Готовый перевод Unlock Comfortable Confinement / Ключ от уютных оков [❤️]: Глава 10

Сону целый день ломал голову над тем, как безопасно вызволить Ивона из подвала.

Вызвать полицию было бы лучшим решением, но проблема заключалась именно в полиции. Сону во время жизни в мотеле несколько раз видел, как сюда захаживал полицейский. Обычно это было поздней ночью, и он запросто выпивал с Ан Хёнтхэ. Когда он уходил из мотеля, его карманы неизменно были туго набиты.

Сону, несмотря на юный возраст, был очень здравомыслящим. Если Ан Хёнтхэ дружит с полицейскими, то они, вероятно, закроют глаза на заявление ребёнка?

Или, может, его друг-полицейский тайком предупредит Ан Хёнтхэ? Что, если потом Ан Хёнтхэ узнает, что это он заявил, придёт и попытается убить? Вдруг он и вправду подожжёт детдом.

Самым лучшим способом было бы отвести Ивона в полицейский участок самому, но помехой были приваренные кандалы. Сону совершенно не представлял, как перерезать такую цепь.

Знаний и опыта младшеклассника было недостаточно для решения проблемы, а страх перед Ан Хёнтхэ был велик.

Подумав целый день, Сону составил более-менее реальный план. И для его выполнения, похоже, требовалось некоторое время.

На следующий день Сону с небольшим мешком спустился в подвал на рассвете. Когда он открыл дверь и вошел, послышался тихий голос Ивона:

– Сону?

Сону закрыл за собой дверь и подошел к Ивону. Он вывалил содержимое мешка на пол. Звякающие предметы спрятал в валявшуюся в подвале коробку, а шуршащие отнес Ивону.

– Держи, влажные салфетки.

Сону, которого вчера слегка беспокоил исходивший от Ивона кислый запах, протянул ему салфетки. Ивон включил фонарик и, всхлипывая, вытер ими свои грязные руки. Видя его неловкие, неумелые движения, Сону, почувствовав еще большую тяжесть на душе, вытащил несколько салфеток и тщательно, до скрипа, вытер Ивону лицо, руки и ноги. Навык, знакомый по уходу за малышами в детдоме.

– И это съешь.

Он сунул Ивону в руку Чоко пай и йогурт. Это были лакомства, которые он получил в детдоме, но не съел, а приберёг и принёс для Ивона. Это было его самое любимое угощение, но чувство вины перед Ивоном победило эту жадность. Ивон, шурша обёрткой, развернул пирожок и тихо, с набитым ртом, стал есть. Затем протянул Сону оставшуюся половину.

– Сону, съешь половину.

Дрожащий от тревоги голос выдавал страх, что Сону снова оставит его здесь и уйдёт. Сону разделил Чоко пай и йогурт с Ивоном пополам. После перекуса настроение немного улучшилось. Собрав салфетки обратно в мешок, он сплющил его и сунул под одежду.

Когда Сону, казалось, уже собрался уходить, Ивон в панике ухватился за полу его одежды.

– Нельзя еще чуть-чуть посидеть?

– Нельзя...

Сону заколебался, и Ивон снова разрыдался. До сих пор он рос любимцем богатой семьи, окружённый заботой, и вдруг оказался в такой ситуации – его страх был невообразим. В конце концов Сону нехотя опустился на пол, решив посидеть ещё несколько минут. На детской площадке им было о чём поговорить, но в такой обстановке все слова исчезли. Тем не менее, ради Ивона Сону заговорил.

– Знаешь, вообще-то... я сирота.

Ивон не ответил, только тихо посапывал. Желая облегчить чувство вины, Сону выложил всё, о чём до сих пор лгал.

– У меня нет ни дома, ни семьи. Дядя Ан Хёнтхэ велел мне врать. Прости.

Ивон по-прежнему не отвечал, только всхлипывал. Слова, что он не хотел этого, так и не слетели с языка. Сону, желая помочь Ивону, поспешил сменить тему. Он стал выжимать из себя все известные ему забавные истории, и, к счастью, Ивон тихонько рассмеялся. Вскоре Сону поднялся с места. На этот раз Ивон не стал его удерживать, похоже, немного успокоившись.

– То, что я сюда прихожу, должно остаться в тайне. В другое время, даже если увидишь меня, нельзя делать вид, что мы знакомы.

Сону дал Ивону тщательные инструкции и увидел, как его маленькое бледное лицо, освещённое светом фонарика, закивало в ответ.

– Потерпи ещё совсем чуть-чуть. Ладно? Тогда ты выберешься отсюда и увидишь свою семью.

– Угу.

Шаги Сону, уходившего и оставлявшего Ивона позади, были тяжёлыми. Но он изо всех сил собрался с духом и зашагал вперёд. Он верил, что если всё сложится хорошо, то он сможет освободиться и от Ан Хёнтхэ, и жить, как раньше.

***

После этого Сону долгое время тайком проносил в подвал вещи, которые прятал. Даже когда Ивон спрашивал, что это, Сону отмахивался, говоря, что это секретное оружие, и прятал в углу. Ведь Ивон был прикован кандалами и не мог до них дотянуться, но он не хотел создавать лишних рисков. Вместо этого на оставшиеся после покупки вещей деньги он каждый день покупал в супермаркете по одному Чоко пай и йогурту и делился с Ивоном.

И вот, наконец, в последний день, почувствовав себя достаточно подготовленным, Сону с колотящимся сердцем открыл дверь подвала. Ивон не спал – он сидел, сгорбившись, и ждал его. Сону закрыл дверь и глубоко вдохнул.

– Ивон, ты должен меня внимательно слушать. Тогда сегодня ты сможешь выбраться отсюда.

Услышав слова Сону, Ивон задрожал и посмотрел на него. Сону резко распахнул дверь большой клетки для собак, к которой была прикована цепь Ивона. И решительно

сказал:

– Залезай внутрь.

– Сону...?

Глаза Ивона расширились. Затем он тут же замотал головой, сопротивляясь. Возможно, причина была и в том, что он всё ещё не полностью доверял Сону.

– Не хочу залезать.

– Быстро! Нет времени!

Ивон плакал и упирался. Сону пытался и затащить его силой, и уговорить, но в конце концов, не в силах справиться с нетерпением, прикрикнул:

– Иначе я больше никогда не приду к тебе!

Только услышав это, Ивон неохотно вполз в заржавевшую клетку. Сону, преграждая ему путь обратно, быстро захлопнул дверь

клетки. И начал вешать и запирать один за другим припасённые замки.

– Сону, что ты делаешь?

Ивон спросил в страхе, потом заплакал и начал просить, чтобы он этого не делал. Времени было в обрез, поэтому Сону продолжал повторять, что всё в порядке. Щёлк, щёлк – он один за другим защёлкивал замки. Десятки замков, собранные за это время, гроздьями висели между дверью и прутьями клетки. На всякий случай он повесил замки и на железную цепь кандалов Ивона, прикованную к стене подвала, и на железную трубу. Он притащил другую большую клетку для собак, когда-то использовавшуюся для бойцовых псов, а потом заброшенную, и тоже скрепил её замками. Теперь на какое-то время вытащить Ивона отсюда было бы невозможно.

– Со... Сону. Не уходи...

– Ешь это и жди.

Сону сунул в клетку Чоко пай и йогурт. Ивон, сжимая угощение в руке, плакал и начал жалобно звать Сону. Сону уже собирался уйти,

оставив Ивона одного.

– Ты... Я все видел.

Дверь почему-то была открыта. Ючхан, не спавший в это утро, тяжело дышал от возбуждения, наблюдая за действиями Сону. Свет просачивался в щель открытой двери. Ючхан шагнул в подвал и спросил:

– Кто это?

Не совсем понимая ситуацию, Ючхан озадаченно смотрел на клетку, увешанную замками. Ивон, затаив дыхание, слушал их разговор. Вскоре Ючхан заговорил с подленькой, не по годам, интонацией:

– То, что ты только что сделал, разве тебе велел сделать аджоси?

– Сэн Ючхан.

Сону хотел что-то сказать, но передумал. Он то и дело оглядывался на Ивона, делая вид, что колеблется, и наконец тихо проговорил:

– ... Аджоси сказал никому об этом не рассказывать.

– О чём не рассказывать?

Сону в нетерпении переминался с ноги на ногу и поманил пальцем. Ючхан, движимый любопытством, подошел ближе. Сону пошевелил губами, словно собираясь что-то сказать, и внезапно со всей силы ударил Ючхана, который подошёл достаточно близко. Тяжелый замок пришелся Ючхану по переносице, и тот рухнул на пол.

Сону тут же набросился на него и начал яростно избивать лежачего Ючхана. Он не мог позволить себе потерпеть неудачу.

– Это все из-за тебя!

– Ай, ааай!

– Гнида мафиозная, я не стану таким, как вы!

Застигнутый врасплох внезапной атакой, Ючхан не успевал опомниться и только получал удары. Из рассечённого лба текла кровь, а из распухших глаз ручьями лились слезы боли.

– Гнида мафиозная – это ты сам!

Ючхан не мог справиться с Сону, который бросался на него так, будто от этого зависела его жизнь. Все попытки сопротивления рухнули под яростным натиском. Когда Ючхан, теряя сознание, застонал, Сону тяжело перевёл дух. Он на всякий случай достал из сумки заранее приготовленный синий скотч. Ивон в ужасе молча наблюдал за действиями Сону.

Тщщ-тщщ – он оторвал длинную полосу скотча и накрепко залепил Ючхану рот, а затем туго связал ему руки и ноги. Остатками скотча безжалостно обмотал замки и прутья клетки. Закончив, Сону, прихрамывая, поднялся с пола. От ударов, полученных во время стычки с Ючханом, у него тоже ныло и болело всё тело. В последний раз он взглянул на Ивона, затем поспешно запер дверь подвала и вышел.

К счастью, на выходе из мотеля он не столкнулся с бандитами. Лишь пройдя некоторое расстояние, Сону осознал, что с одной ноги слетел ботинок. Хотя на улице было душно, его тело дрожало, словно от холода. Натянув капюшон грязного худи, он сел в автобус. Водитель все смотрел на него в зеркало, но Сону делал вид, что не замечает, и отворачивался.

Сойдя с автобуса, Сону снял капюшон и, с лицом в синяках, прихрамывая, вошел в здание полицейского участка. Хорошо, что он подрался с Ючханом.

Избитый и грязный ребенок, вошедший в отделение на рассвете, сразу привлёк к себе внимание.

– П-полицейский дядя...

Увидев людей, поспешивших к нему с подозрением на жестокое обращение с детьми, Сону опустился на пол. Сдерживаемые до сих пор слёзы хлынули потоком, он ухватился за них и взмолился:

– Моего друга похитили и заперли в подвале. Плохие люди хотят его убить. Пожалуйста, спасите его...

http://bllate.org/book/13313/1183976