Вернувшись домой, они быстро приготовили немного еды, накормили всех досыта, велели искупаться в бане и переодеться в чистую одежду, затем нашли две свободные комнаты, чтобы те могли переночевать.
Ли Шао сказал:
— Сегодня все изрядно вымотались, возвращайтесь отдыхать. Завтра утром я подробно расскажу вам о правилах в этом доме и о работе, которую предстоит выполнять в будущем.
После этого он отправил всех по комнатам. Увидев, что хозяева ещё не заставляют их работать, а сначала накормили досыта и дали новую одежду, они принялись бесконечно их благодарить и заверять, что в будущем обязательно будут прилежно трудиться.
Когда они оба легли в постель отдохнуть, Ли Шао заметил, что человек у него в объятиях уставился на него широко раскрытыми глазами, и совсем не собирался спать.
Тут он всё понял и с долей покорности судьбе произнёс:
— Хорошо, Е-гэр, твой муж тоже хочет, но ради твоего здоровья нам придётся потерпеть. Лекарь сказал, что после трёх месяцев уже можно.
Эти бессвязные слова озадачили Чжао Е: что значит «хочет», что значит «терпеть»? Только взглянув на его пылающий взор, Чжао Е наконец сообразил, о чём тот говорит, и тут же покраснел от стыда.
Он поднял кулак и легонько стукнул Ли Шао в грудь, ворча:
— С чего это вдруг! Я вовсе не об этом думал, муж! У тебя в голове целый день только об этом и мысли!
— И перед мужем стесняешься? Я же не стану смеяться. Если не об этом, тогда почему ты, промучившись целый день, не спишь, а уставился на меня? В другое время ты бы уже давно сопел, как поросёночек, — Ли Шао не поверил: Е-гэр, должно быть, жаждет его тела.
Эта самоуверенность заставила Чжао Е невольно закатить глаза, затем он снова прижался лицом к груди Ли Шао, устроился поудобнее и сказал:
— Муж, я вспомнил, как сегодня на рынке людей все эти люди выглядели такими жалкими. И ещё Цин-гэр — он был при смерти, а работорговка и внимания не обращала. Его муж ради него был готов жизнь отдать. Вот я и подумал помочь им.
— Но я не ожидал, что придётся потратить так много серебра, я...
Поглаживая волосы человека у себя на груди, Ли Шао нежно проговорил:
— У тебя доброе сердце, естественно, тебе тяжело видеть такое. Но таков уж этот мир, никто не в силах его изменить. Не забивай себе голову, не трать душевные силы.
Не думал, что Е-гэр до сих пор вспоминает события сегодняшнего дня на рынке людей. Сам виноват — зная, что его фулан мягкосердечен, не нужно было вести его в такое место.
— Что касается траты серебра на лечение того Шэнь Цина — это ерунда. Если бы он умер, ты бы расстроился ещё сильнее. Но, судя по направлению и глубине шрама на лице того гэра, он, должно быть, нанёс его себе сам.
При этой мысли Ли Шао невольно прищурился: если он так жесток даже к себе, что будет, если он когда-нибудь ранит Е-гэра?
Изначально он не хотел брать его, но раз уж Е-гэр сам попросил, он не мог ему отказать.
Но пока он здесь, если они посмеют проявить хоть малейшую враждебность, он размозжит им головы.
Чжао Е с удивлением приподнялся и посмотрел на Ли Шао:
— Сам нанёс? Как у него рука поднялась? Должно быть, было очень больно! Видимо, у него непростая история. Но видя, как его муж ради него готов на всё, я невольно захотел им помочь.
— Е-гэр разделяет мои мысли, я тоже так подумал, — усмехнулся Ли Шао.
— Только, муж, в нашем доме и вправду появились слуги, я раньше и подумать не смел.
— А чего тут не смел? Разве все наши деньги не в твоём распоряжении? Мы можем содержать ещё десяток-другой, не так ли?
Ещё десяток-другой? Он до сих пор жалеет серебра, потраченного на этих троих.
Чжао Е протянул руку и ущипнул Ли Шао, но мышцы были твёрдыми, как камень, и ему не удалось даже ущипнуть как следует. Он надул губки и сказал:
— Муж, хоть у нас сейчас и есть сбережения, всё равно нужно тратить экономно. Когда родится ребёнок, деньги понадобятся на всё... — Он говорил это, зевая во весь рот.
Слушая его бормотание у самого уха, Ли Шао ни капли не раздражался, напротив, чувствовал невероятное тепло. Он притянул его к своей груди, нежно обнял и сказал:
— Понял, хозяин-господин, всё будет как ты скажешь.
— Ты уже сколько раз зевнул, скорее спи. Малыш в животике тоже устал.
Он говорил это, мягко поглаживая его по спине, и очень скоро в его объятиях осталось лишь ровное дыхание. Ли Шао наклонился, поцеловал его в лоб и тоже уснул.
...
Тем временем Шэнь Ань обтер тело Шэнь Цина, нанес мазь, напоил его отваром, а затем сидел у кровати, постоянно меняя холодный компресс на его лбу.
К полуночи жар у лежащего на кровати наконец спал, и Шэнь Ань успокоился. Лекарь говорил, что главное — сбить температуру, тогда всё будет в порядке.
Он поправил пряди волос у висков Шэнь Цина, глядя на уродливый шрам на его лице, в глазах его читалась сердечная боль и ненависть. Он мог лишь крепко держать его за руку, оставаясь рядом.
В этот момент ресницы лежащего на кровати задрожали, и он медленно открыл глаза. Увидев это, Шэнь Ань взволнованно прошептал:
— Прекрасно, Цин-гэр, ты очнулся, это просто замечательно.
Услышав голос Шэнь Аня, Шэнь Цин всё ещё был в замешательстве. Где он? Такое ощущение тепла и комфорта, словно он лежит в уютной постели. Но как? Разве они не были заперты в клетке на невольничьем рынке?
К тому же он был при смерти от болезни. Неужели это предсмертные галлюцинации? И почему Шэнь Ань тоже здесь? Неужели он тоже умер?
— Цин-гэр, хозяева по доброте душевной купили нас, истратили кучу серебра на наше лечение. То, что ты выжил, — целиком их заслуга. Оба хозяина — прекрасные люди. В будущем мы будем прилежно служить им и сможем жить спокойно.
Слушая эти слова, Шэнь Цин постепенно пришёл в себя. Теперь он разглядел, что действительно лежит на кровати, укрытый мягким и удобным одеялом, а на нём чистая одежда. Шэнь Цин невольно широко раскрыл глаза.
Шэнь Ань, заметив, что тот увидел на себе другую одежду, покраснев, поспешил сказать:
— Цин-гэр, одежду тебе переодел я. Прежняя была грязной и рваной, в ней тебе было неудобно, к тому же это мешает выздоровлению. Да и на такой чистой кровати в грязной одежде...
Видя, что он покраснел и опустил голову, Шэнь Цин тихо рассмеялся:
— Муж, разве это повод краснеть — ты переодел собственного фулана?
Шэнь Ань тут же поднял голову, широко раскрыв глаза, и взволнованно произнёс:
— Цин-гэр, ты назвал меня своим мужем? Правда? Ты действительно согласен?
Только сейчас Шэнь Цин заметил рану на его лбу. Он медленно приподнялся и опёрся на изголовье кровати, с тревогой спросив:
— Аньгэ, что с твоим лбом? Как ты так поранился? Это тоже из-за меня?
С этими словами он не смог сдержать слёз:
— Во всём виноват я! Если бы не я, ты бы всё ещё исправно служил в доме Шэнь, господин даже позволил тебе учиться у управляющего, впереди у тебя было бы великое будущее! А из-за меня ты оказался в таком положении...
Эти слёзы прожгли сердце Шэнь Аня. С болью в душе он нежно вытер его слёзы, утешая:
— Хватит говорить, что ты виноват. В моём сердце нет никакого великого будущего.
— Лишь бы быть с тобой, я согласен даже быть нищим. Хватит плакать, ты совсем себя измотаешь.
— К тому же, нынешние хозяева кажутся добрыми людьми. Возможно, жизнь здесь будет не хуже, чем в доме Шэнь. Нам больше не придётся жить в страхе, боясь, что за малейшую оплошность нам всыпят палками.
Шэнь Цин, всхлипывая, кивнул:
— Аньгэ, впредь я буду во всём тебя слушаться и обязательно хорошо отблагодарю хозяев. Чем занимается семья хозяев? Есть ли у них какие-то запреты?
— Хозяин носит фамилию Ли. Кроме нас двоих, сегодня купили ещё одного мужчину. Хозяин милостив, сегодня он не заставлял нас работать и ничего не объяснял, лишь велел как следует отдохнуть, а завтра расскажет о правилах.
Тут он вдруг хлопнул себя по лбу и с досадой произнёс:
— Разговорились мы с тобой. Ты так долго был без сознания, наверное, голоден?
Он поднял стоявшую рядом миску с кашей, накрытую большой чашкой, потрогал её — она была ещё тёплой — и сказал:
— Это хозяин велел сварить для тебя рисовую кашу. Она ещё тёплая, давай, поешь немного. — С этими словами он поднёс ложку с кашей к его губам.
Тёплая рисовая каша согрела пустой желудок Шэнь Цина. Тепло стало не только в животе, но и на душе. Он подумал, что хозяин и впрямь добрый, раз вспомнил о нём, простом слуге.
Шэнь Ань, кормя Шэнь Цина кашей, украдкой поглядывал на него. В конце концов, Шэнь Цин не выдержал и спросил:
— Аньгэ, что такое? Если хочешь что-то сказать, говори, я слушаю.
Шэнь Ань снова покраснел, набрался смелости и произнёс:
— Цин-гэр, насчёт того, что ты назвал меня своим мужем... Это правда?
Шэнь Цин фыркнул:
— Конечно, правда. Ты так хорошо ко мне относишься, кому я ещё нужен? Да ты и сам всегда всем представлял меня своим фуланом.
— Но теперь моё лицо стало таким... На самом деле, я тебе не пара, Аньгэ. — Шэнь Цин с мрачным видом потрогал шрам на своём лице.
Шэнь Ань отставил миску, схватил Шэнь Цина за руку и взволнованно проговорил:
— Пара, пара! В моём сердце ты самый лучший! Я считаю, твоё лицо такое же красивое, как и раньше!
— Цин-гэр, я обязательно буду хорошо к тебе относиться, любить тебя всю жизнь.
— Аньгэ, я верю тебе... — С этими словами он, плача, приник к груди Шэнь Аня.
Шэнь Ань крепко обнял его, в этот момент его сердце переполняло безмерное счастье. Тот, кого он любил с детства, наконец стал его.
http://bllate.org/book/13322/1185234
Taille (читатель/культиватор основы ци)
20 июня 2026 в 13:28
0
