из ниоткуда. Шин смотрел на меня несколько секунду, после чего его губы изогнулись. Послышался смешок, похожий на вздох, он потёр лоб лукой.

— Ах, Ёну сонбэ.

На секунду сердце пропустило удар от того, что он произнёс моё имя.

— Я не милый. Я добр только к тебе, сонбэ.

— Спасибо.

Его смех обернулся горькой улыбкой.

— Я не хочу, чтобы ты говорил мне спасибо.

Я был благодарен за многие вещи. Вместо того, чтобы оправдываться, я отвернулся в смущении, только тогда заметил обстановку.

— Это тот же отель, в котором мы изначально остановились, да?

— Да. Номер был грязный, так что мы перешли в другой.

Вспомнив причину, почему он был грязный, лицо у меня покрылось румянцем. Я постарался подавить то воспоминание и быстро спросил.

— Когда мы оказались здесь? Я не помню.

— Вчера.

Вчера? Я снова выглянул в окно. Было ещё светло, но уже темнело. Значит, дело к вечеру. Это был вечер воскресенья? С субботней ночи мы занимались этим целый день... Так, что ли? Я слышал подобные истории. Сообщения, в которых альфы хвастались, что были в гоне целый день. Но я считал, что они преувеличивают.

— Сонбэ, ты голоден? Еда немного остыла, но каша ещё тёплая, потому что хранилась в термосе.

Он быстро встал при этих словах и исчез в коридоре. Когда он заговорил о еде, я почувствовал голод. Но это не значило, что я совсем не ел. Я вспомнил, как он переодически давал мне воду и сладкий напиток, пока мы занимались сексом. Я не мог забыть такое. Он прям поил меня. Снова...

Я пытался отогнать образ, пришедшем на ум. У меня не было сил, я устал, но на душе стало тепло при мысли о сексе с ним. Наверно, я сошёл с ума. Опустив голову, я ругал самого себя за непристойность, когда он поставил передо мной очень большой термос. Когда парень налил кашу в принесённую с собой чашку, оттуда исходил ароматный запах.

Голод захлестнул меня, я сглотнул. Однако я понял, что ем кашу только тогда, когда мне больно, а сейчас у меня болело всё тело из-за большого количества секса, я смутился и не сразу принялся за еду. Но в этом не было необходимости. Он сел рядом и поднёс ложку к моему рту. Я удивился и выпрямился.

— Я сам поем.

Он посмотрел на меня, после чего послушно передал мне ложку и тарелку. Руки дрожали немного, было сложно орудовать ложкой, но я заставил себя положить её в рот. Когда тёплая еда оказалась во мне, моё слабое тело словно расслабилось.

Ох, кажется, я был голоден, у меня не осталось сил, когда я не ел целый день. Во время еды мой аппетит рос, я с жадностью поглощал кашу, но он лишь наблюдал за мной. Но меня удивило, что он сидел немного в стороне. На некоторое время я сосредоточился на еде, лишь увидев дно тарелки, я поднял взгляд на него. Он держал термос на готове.

— Доедай.

— Ты не будешь?

— Я в порядке.

Он предложил мне добавки, толкая тарелку. Мне казалось, что одной порции достаточно, но он подтолкнул меня, мне не осталось выбора, как снова орудовать ложкой. Теперь я смотрел на него во время еды. Наевшись, я почувствовал прилив сил. Когда наши взгляды встретились, он первым отвёл глаза. Что? Я прекратил кушать и серьёзно спросил.

— Не любишь кашу?

Он тихо рассмеялся. Он отрицательно покачал головой, но больше не встречался со мной глазами, лишь провёл рукой по волосам. Из-за чего я мог спокойно наблюдать за ним, я заметил, что одежда на нём отличалось от той, в которой он был в субботу. Трикотаж тёмно-синего цвета подчёркивал его плечи и руки, материал выглядел дорого даже для меня, кто совсем в этом не разбирался.

http://bllate.org/book/13335/1185899