После праздничного ужина несколько человек собрались поиграть в карты, но Чжао Е из-за беременности постоянно клевал носом. Ли Шао, видя, как тот из последних сил борется со сном, сказал:
— Играйте втроём, а я отведу Е-гэра отдохнуть.
— Муж, я не хочу спать, я хочу бодрствовать с тобой вместе.
— Ты еле глаза открываешь, о каком бодрствовании может идти речь?
Чжао Е надулся:
— Но... но это же наш первый совместный Новый год!
Ли Шао мог лишь вздохнуть и с покорностью судьбе произнести:
— Тогда давай так: сначала я уложу тебя поспать, а когда время будет подходить, разбужу, чтобы ты поел пельменей и пободрствовал. Хорошо?
— А?.. Это разве считается бодрствованием? — пробормотал Чжао Е, но ему и впрямь сильно хотелось спать, и предложение Ли Шао его заинтересовало.
— Конечно, считается. Главное — не проспать самое начало часа цзы. Хватит мучиться, смотри, как тебя разморило. — С этими словами он почти на руках увёл Чжао Е в комнату.
Шэнь Цин поспешно встал:
— Тогда я, слуга, принесу господину воды для умывания.
Ли Шао махнул рукой:
— Не нужно, продолжайте играть, не надо нас обслуживать.
Сказав так, он увёл Чжао Е в спальню.
Улёгшись в постель и погружаясь в сон, Чжао Е всё не отпускал одежду Ли Шао, напоминая:
— Муж, когда время будет подходить, обязательно разбуди меня...
— Знаю, спи скорее, мой хороший.
...
Обнимая Чжао Е, Ли Шао незаметно для себя тоже уснул.
Спустя неизвестно сколько времени Шэнь Цин тихонько постучал в дверь их комнаты. Ли Шао мгновенно проснулся, взглянул на сладко спящего в его объятиях человека, нежно переложил его голову на подушку, поднялся и вышел за дверь.
— Хозяин, по палочкам для измерения времени уже почти час цзы, скоро время бодрствования. Пельмени тоже только что сварили. Господин он...
Ли Шао подумал и сказал:
— Принеси две пиалы пельменей в комнату.
— Хорошо, хозяин, я, слуга, сейчас.
Вскоре Шэнь Цин принёс две дымящиеся пиалы пельменей. Ли Шао взял их и сказал:
— Остальные пельмени съешьте сами. Когда наступит время бодрствования, пусть Шэнь Ань сразу взорвёт у входа хлопушку, затем заприте дверь и расходитесь по комнатам.
С этими словами он повернулся, вошёл в комнату, закрыл дверь, поставил пельмени на стол, подошёл к кровати и нежно потряс Чжао Е.
— Е-гэр, просыпайся, скоро время бодрствования. Разве ты не хотел бодрствовать со мной вместе?
Услышав сквозь сон чей-то голос, человек на кровати приоткрыл глаза, что-то пробормотал и снова зарылся головой в одеяло. Ли Шао смотрел на это, находя его милым и забавным.
Но если не подниматься сейчас, можно проспать нужный момент, и тогда Е-гэр, проснувшись, будет винить его, что не разбудил.
Он протянул руки, нежно обнял человека вместе с одеялом, прислонил голову Чжао Е к своему плечу и потрогал его за щёку:
— Маленький ленивый поросёнок, вставай есть пельмени, хватит спать, время бодрствования уже прошло.
— Что? Что прошло? — Услышав это, Чжао Е почти полностью проснулся, раскрыл глаза и заворчал: — Муж, почему ты меня не разбудил? Это же наш первый совместный год, у-у-у...
Видя, что переборщил с шуткой, Ли Шао поспешил сказать:
— Ещё не время, послушай, снаружи нет звуков фейерверков, ещё не настало.
Подумав, что действительно не слышно хлопушек, Чжао Е успокоился, поёрзал в объятиях Ли Шао и капризно проныл:
— Муж, какой же ты плохой, только и знаешь, что дразнить меня! Отпусти быстрее, разве не сказал, что будем есть пельмени?
Ли Шао не мог не поразиться, с какой скоростью этот гэр меняется, словно переворачивая страницу. Он поспешно наклонился, чтобы помочь своему фулану с тапочками, приговаривая:
— Скоро время. Я велел Шэнь Аню взорвать хлопушку у входа, тебе не нужно выходить, как бы не замёрз в такой холод. Поешь пельменей и снова спать.
— Угу, муж, скажи, откуда у Цин-гэра такое мастерство? Даже пельмени лепит такие красивые. — Чжао Е сидел за столом, разглядывая круглые, словно юаньбао, пельмени, и восхищался.
Ли Шао не видел ничего особенного и равнодушно ответил:
— Разве? По-моему, все пельмени на одно лицо. Его готовка не сравнится с твоей, я всё равно больше люблю твои блюда.
Услышав это, Чжао Е почувствовал, будто выпил мёда, но на словах всё же сказал:
— Муж, ты только умеешь меня обманывать.
— Какой обман? У каждого свои вкусы. Разве я не могу любить твою готовку?
— Ладно, не обманываешь. Давай скорее попробуем пельмени. — Чжао Е поднял пельмень и поднёс ко рту Ли Шао.
Тот поспешно принял его, а затем накормил одним пельменем Чжао Е. В этот момент за дверью раздался треск хлопушек.
Они улыбнулись друг другу, и Чжао Е радостно произнёс:
— Муж, с Новым годом! Это наш первый совместный год, надеюсь, мы будем встречать каждый год вместе.
— Глупенький, и тебя с Новым годом! Конечно, мы будем вместе каждый следующий год, и не только в Новый год, но и каждый день, никогда не расставаясь.
— Муж, я чувствую себя таким счастливым, правда, очень счастливым. — Чжао Е смотрел на Ли Шао с серьёзным видом.
Ли Шао не выдержал и притянул его к себе:
— Я тоже. Пока ты рядом, я счастлив.
...
Результатом супружеских нежностей стало то, что они проснулись лишь в полдень первого дня Нового года.
Торопливо одевавшийся Чжао Е с покрасневшим лицом ворчал:
— Муж, уже полдень! Кто встаёт в первый день года только к обеду? Все уже успели поздравить друг друга.
Ли Шао оставался невозмутим:
— Какое нам дело до других? В нашем доме встают, когда хотят. В деревне и так мало знакомых, после завтрака я схожу с поздравлениями к старосте и дяде Су по соседству, и всё.
Тут одевавшийся Чжао Е нащупал в кармане что-то, вытащил и с удивлением увидел красный конверт. Он с восторгом посмотрел на Ли Шао:
— Муж! Это ты мне?
Ли Шао улыбнулся:
— А кому же ещё? Ха-ха-ха, это деньги на подавление возраста, наш Е-гэр снова подрос.
— Муж, я уже скоро стану отцом, а ты всё даёшь мне деньги на подавление возраста! Ты так ко мне добр.
(п/п В канун Нового года родители клали детям под подушку несколько монет, перевязанных алой нитью. Эти монеты называли «деньгами на подавление возраста» — считалось, что они способны усмирить злые силы, отогнать болезни и подарить ребёнку долголетие. Блеск металла и красный цвет охраняли сон от тёмных духов, а вместе с тем сулили счастье и благополучие в наступающем году. Со временем монеты стали вручать в алых конвертах, и обычай превратился в светлый символ родительской заботы и пожелания удачи.)
Видя, что у того на глазах наворачиваются слёзы, Ли Шао поспешил сказать:
— Мой хороший, я дал тебе деньги, чтобы ты порадовался, а ты начал плакать. Сколько бы тебе ни было, для меня ты всегда ребёнок и всегда получишь деньги.
Чжао Е шмыгнул носом:
— Я и не собирался плакать! В первый день года нельзя плакать, нужно смеяться. — С этими словами он с радостью убрал свои деньги.
Видя его счастливый вид, Ли Шао тоже поднялось настроение, и он принялся собираться.
Когда они вышли из комнаты, то увидели, что Шэнь Ань и двое других ждут снаружи, чтобы поздравить их.
Зная, что те не любят коленопреклонений, Шэнь Ань с улыбкой сложил руки в приветствии и сказал:
— Поздравляю хозяина и господина с Новым годом! Желаю господам в новом году здоровья, исполнения всех желаний, счастья и процветания!
Затем Шэнь Цин тоже сложил руки:
— Поздравляю хозяина и господина с Новым годом! Желаю господам в новом году крепкого здоровья, успехов во всём и больших доходов!
Последний, Сунь Лю, услышав, как хорошо говорят другие, смущённо почесал голову, повторил их жест и произнёс:
— Поздравляю хозяина и господина с Новым годом! Желаю господам в новом году здоровья, разбогатеть, и чтобы вино продавалось всё лучше!
— Хорошо, хорошо, хорошо, и вас троих с Новым годом! — Ли Шао достал из-за пазухи заранее приготовленные красные конверты и вручил каждому по одному, внутри было по сотне вэней.
— Это наша с Е-гэром небольшая благодарность, желаем и вам в новом году всяческих успехов.
Трое приняли конверты, спрятали за пазуху и принялись благодарить.
Тут Шэнь Ань сказал:
— Хозяин, сегодня утром приходило много взрослых и детей с поздравлениями, и Чжоу Чжэн с женой тоже были. Вы не поднимались, и я, слуга, всех отправил, они сказали, что зайдут днём.
Ли Шао подумал и сказал:
— Е-гэр, если придут дети, разве мы не должны дать им денег на возраст?
— Муж, по деревенскому обычаю, родственникам дают один-два вэня, а неродным — несколько жареных арахисов.
— Тогда пусть каждый ребёнок, пришедший к нам, получит по конфетке. Разве дети не любят сладкого?
— Муж, как скажешь. Давай скорее завтракать, тебе же ещё к старосте и дяде Су, а то подумают, что ты не придёшь.
После завтрака Ли Шао направился прямо к старосте и дяде Су. По пути он встретил много односельчан, все тепло поздравляли друг друга.
Эта атмосфера заставила Ли Шао подумать, что в этом мире, кроме Е-гэра, есть и другие неплохие вещи.
http://bllate.org/book/13322/1185238
