Готовый перевод Unlock Comfortable Confinement / Ключ от уютных оков [❤️]: Глава 07

– …

– Эй, Юн Сону.

Сону, который, присев на корточки, заплетал косичку младшей сестрёнке, поднял голову. Завязав последнюю резинку туго-натуго, он потрепал её по плечу: «Готово». Затем побежал к подозвавшему его Ким Ючхану. Тот, поступив в среднюю школу, начал напускать на себя взрослость, и сейчас, зовя Сону, тоже нарочно говорил низким голосом.

– Чего?

– Ан Хёнтэ-хён сейчас приедёт.

– Ага...

Не особо желая идти, Сону ответил угрюмо. Он обул кроссовки и вышел за Ючханом. Пройдя минут двадцать по извилистым переулкам, они вышли к старому мотелю. Мужики, курившие на пороге, кивнули им.

– Мелкие, только приползли?

– Здравствуйте.

– Э-ээ. Шустрее, туда-сюда.

Когда они поклонились, один из мужчин рукой, в которой держал сигарету, потрепал их по головам, будто стряхивая пепел. Сону, увидев, как пепел посыпался им на уши, изо всех сил старался не сморщиться.

Ему ужасно не нравилось это место. Изначально сюда вообще не стоило соваться, и виной всему был Ючхан.

Год назад Ючхан уговорил его пойти, сказав, что там дают вкусные угощения. В детдоме их не морили голодом, но ребёнку сладостей всегда не хватало.

Сону думал, что это в какой-то церкви раздают угощения для миссионерской работы. Но Ючхан привел его в «штаб» местной банды.

«Штабом» была просто однокомнатная квартирка, где тусовались старшие из банды. В детдоме Ючхан был с ним довольно близок, и, видимо, решил поделиться «хорошим» местом.

«Эй, ты знаешь, насколько тот старший страшный? Вот в такие моменты и надо связи заводить. Чтобы пацаны нас за лохов не держали. Мы ведь без родителей».

Ючхан, говоря о каких-то старшеклассниках из банды, важничал словами вроде «связи», как взрослый. А угощением, как выяснилось, оказались лишь несколько пачек лапши да горсть печенья.

Ючхан и Сону были там всего лишь младшеклассниками. Воздух был пропитан табачным дымом, а компания – от желторотых малышей до старшеклассников, уже перенимавших взрослые замашки – состояла исключительно из шпаны. Сону хотелось сию же минуту вернуться в детдом и доиграть с малышами, но он не мог бросить Ючхана одного. Лучше бы он тогда раз и навсегда порвал с этим местом, но не смог.

Ючхан считал крутым, когда в школе кто-то ему не нравился, приводить после уроков «старших» из средней школы и запугивать обидчика. Старшеклассники, важные и довольные собой, упивались видом перепуганных младшеклассников – их всхлипываниями, дрожащими голосами, мольбами о пощаде. Сону, который ходил с Ючханом в школу и обратно, волей-неволей приходилось с ними общаться.

Но если бы на этом всё и закончилось... Когда Ючхан чуть подрос, он стал буквально жить в их «штабе». Посмотрев разок гангстерский фильм, он до того возжелал стать бандитом, что упросил старших познакомить его с настоящими членами банды.

Теперь при каждой встрече им приходилось кланяться под прямым углом, выносить пепельницы, терпеть болезненные щелбаны и пинки по голеням. И всё же Ючхан упорно таскал Сону с собой, часто наведываясь в притоны бандитов. Наверное, в душе ему самому было там страшно, и нужен был попутчик.

Сону, ненавидя бандитов, внешне вёл себя услужливо, выжидая шанс сбежать. Если старшие просто раздражали, то бандиты внушали настоящий страх. Им было плевать, дети перед ними или нет, они запросто пускали в ход грубую силу. И даже то, что их «щадили» как детей, не спасало: Сону видел, как Ючхану давали пощёчину за то, что он «не понял, что ему сказали».

Лишь когда он увидел, как пара бандитов вбежала с окровавленными ножами, спешно спрятала их и помчалась в душ, или как одному вдруг долбанули молотком по затылку, Ючхан, кажется, смутно осознал, что свернул не туда. Но было поздно.

Они начали обращаться с Ючханом и Сону как с шелупонью. Потому что у тех не было семьи, а значит, не будет и последствий. Их было удобно посылать по мелким поручениям, а однажды их даже заперли и не отпустили обратно в детдом. Бандиты, грозя заточками, говорили, что зарежут, если те попросятся домой, а потом потешались, глядя на перепуганных детей.

Но Ючхан и не думал останавливаться. Сону, забившись в дальний угол комнаты, накрывался с головой одеялом и тихо всхлипывал. Тогда игравшие рядом девочки подходили к нему, успокаивали, угощали сладостями. Они были для него «старшими сёстрами», хотя сами оставались всего лишь детьми. Порой они обнимали его и плакали вместе – позже Сону понял, что и они тоже были жертвами той же жестокости.

Среди бандитов Ан Хёнтэ был самой отвратительной сволочью. Он был почти что боссом в банде. Педантичный, холодный и беспощадный, он вымерял каждый удар, каждый взгляд, каждое слово. И никто не смел усомниться в его власти. Его руки знали только два состояния – сжатые в кулаки или сжимающие лезвие. Он мог, ухмыляясь, вспороть кому-то живот заточкой, даже не изменившись в лице.

К несчастью, ему Сону нравился даже больше, чем Ючхан. Говоря, что у того симпатичное лицо и он услужлив, он часто шутил, что, когда тот вырастет, сделает ему крутой шрам на лице и возьмёт к себе в помощники. Шутки звучали так серьёзно, что Сону каждый раз бросало в дрожь.

Ан Хёнтэ продержал Сону и Ючхана взаперти больше недели, прежде чем отпустить. Затем пригрозил, что если они скажут в детдоме, что сбегали, а не что пропали, то он среди ночи подожжёт его, и никто не узнает. В детдоме и так знали, что Ючхан тусуется со старшими, поэтому на слово о побеге лишь вздохнули и предложили поговорить с психологом, но не стали допытываться.

С тех пор Сону и Ючхана постоянно таскали к Ан Хёнтэ. Не проходило дня, чтобы их не били и не заставляли выполнять грязную работу. Единственной наградой за весь этот каторжный труд изредка становилась небрежно сунутая в руку купюра в сто вонн.

***

Так шли дни. Однажды Ан Хёнтэ, внимательно посмотрев на Ючхана и Сону, поманил последнего. Сону, вытиравший стол, запачканный соусом и пеплом после чжаджанмёна, тут же подбежал. Если бы опоздал хоть на миг, мог бы получить по зубам.

– Что прикажете?

– Повернись кругом.

Сону послушно повернулся. Ан Хёнтэ довольно ухмыльнулся. Затем он повез Сону в универмаг. Выбросив грязную одежду, он купил и надел на него несколько пар кроссовок, кофт и брюк. Сразу же Сону стал похож на опрятного молодого господина.

– Пацан, костюмчик сидит. А парень-то ладный.

– Спасибо. Буду носить.

Низко кланяясь в благодарность, Сону в душе засомневался. Ан Хёнтэ просто так не стал бы покупать ему одежду. Уж не об усыновлении ли речь? Сама мысль об этом была ужасна.

Как и следовало ожидать, Ан Хёнтэ снова посадил его в машину и куда-то поехал. По дороге в голову лезли разные мысли. Может, его куда-то продадут из-за симпатичной внешности? Может, сейчас открыть дверь и выпрыгнуть, прося о помощи?

К счастью, машина Ан Хёнтэ направилась не в глухомань. Проехав мимо элитного жилого комплекса, он остановился у дороги, поправил на Сону одежду и сказал:

– Сону, слушай внимательно.

– Да.

Не понимая, что происходит, Сону, быстро моргая, ответил. Ан Хёнтэ, убедившись, что все в порядке, указал в одну сторону.

– Иди прямо, там будет детская площадка. Там должен быть парнишка по имени Чхве Ивон. С сегодняшнего дня аджоси будет привозить тебя сюда, а тебе надо с ним подружиться. Понял?

Он показал фотографию мальчика. Сону не сразу понял, что от него хотят, и замешкался. Ан Хёнтэ тут же треснул его по голове. Затем пригрозил шатавшемуся Сону тихим, но злобным шепотом:

– Ах ты, падла. Чего разнюнился? Если не сделаешь как надо, будешь получать пиздюлей, пока не сдохнешь. Хочешь стать как Ким Чухван?

– Нет!

Стиснув зубы от боли, Сону быстро ответил. Ким Чухван был бандитом и ровесником Ан Хёнтэ. Он постоянно перечил ему и открыто враждовал с ним - пока однажды Ан Хёнтэ не застал его врасплох. Во время обеда тот внезапно схватил стул и со всей силы ударил Чухвана по затылку. Никто не посмел вмешаться. Ан Хёнтэ в одиночку избил его до полусмерти, а затем волоком вытащил прочь - Чухван хрипел, захлёбываясь кровавой пеной, и больше его никто не видел. Сону сглотнул, прекрасно понимая: с ним Ан Хёнтэ может поступить точно так же.

– Давай, не реви, съешь конфетку.

Ан Хёнтэ развернул леденец на палочке, сунул его в рот Сону, другой положил ему в карман и толкнул в спину. Сону зашагал, болтая в руках новенький рюкзак и мешок для обуви, каких он даже в свою школу не носил.

Как и сказал Ан Хёнтэ, пройдя прямо, он увидел детскую площадку. Знакомые Сону площадки состояли из ржавых турников, горки и качели с порванной цепью, а эта была другой. Большая горка в форме корабля, блестящие разноцветные качели, качалка, лошадка-качалка – все это очаровало юного Сону.

Сону сначала сел на лошадку-качалку и, покачиваясь, огляделся. Было время после школы, и на площадке было много детей его возраста. Сону тупо смотрел на родителей, которые несли рюкзаки или наблюдали за играющими детьми, и покачал головой. Чтобы Ан Хёнтэ не забил его до смерти, нужно было найти Ивона.

Пососал леденец, осмотрелся – и вскоре нашел Чхве Ивона. Тот с детства выделялся привлекательной внешностью.

Счастливый и беззаботный Ивон качался на качелях в одиночестве, болтая ногами. В районе Сону за такие качели была драка, но здесь они, видимо, были не в почете – соседнее сиденье было свободно. Сону подбежал и сел рядом. Ивон мельком взглянул на него.

Няня в аккуратном сером костюме насторожилась, когда Сону приблизился. Но, увидев, что это опрятно одетый сверстник, даже улыбнулась. Сону, раскачиваясь рядом, заговорил с Ивоном.

– Привет.

– Привет... Вам.

Ивон, поняв, что тот старше, неохотно кивнул. Ломая голову, как подружиться, Сону копал песок ногой. И, как обычно делают дети в таком возрасте, сразу спросил про возраст.

– Сколько тебе?

– Восемь.

– Мне одиннадцать.

Ивон без интереса кивнул: «Понятно». А потом вдруг ни с того ни с сего похвастался братом.

– Моему брату двадцать.

– Ух ты. Двадцать.

Для младшеклассника двадцать лет казались невероятным возрастом, и Сону восхищенно ахнул, от чего Ивон немного возгордился. Каково это – иметь двадцатилетнего родного брата? Завидуя в душе, Сону выпалил свое имя.

– Я Юн Сону.

– ...Чхве Ивон.

Сону достал из кармана леденец, который дал Ан Хёнтэ, повертел в руках и спросил:

– Хочешь конфетку?

– Да!

Сидя на качелях, они дружно сосали леденцы, и между ними быстро возникла симпатия. Убедившись, что Сону не тяжелый в общении, Ивон первым стал упрашивать поиграть вместе в песочнице. Когда Сону скучал, его ежедневным занятием было играть с песком на стройке недостроенного здания, брошенного несколько лет назад, так что навыки строительства замков у него были отменные.

Они весело играли на площадке, пока не пришло время Ивону идти домой. Возвращаясь, Сону шагал и думал, что было интереснее, чем он ожидал.

Но зачем Ан Хёнтэ велел ему подружиться с Ивоном? Само по себе это было неплохо, но что-то грызло изнутри. Вернувшись на место, где стояла машина, он никого не нашел. Нечего было делать, он присел на корточки ждать. Когда солнце уже клонилось к закату, приехал Ан Хёнтэ. Выйдя из машины, он со всего маху треснул Сону по голове.

– Ну что, сопляк, заигрался и опоздал.

Это он сам опоздал... Обида подступала к горлу, но Сону сдержался. Он хотел поскорее вернуться в детдом и поесть. Он уже было полез в машину, но Ан Хёнтэ остановил его.

– Сопляк, песок же в салон натащишь!

После игры в песке на штанах, носках и обуви было полно песка. Ан Хёнтэ выбросил из машины старую одежду Сону. Тот, озираясь, не видит ли кто, очень стесняясь, быстро переоделся. Было невыносимо обидно. За рулем Ан Хёнтэ прикрикнул на Сону:

– Ну что, подружился с Чхве Ивоном?

– Да. В песочек играли.

– Точно это тот самый Чхве Ивон?

– Ему восемь, а брату двадцать, говорит.

– Да? Значит, тот самый паренек.

Пока Сону робко поглядывал, Ан Хёнтэ, ведя машину, напевал. Он сказал, что ему по пути надо по делам, и высадил Сону в дальнем районе, так что без денег тот в конце концов опоздал к ужину в детдоме.

С тех пор Ан Хёнтэ каждый день привозил Сону на площадку на машине. Выходя из машины, он, видимо, в качестве угощения, иногда совал ему в карман конфеты, печенье или сок. Тогда Сону нёс их прямо на площадку и делился с Ивоном.

С какого-то момента Ивон стал ждать Сону на площадке. Оба были неконфликтными, хорошо ладили и быстро сдружились. Сону познакомился и с няней Ивона, часто с ней здоровался. На вопрос, в какой школе учится, отвечал так, как научил Ан Хёнтэ. Качаясь на ярко раскрашенных качелях, Сону восхищенно сказал:

– Твоя мама всегда в красивой одежде ходит.

– Это не мама, просто учительница, тётя. Она за мной присматривает вместо мамы. Мои родители очень заняты, деньги зарабатывают.

Общаясь, они узнавали друг о друге. Говоря ложь, Сону фантазировал, что все, о чём он говорит, – правда. Даже в юном возрасте, глядя на Ивона, он понимал, что тот растет, окружённый любовью всей семьи. Возвращаясь на машине Ан Хёнтэ, Сону часто фантазировал, что он – брат Ивона.

Так в дружбе прошло больше месяца, и няня Ивона совсем расслабилась, стала подолгу зависать в телефоне. Видимо, раньше ей приходилось либо скучать, наблюдая, как Ивон играет один, либо самой развлекать его. Но теперь, видя, что двое детей прекрасно ладят и играют, не нуждаясь в её контроле, она окончательно утратила и без того слабую бдительность.

Строя домик для жаб, Сону рассказывал Ивону о том, как недавно играл в игровом зале. Ивон проявил сильный интерес.

– Я никогда не был в игровом зале. У нас дома и в игры толком не разрешают играть, и время для телевизора ограничено.

Впервые Ивон ему позавидовал, и Сону немного возгордился. Он мельком глянул на опекуна и прошептал:

– По дороге сюда есть игровой зал, давай ненадолго зайдем?

– Что? Но меня же отругают.

– Сыграем всего одну игру и вернёмся, никто не заметит.

Сону втащил Ивона под горку в форме корабля. Там, делая вид, что играет, он оставил только рюкзак на виду и они тайком сбежали с площадки. Обещание сыграть «всего одну игру» оказалось соблазнительным, они сыграли две, но няня ничего не заметила. Когда появился общий секрет, стало ещё веселее.

По дороге домой, когда Ан Хёнтэ спросил, что они делали сегодня, Сону послушно ответил. Услышав, что они ходили в игровой зал, глаза Ан Хёнтэ заблестели, но Сону, теребя маленький брелок-динозавра, выигранный Ивоном в автомате, ничего не заметил.

– Да? А нянька не пошла с вами?

– Мы тайком сходили...

Сону промямлил в ответ, но Ан Хёнтэ вместо того, чтобы ругать, наоборот, похвалил: «Молодец». Почему это было «молодец» – сходить с Ивоном в игровой зал тайком? С нехорошим предчувствием Сону бережно убрал брелок в карман.

Через несколько дней Ан Хёнтэ вместо угощения дал Сону денег. Тот уже иногда получал от Ан Хёнтэ деньги, поэтому сначала поклонился и взял. Ан Хёнтэ, как добрый дядя, потрепал его по голове:

– Сходи в игровой зал, купи что-нибудь вкусное, поиграй.

– Да, спасибо!

Думая, как весело сегодня поиграет с Ивоном, Сону помчался на площадку. Запыхавшись, он прибежал, и Ивон, копавший песок, вскочил с места. «Привет», – поздоровался Сону, подойдя ближе, и поклонился опекуну.

– Здравствуйте.

– Эх, Сону, какой ты всегда вежливый.

Няня Ивона тоже радушно улыбнулась ему. Она наблюдала, как Ивон и Сону дружно качаются на качелях, а потом залезают под горку-корабль, и вскоре уткнулась в телефон. Обменявшись несколькими сообщениями, она начала с кем-то разговаривать по телефону. Увидев это, Сону сказал Ивону:

– Мне дали денег. Купим сегодня чапкоги в стаканчике и пойдем в игровой зал.

– Давай!

Они оставили рюкзаки и мешки с обувью на виду и весело побежали. Сначала купили и съели оданг, потом взяли чапкоги и направились в игровой зал. Денег хватило, чтобы сыграть по разу во все желаемые автоматы. На сдачу еще покрутили кран-машину и вышли.

– Мы же сегодня долго играли, нет?

– Ничего. Скажем тёте, что ходили с братом в туалет... Давай в следующий раз попробуем «Возвращение короля Рио».

– Давай! Это было самое интересное.

Они болтали и направлялись обратно на площадку. Рядом с ними остановился черный фургон. Они, ни о чём не думая, шли дальше, как вдруг из фургона выскочили знакомые лица. Бандиты, работавшие на Ан Хёнтэ.

Они, чтобы те не закричали, сначала заткнули детям рты и швырнули в фургон. Скрип, хлоп! – дверь захлопнулась, и фургон тронулся. Сону от неожиданности оцепенел и ничего не мог сделать. Он лишь смотрел, как один из бандитов заранее приготовленной веревкой туго связывает дергающемуся Ивону руки и ноги.

– Эй, эй, ослабь-ка, а то сопляк задохнётся.

– А, да.

Рот Ивона был заткнут тряпкой, а Сону освободили. Ан Хёнтэ хрипло рассмеялся и грубо потрепал Сону по голове.

– Молодец, Сону. Я думал, как бы этого пацана выманить.

– Я ... я...

Не веря своим глазам, Сону заикаясь посмотрел на Ивона. На красивом лице того уже красовалась ссадина. Глаза, полные слёз, горели обидой и зло смотрели на Сону.

– Ну, повеселись! Вот деньги. Иди с другом, играй в игровом весь день, купи чжаджанмён, а? – Ан Хёнтэ достал из кошелька купюру и сунул её в руку Сону. Десятитысячную купюру Сону получал впервые. Он машинально взял её рукой, влажной от холодного пота, и Ан Хёнтэ обругал его: «Тупая падла». Сону понял, что сейчас он ничего не может сделать, и, если не поблагодарит за деньги, его забьют до смерти.

– Спасибо... за карманные деньги...

Пока Ивон, с заткнутым ртом, горько всхлипывал, Сону крепко зажмурился, кланяясь Ан Хёнтэ.

От чувства вины он едва мог дышать.

http://bllate.org/book/13313/1183973