Готовый перевод Survivor ship Bias / Ошибка выжившего: Глава 124. Выход из игры

Глава 124. Выход из игры

— Пятнадцать минут? — У У Ю было полное ощущение, что это требование — просто издевательство. — Вы же просто не хотите, чтобы мы победили.

Но даже его возмущение не могло повлиять на решение Алтаря — над головами уже вспыхнул пятнадцатиминутный отсчёт.

Ноя немного подумала:

— А в чём, собственно, заключается второе задание?

Нань Шань припомнил, что ранее говорил святой голос:

— Кажется, там говорилось, что мы должны спасти всех жителей Водного города от опасности и заблуждений, подарив им свободное и мирное будущее… Думаю, под «опасностью» здесь подразумевается бедствие волков Кровавой луны, а под «заблуждениями» — местная религия. Дать им свободу — значит освободить от этой людоедской веры.

— А под миром, наверное, просто имеется в виду мир, — предположила Ноя.

Сначала, когда они только попали в этот инстанс, он показался им просто примитивным местечком. Но чем больше они узнавали, тем отчётливее понимали, что так называемый Водный город веками практиковал живые жертвы. Ради этого они начинали войны, захватывали пленных — и приносили их в жертву. Иногда — даже своих, в том числе и детей.

Вспоминая это, Ноя тихо вздохнула:

— Кажется, та снежная фея, которой я помогла в тот день, на самом деле пыталась нам что-то подсказать. Цепи и кандалы на ней указывали на её статус военнопленной. Она говорила, что сбежала. Когда мы сняли с неё цепи, она даже переспросила — правда ли мы можем это сделать. Потому что она знала: мы — жрецы, а она — пленница, враг, предназначенный для жертвоприношения.

У Ю кивнул. Это объясняло многое.

— Мне кажется, каждый, кого мы здесь встретили, приносил с собой какую-то зацепку. Жители, которых видели мы с Нань Шанем, снежная фея, с которой столкнулись Ноя и Чжоу Ицзюэ, человек, раздававший листки из коры, старая гадалка…

— Да, — Нань Шань взглянул на стремительно тающий отсчёт, — так что нам нельзя спешить. Надо проверить, не упустили ли мы кого-то или что-то.

Ань Уцзю почувствовал, как в сознании мелькнула тень.

Упущение.

И правда — каждый персонаж в этом инстансе был носителем важной информации. Ни один не был лишним, и с каждым они что-то узнали.

Кроме одного.

Ань Уцзю поднял глаза и уставился в каменную стену. Сквозь этот непроницаемый барьер он смотрел на зловещую, пугающую статую.

Верховный жрец.

Ань Уцзю развернулся и направился к выходу из храма.

— Уцзю?

Он опустил взгляд и заметил на полу обсидиановый ритуальный кинжал. Поднял его, накинул капюшон и жестом дал понять остальным, что выходит.

Нань Шань кивнул:

— Пойдём с тобой.

Времени почти не осталось, и Ань Уцзю ринулся в сторону высокой башни, пробираясь сквозь шквальный ветер. Всё, что здесь происходило, казалось абсурдным, но в то же время — пугающе реальным, будто всё это уже случалось.

Здание, его расположение, местные обычаи, блюда и ремёсла прошлого — всё это напоминало Ань Уцзю древнюю Южную Америку.

Если Алтарь и правда использовал реальные исторические события в качестве сюжетной основы, значит, все персонажи были созданы с максимальной тщательностью, без единой ошибки.

Глядя вверх, на башню, Ань Уцзю знал: ответ, который он ищет, — где-то там.

Он с силой пнул каменную дверь, распахнул её и начал подниматься по винтовой лестнице, пока не оказался в стеклянной комнате. Там его ждала лишь одна дверь — полупрозрачная, из чёрного обсидиана.

Едва пальцы Ань Уцзю коснулись дверного кольца, раздался святой голос.

— Верховный жрец пребывает в затворничестве.

Но он не обратил на это внимания, схватился за кольцо и дёрнул дверь.

— Верховный жрец пребывает в затворничестве, — повторил голос.

Ань Уцзю не собирался спорить — он просто навалился на дверь, но почувствовал, как изнутри её что-то удерживает. Тогда он развернулся боком и со всей силы ударил плечом.

Святой голос всё повторяла одну и ту же фразу, как заевшая пластинка. Но Ань Уцзю это не интересовало — он продолжал тараном давить на дверь.

И в какой-то момент он всё-таки пробил её своим телом.

В тот же миг из-за двери вырвался горизонтальный голубой луч и метнулся в сторону Ань Уцзю.

Он успел среагировать: молниеносно отскочил в сторону, и луч рассёк противоположную стену надвое.

Кажется, даже если игроки доходили до этого места, у святого голоса находился с десяток способов не дать им победить.

Убедившись, что других лучей нет, Ань Уцзю в одиночку бросился в стеклянную комнату. До конца оставалось всего четыре минуты.

Все стены здесь были стеклянные. Внутри — десятки зеркал, перекрещивающихся и загораживающих проход, как в зеркальном лабиринте. Ань Уцзю был первым, кто сюда вошёл. Внутри царила странная атмосфера — всё сверкало, отражая множество его собственных отражений.

Каждое зеркало показывало настороженного Ань Уцзю — так, будто они были друг другу врагами.

Петляя по лабиринту, он искал фигуру Верховного жреца. И вдруг, услышав подозрительный звук, собрался обернуться — и в тот же миг почувствовал, как за спиной подул холод.

В зеркале отразился человек в красном плаще. В его руке — обсидиановый нож, точь-в-точь как у Ань Уцзю. Лезвие уже упёрлось ему в шею, и тонкая струйка крови потекла по коже.

Но реакция Ань Уцзю была молниеносной. Он отдёрнул руку, перехватил нож и резко ударил назад. Одновременно развернулся и с силой ударил нападавшего по запястью. От боли и удара тот не удержал оружие — обсидиановый нож выскользнул. Ань Уцзю поймал его в воздухе и мощным ударом ноги отбросил врага назад.

Тот с грохотом врезался в зеркало.

Широкий капюшон почти полностью скрывал лицо нападавшего, и в тени нельзя было разглядеть черт. Но всё его тело светилось слабым голубым светом.

Это Верховный жрец?

Ань Уцзю подумал, но не успел произнести ни слова.

Словно услышав его мысль, тот слегка усмехнулся:

— Да.

Над головой — три минуты до конца.

Вдалеке донеслись голоса У Ю и остальных. Ань Уцзю шагнул вперёд, сжимая в руках два ножа.

Лезвие в левой руке упиралось противнику в горло, а правая была занесена — готова вонзиться в сердце.

— Думаешь, так ты победишь? — произнёс тот насмешливо.

Но Ань Уцзю не стал задумываться. Он просто вонзил кинжал в грудь.

Единственное, что показалось ему странным — Верховный жрец вовсе не пытался остановить его.

Но времени на размышления не было. И слов не хотелось. Он просто вогнал лезвие в сердце.

Когда У Ю и остальные вбежали внутрь, перед ними предстала безумная сцена.

Кровь брызнула на лицо Ань Уцзю, и теперь он выглядел как безмолвный хладнокровный убийца или как еретик, пришедший сразить бога.

— Брат Уцзю? Что ты… эм…

Ань Уцзю с холодным взглядом смотрел на поверженного врага. Он протянул руку и сорвал с него капюшон.

Под ним оказалось самое заурядное лицо.

У Ю недоумевал:

— Зачем убивать Верховного жреца?

Но Ань Уцзю не мог ему этого объяснить.

С самого начала он испытывал смутное чувство по поводу этой игры. С тем уровнем проработки, что демонстрировал Алтарь, с катастрофой Кровавой луны, поразившей Водный город, и тем, что Верховный жрец отдал всю власть двенадцати обычным жрецам, сам при этом скрывшись… каков тогда был смысл вводить в сюжет фигуру Верховного жреца? Алтарь вполне мог просто сделать игроков этими двенадцатью жрецами.

По логике игры, появление Кровавой луны связано с еретиками-волками. Верховный жрец знал об этом — и всё равно не вышел к народу.

Именно это молчание и привело к тому, что жрецы начали убивать друг друга.

В игре был спрятан настоящий подстрекатель.

Он был любимцем всего Водного города. Но сделал всё это лишь по одной причине: он никогда не хотел быть Верховным жрецом. Ему было нужно только одно — смотреть, как жрецы дерутся, как терпят поражение. Даже если бы им удалось перебить всех еретиков, это всё равно было бы поражение.

Алтарь уже много раз давал подсказки. Самая очевидная — заблокированная статуя. Настоящий верующий никогда не закрыл бы лицо божества каменной стеной.

Разве что он и не был верующим вовсе.

Верховный жрец и был самым большим еретиком.

— Очень умно.

«Мёртвый» жрец вдруг усмехнулся. Кровь текла изо рта, обнажая зубы в мрачной улыбке.

— Ты всё сделал правильно. Если бы не убил меня, даже уничтожив всех еретиков, вы бы не победили. Мне всё надоело. Мне всё осточертело — эти ритуалы, жертвы, закольцованный сюжет. Всё. Я должен тебя поблагодарить. Ты освободил меня.

Нань Шань нахмурился:

— Освободил?

Из груди Верховного жреца хлестала кровь, но он всё ещё улыбался:

— Я не сделал ничего плохого. Я просто присвоил себе местную божественную силу.

И тут Ань Уцзю вдруг кое-что понял.

Он пошевелил губами — и понял, что снова может говорить.

— Ты тоже игрок, — сказал Ань Уцзю почти без сомнений.

Противник поднял бровь и вновь усмехнулся:

— Очень умно. Я игрок. Почти успешный игрок в этой игре. Я тоже обнаружил ужасающую правду о живых жертвах и попытался сопротивляться — свергнуть изначальную власть над Водным городом. Но угадай, что было дальше?

Он засмеялся — нервно, почти безумно:

— Я так и не прошёл финальное задание. Даже не подумал, что нужно убить главное воплощение божественной силы. В последние пятнадцать минут я просто смотрел, как успех ускользает у меня из рук. И когда игра закончилась, я, как NPC, стал новым Верховным жрецом.

Невидимым, но главным боссом этой партии.

У Ю нахмурился. Он и представить не мог, что Алтарь мог предусмотреть настолько жестокую механику — превратить игрока, который когда-то восстал против божественной власти, но потерпел неудачу, в её новый символ, омерзительный и обречённый на вечное возвращение к роли, от которой он хотел сбежать.

Верховный жрец говорил дальше, и его улыбка становилась всё более блеклой:

— Когда я стал жрецом, игра перезапустилась. Всё началось сначала. Я смотрел, как приходит новая группа игроков — как они идут не тем путём, делают неправильный выбор, — а я не мог ничего поделать. Они проваливались, и всё начиналось заново. Группа за группой. Ни один не смог заменить меня. Ни один не дал мне уйти. Честно говоря, я почти смирился.

Этот бесконечный цикл заставил его до конца понять, как устроено религиозное подчинение. Он стал буквально статуей — не живым и не мёртвым, вечно стоящим символом.

Когда-то у него была надежда. Он верил, что сможет победить, спасти всех. Но перезапуски эту веру уничтожили.

— Но я дождался вас. И вы справились. — Верховный жрец посмотрел на Ань Уцзю. — Я, наконец, устранён.

— А кто станет новым Верховным жрецом? — спросил Нань Шань.

— Кто знает? — отозвался он безразлично. — Обязательно найдётся какой-нибудь несчастный NPC.

Ань Уцзю с трудом мог поверить, что человек перед ним когда-то остановил ритуал и уничтожил здешнюю божественную силу. Сейчас от прежнего духа не осталось почти ничего.

— Игра окончена, — сказал Верховный жрец с лёгкой улыбкой, и отсчёт над их головами застыл на последней минуте.

Ань Уцзю вдруг заговорил:

— А люди? Что будет с ними?

— Люди? — Верховный жрец усмехнулся. — Игра же перезапустится. Ты ведь не думал, что это не игра?

Ань Уцзю не ответил.

— Даже если всё это не правда… Да, основа игры — реальные исторические события. Это Теночтитлан*, воссозданный по образу ацтекской цивилизации, — Верховный жрец приближался с усмешкой, полной насмешки. — Ну и что? В истории они верили в богов и приносили бесчисленные жертвы. Они верили, что у богов белая кожа, и потому радушно приняли испанцев, чтобы в итоге быть вырезанными до последнего. А ты всего лишь игрок в игре. Что ты надеешься изменить? Историю? Или будущее NPC в этой игре?

(* Теночтитлан — древняя столица ацтеков, располагавшаяся на территории современного Мехико.)

Он издевался над Ань Уцзю, словно насмехаясь над собой прежним.

— Ах да, может, у тебя даже получится. Люди здесь, увидев твою белую кожу, вполне могут принять врагов будущего, и снова будут вырезаны подчистую.

У Ю не выдержал:

— Заткнись.

Но тот и не думал останавливаться.

— Ты можешь спасти кого-то. Но ты не изменишь финал игры. И не изменишь судьбу этого мира. Понял?

Эта фраза вдруг напомнила Ань Уцзю слова отца перед смертью.

Никто не может быть спасителем.

После этих последних слов Верховный жрец бросил ему усмешку — и распался в облако голубых частиц, развеянных ветром.

— Игра окончена. Поздравляем всех выживших с достижением наилучшего исхода этой партии: «Жертвоприношение Кровавой луне». Все игроки фракции хороших людей остаются в живых.

Даже услышав это, Ань Уцзю задал вопрос:

— А игроки из фракции волков?

— Все игроки из фракции волков мертвы.

Ань Уцзю знал, что услышит именно это.

— Поздравляем ещё раз. Сейчас произойдёт переход к экрану подсчёта очков.

Но даже победа не принесла ему радости. Верховный жрец, которого он только что убил, оставил в его душе чёткий отпечаток — как тень.

И всё же мысль о том, что скоро он увидит Шэнь Ти, позволяла Ань Уцзю хоть немного выдохнуть.

Как он и ожидал, спустя мгновение зеркала вокруг них с треском разлетелись вдребезги. Всё вокруг рассыпалось в голубые световые частицы — и исчезло.

По традиции, их перенесло в белое пространство. Рядом с Ань Уцзю облако частиц постепенно приняло человеческий облик — это был Шэнь Ти.

Видя это, Ань Уцзю испытал странное чувство нереальности. Будто Шэнь Ти и правда всего лишь виртуальный персонаж. Он застыл на несколько секунд.

Пока Шэнь Ти не взял его за руку и не улыбнулся спокойно и уверенно.

— О чём мечтаешь?

Ань Уцзю покачал головой.

Помимо Шэнь Ти, в пространство расчёта очков вернулись живыми и Лао Юй, Эндрю и Чжоу Ицзюэ — все из доброй фракции. Ань Уцзю чувствовал одновременно и благодарность, и горечь утраты, вспоминая о Мацубаре Мори и Тоудоу Сакуре, которые не дожили до конца.

Такой формат соревнования заставлял их убивать друг друга. Никто не был по-настоящему виноват. И Ань Уцзю не имел права отказаться от игры — за его спиной стояли товарищи. Слишком многие.

В том числе Ян Цэ.

Ань Уцзю не знал, как рассказать Ян Эрцы о случившемся. Не знал, сможет ли та вынести новость о смерти отца в Алтаре.

Но он верил: даже если они не попали в одну команду, Ян Эрцы обязательно выжила.

И Чжун Ижоу… мысль о том, что те могли остаться в этом месте одни, вызывала у Ань Уцзю сильное беспокойство.

Он надеялся, что с ними всё в порядке.

Алтарь начал распределять очки:

— Общий призовой фонд этой партии составляет 120 000 очков. Четверо игроков, доживших до конца — Ань Уцзю, У Ю, Ноя и Нань Шань, — получают по 20 000 очков. За умерших игроков той же фракции, каждый из вас получает дополнительно по 10 000 очков.

Когда распределение завершилось, святой голос продолжил:

— Выжившие, врата Алтаря вскоре откроются. Сейчас система произведёт выход из игровых аккаунтов. Желаем вам удачи и успеха в реальном мире.

Ань Уцзю нахмурился.

Но не успел выразить сомнение — его резко потянуло вниз, затем последовал резкий толчок.

Он открыл глаза и увидел, что снова находится в капсуле.

Под дыхательной маской он чувствовал, как тяжело дышит. Все раны, которые он нанёс себе в инстансе, исчезли — остались только старые шрамы на запястьях.

В полубессознательном состоянии Ань Уцзю вдруг захотел узнать, откуда на самом деле эти шрамы. Он ведь всего лишь эксперимент, живущий в стерильной среде. Продукт, вылепленный перфекционистами.

Они бы не допустили в нём ни одного изъяна.

Когда створки капсулы разошлись, Ань Уцзю увидел Шэнь Ти. В тот же миг он заметил — тот хмурится.

— Ты тоже это чувствуешь, — сказал Ань Уцзю.

Шэнь Ти кивнул:

— Да.

Но прежде чем он успел что-то сказать, за спиной раздался знакомый, насмешливый голос:

— В этот раз они даже не упомянули, за сколько нужно вернуться в реальность.

Ань Уцзю обернулся и увидел Чжоу Ицзюэ, который усмехался, прищурив свои лисьи глаза.

— Может, эта чёртова игра под названием «Священный алтарь» наконец закончилась, — сказал он спокойно.

— Прямо сияешь от счастья, да? — Шэнь Ти не упустил случая подколоть его. — Если всё и правда закончилось, ты можешь остаться вдовой на всю жизнь.

Ань Уцзю тут же дёрнул его за рукав, но Шэнь Ти не унимался:

— Хотя, стоп… в такой ситуации это кто — вдова или вдовец…

Ань Уцзю локтем толкнул его в бок и прошептал:

— Прекрати.

Чжоу Ицзюэ приподнял бровь, будто ему было всё равно, но, проходя мимо Шэнь Ти, тихо бросил:

— Гляди, сам себя не сглазь.

Шэнь Ти скривился.

— Вот ведь змеёныш…

— Я не стану вдовцом, — заявил он Ань Уцзю. — У меня жена сильная.

Ань Уцзю без всяких церемоний ущипнул его за щёку:

— Где ты нахватался таких выражений?

— Не помню, — Шэнь Ти улыбнулся. Увидев, как к ним идут Нань Шань и У Ю, он помахал рукой, а потом резко обнял Ань Уцзю за талию и наклонил к себе.

— Меня ведь принесли в жертву. Ты сильно переживал?

— Как думаешь?

Шэнь Ти вгляделся в его лицо:

— Похоже, немножко переживал.

Ань Уцзю не стал спорить — просто не захотел.

Но Шэнь Ти, неожиданно для него, перестал шутить и извинился на полном серьёзе, даже немного виновато:

— Прости. Я в этот раз самовольно пошёл на такой риск. Ты, наверное, очень волновался. Но если бы я рассказал — это было бы нарушением правил. Я правда не мог.

Ань Уцзю покачал головой:

— Всё в порядке. — Он поднял руку и коснулся его щеки. — Главное, что ты жив.

В этот момент рядом появился Нань Шань, улыбаясь и сложив руки:

— Брат Уцзю очень волновался за тебя. В ту ночь, когда тебя принесли в жертву, он ни на шаг от тебя не отошёл.

Ань Уцзю вдруг почувствовал неловкость:

— Это не…

Нань Шань продолжил:

— И даже плакал.

Ань Уцзю застыл с выражением полного недоумения.

Я плакал? Когда?!

Шэнь Ти был растроган до глубины души и тут же заключил Ань Уцзю в объятия:

— Правда?

— Во сне! — вмешался У Ю. — Даос тебя дразнит! Когда ты умер, брат Уцзю даже слезинки не пролил.

Он попытался оттащить Шэнь Ти в сторону, но тот не сдвинулся с места.

Шэнь Ти пристально посмотрел на Нань Шаня.

Обычно прищуренные глаза Нань Шаня распахнулись чуть шире, и он неловко рассмеялся:

— Просто говорят, что когда человек слишком грустит — он не может заплакать.

Шэнь Ти надулся:

— В следующий раз ты обязательно должен будешь заплакать по мне.

Ань Уцзю был в полном замешательстве:

— Что за бредовая просьба? Я вообще не умею плакать.

Шэнь Ти хитро улыбнулся:

— Значит, придумаю, как заставить тебя.

Обычно неспешный Нань Шань вдруг молниеносно закрыл У Ю уши ладонями:

— Детям слушать нельзя!

http://bllate.org/book/13290/1181343